Бал, на котором всё перевернулось

— Записывайте определение. Догматизм — это способ мышления, оперирующий догмами (неизменными вечными положениями, не подвергаемыми критике) и опирающийся на них. Зачем им, студентам Первой Магической Академии в направлении «Ведьмовство и травничество», нужна была философия — сказать трудно. Однако, предмет был в программе и велся целых два курса. Алексания Ветриховна Василькова Вторая — а среди друзей — просто Саня — изнывала от скуки, черкая в тетради закорючки и изредка записывая важные понятия. Второй год она с ума сходит по Аремиру Лерановичу, преподавателю по философии. Жгучий брюнет с голубыми глазами, мускулами, говорящими скорее о его принадлежности к боевикам, чем к тщедушным философам, очаровал добрую половину ведьм. — Са-аня, — громким шёпотом через соседа по столу в лектории потянулся к ней друг, — пойдем на перерыве в столовую? — Да, Костя, — едва слышно шепнула девушка, сопровождая слова кивком. На них недовольно кинул взгляд преподаватель, но сдержался и вернулся к лекции. Не любил он болтовни на парах. «Слюни подбери, а то конспекты закапаешь» — шмякнулась на стол записка откуда-то со спины. Не иначе Ира — Ираида Михайловна Смоль — постаралась. Развернувшись и кинув недовольный взгляд на лучшую подругу, Саня поймала на себе ещё более недовольный взгляд Аремира Лерановича и скуксила лицо. После лекции, стремясь смыться в столовую быстрее, чем набежит толпа, Саня остановилась, пригвозденная к месту словами: «Болтливая ведьма на пятом ряду, останьтесь!» Рыжий Костя взял под руку блондинку Смоль и удалился в столовую, будто не он первый порядок нарушал. — Вы можете не писать за мной, вы можете думать о чем угодно, но я никогда не одобрю шум на своих лекциях, — строго начал выговаривать преподаватель. — Но я видел, что не вы одни это делали, поэтому попрошу садиться от товарищей ещё дальше. — Да какие они мне товарищи, если бросили, — наигранно грустно вздохнула Саня, не сомневаясь, что друзья пошли занимать ей место за едой, — меня зовут Алексания, кстати. — Спасибо за очень ценную информацию, теперь вы можете идти, — с сарказмом и гримасой неприязни на красивом лице процедил лектор. Саня вылетела за дверь, алея ушами. Ну, представиться — ещё не преступление. Стайка поклонниц Аремира было окружили девушку, желая вызнать подробности, но была жестко оттерта околачивающимся неподалёку Костей. — Сань, я Ирку отправил в столовую нам место занимать, а сам тебя жду, — сразу же доложил друг. — Твоя любовь сильно ругал? — Настоятельно попросил садиться от вас подальше. И мне он больше не нравится, — безапелляционно заявила студентка. — И вообще, пошли скорее есть, я завтрак пропустила. — Враньё! — воскликнул друг, но потянул Саню в сторону столовой. — Ни за что не поверю, что ты отказалась от почти двухлетних страданий. Пока Костя развлекал последними сплетнями, тряся рыжими патлами, которые видели расческу неделю назад, девушка накручивала себя все сильнее. В столовой было шумно и душно, но разве это остановит голодных студиозусов? Вот и ребята поспешили занять места около Иры, машущей рукой от стола у окна. — Ирка! — Костя плюхнулся на стул и потянулся за пирожком. — С чем? С капустой, Сань, будешь? Саня аккуратно села на стул, расстелила салфетку на коленях и подвинула к себе тарелку. Взгляд с соседнего столика жёг спину, так что девушка повернула голову, перекинув толстую каштановую косу на грудь. — Что, «Саня», не грязно сидеть тебе с «Иркой» и рыжим? — ехидно произнесла чистокровная ведьма из параллельной группы. — Бабуля-то против не будет? — Мои родственники поддерживают любую мою инициативу и уже довольны знакомством и с Рикостером, и с Ираидой, так что сцеживай свой яд куда-нибудь подальше от нас. Можешь даже предложить Алисте, на зельеварении как раз змеиные слюни нужны, — Саня, сверкнув синими глазами и игнорируя шипение, отвернулась от них и принялась за еду. Когда с нежными пирожками и клюквенным морсом было покончено, ребята медленно пошли в сторону зала для медитаций. — Я опять усну, — питаясь разгладить особо упорные вихры на затылке, устало сказал Костя. — Я вчера до ночи над тем самым амулетом сидел, зато сделал! Парень остановился, засунул руку в сумку в маленькое отделение для писчих принадлежностей и высунул оттуда сжатый кулак. — А ну, Алексания, повернитесь ко мне спинкой! — Саня доверчиво исполнила сказанное и ощутила, как по шее змеится цепочка. — Красота какая! — Да, Сань, тебя теперь никто не узнает, — подтвердила Ира. — Ты выглядишь лет на 20 старше, загорелее и страшнее. И глазки твои синие стали серыми. Костик, гений, а мне такое сделаешь? Ираида провела пальчиками с аккуратными острыми ноготками по плечу, и щёки героя дня покраснели, сливаясь по насыщенности с веснушками, щедро рассыпанными по лицу. Ой, видела Саня, что между ними что-то есть, да не замечала из-за постоянной занятости. Этим вечером должен был быть открывающий лето бал во дворце, куда приглашена как бабушка Алексания Первая, занимающая должность придворной ведьмы, так и внучка Алексания Вторая. И на всякий случай у второй должны были быть пути отступления, потому что ни один бал ещё не заканчивался без настойчивых лобызаний запястий (что переходило все границы в приличном обществе) и без приглашений в чью-нибудь холодную постель в качестве «очень обаятельной грелки». И друзья вызвались помочь с решением этой деликатной проблемы. В комнату Кости Саня ходила две недели, чтобы он максимально точно прилепил личину к лицу, и в ненужный момент не прорезались лишние глаза где-нибудь на лбу. — Какой уровень безопасности обойдёт? — Алексания ощущала покалывание магии морока на лице. — Хоть в кровать к королю лезь, я на ведьмовскую ауру запитал, от тебя сосать немного будет, зато точно никто не увидит, — заверил её Костя. — А если увидят, то лишь безобидный заговор от прыщиков. — С меня месяц обедов в столовой! — обрадованно воскликнула Саня, не сомневаясь в гении друга. После занятий Алексания бегом бросилась к выходу из Академии, где уже ждал чёрный фиакр с серебристым гербом Васильковых. Серебрить гербы разрешалось только приближенным к королю, золоченые могли быть лишь на королевских каретах, так что не без удовольствия Саня заметила, как её фигуру в балахоне факультета ведьм провожали недоверчивые взгляды других студентов.

***

В городском поместье кипела жизнь, бабушка тоже только что вернулась с работы, чтобы предстать на балу во всей красе. — Ты представляешь, меня пытались сравнить с боевичками! Меня! Потомственную ведьму! Слышащую растения! — возмущённо рассказала бабушка, когда к ней в будуар Саня забежала поздороваться. «Слышащая растения» — такой дополнительный титул дали старшей Алексании. Ведьмы и ведьмаки, в отличие от магов, которые полагались на себя, эмоции и накопители сил, общались с природой. От неё же черпали силы, ей же помогали и возвращали забранное. И у каждой ведьмы была своя особенная возможность. Бабушка могла говорить с растениями, получать от них образы и даже эмоции, чем часто помогала в расследованиях королю. Младшая Алексания ещё никому не рассказывала, что её влечёт, но обычно после инициации ведьм на четвёртом из пяти курсов обучения ведьмы и получали свой титул. Однако, смерть родителей и младшей сестры на корабле, на котором счастливая семья собиралась добраться до Летних островов на каникулах, так повлияла на Саню, что та инициировалась и теперь каждый раз со страхом обращалась к родной стихии, потому что волей строптивой судьбы Алексания должна была стать «Слышащей воду». Саня помотала головой, сбрасывая груз воспоминаний, обняла бабушку и побежала по длинное анфиладе комнат огромного особняка, чтобы найти в гардеробной своё платье. Не первый бал это был для Алексании, но такого восхитительного платья она ещё не видела. Серебристая прострочка по корсетному лифу цвета сумрачного неба, пышная невесомая юбка, состоящая из разных слоёв синей органзы, переливающихся как вода. Рядом с платьем лежали тончайшие шифоновые перчатки и коробка из лучшей обувной мастерской города, в которой спрятались мягкие бежевые лодочки на небольшом устойчивом каблучке. Облачиться в васильковое платье помогла служанка, и теперь Алексания с восторгом разглядывала себя в зеркале. Красива. Чертовски красива. И кулончик от Кости прекрасно прячется в складках высокой горловины, готовый к активации в любой момент. Бабушка зашла, когда внучке делали делали высокую причёску у витого зеркала. — Я сперва хотела тебе сапфиры предложить, но это так избито, а платье так похоже на твою родственную стихию, что я решила подарить тебе это, — Алексания Первая протянула коробочку. Саня погладила нежный лазурный бархат крышечки. В коробочке оказались длинные серьги потрясающей красоты и тонкое плетёное колечко с жемчужинкой, которое идеально подошло на средний палец в перчатке. — Ты так красива, — сказала бабушка, помогая надеть серьги, состоящие из цепочек и речных жемчужин на разной высоте, спускающиеся до прикрытых тюлем ключиц. — Настоящая ведьма Василькова!

***

Во дворец они прибыли одними из последних. Бабушка надела выдержанное бархатное платье королевского синего цвета, подчеркивающее остроту взгляда горящих синих глаз, убрала волосы в высокий элегантный пучок и выглядела просто изумительно. Младшая Алексания тревожилась, то и дело поправляя высокие перчатки. Во дворце ей приходилось бывать довольно часто, помогая бабушке или её подругам, оттого она видела, как готовятся и разбираются бальные помещения, как кухарки ругаются на кухне и как служанки не любят гостей. И пиетет перед дворцом ушёл на задний план. Объемный церемониймейстер прочистил горло и громко их обьявил, после чего за ручку они вплыли в зал. Мимолетные улыбки, благодарности на комплименты, пожелания здоровья родным, которые не могли подойти, — со всех сторон на них обрушилось внимание. С нежной улыбкой мягко переступала Саня за бабушкой, которая стала для девушки живым щитом. Засвидетельствовав свое внимание королю с семьей (с принцами и принцессами ещё пять лет назад Саня играла в догонялки), Васильковы заняли свои места. Все гости прибыли, успели пообщаться со знакомыми, перетереть кости и наряды незнакомым, и начала речь королева. Её речь была плавной и доброй, она сияла в золотом наряде и выглядела как самое настоящее летнее солнышко, которое едва-едва коснулось горизонта. Продолжил речь король, потом наследник. Оба мужчины говорили веско, спокойно, вызывая внутренний трепет и уважение. Гости разошлись аплодисментами, и началось то, ради чего собираются балы. Ещё до речи венценосных к Сане подходили записываться в книжечку на танец молодые и не очень люди. И если первым отказать было сложно, то вторым, давящим властью, и вовсе невозможно, поэтому свободных танцев осталось всего два: первый и последний. Четверо взрослых принцев разошлись с королевского постамента по залу в поисках счастливиц. К Сане тоже подошёл один, чтобы пригласить на танец. Жениер был четвёртым наследным принцем, но он чаще всех бегал по паркам вместе с маленькой Алексанией, разбивая коленки и раздирая руки лазанием по деревьям. С Женей было легко, он был отличным партнёром, и Саня расслабилась, кружась в незамысловатом танце и рассказывая об учебе и последних обидах. Принц смеялся, вставляя ехидные комментарии в события прошедшего дня. На прощание он поцеловал кончики пальцев и сделал комплимент платью. Были бы все такие партнеры, как Женя! Потные после прошедших туров, неповоротливые или неподъемные, прямые как палки или липкие, как мёд. Были и в очередной раз отпускающие пошлые комментарии даже закрытому под горло вырезу. В конец озверев, Саня отменила следующий танец и пошла к столам с напитками, куда только что какой-то кавалер проводил бабушку. Приглядевшись, девушка поняла, что главный казначей-таки возымел успех, потому что бабушка смеялась и искренне улыбалась в его компании. Резко сменив курс, девушка направилась подышать в сад. Малый сад был более ухоженным, чем главные оранжереи или Главный парк, но все равно сохранял свое природное очарование. Активировав амулет и накинув личину сорокалетней дамы (жаль, о платье не подумали), Саня уверенно двинулась по дорожке, чтобы остановиться у небольшого прудика. Ночь была прекрасной. Тёплый ветер шелестел юбкой, звёзды расцветали на небе, мерцая, а плавная музыка из бального зала делала вечер поистине волшебным. — Девушка, вы не танцуете? — услышала Саня со спины. Она развернулась на пятках посмотреть на наглеца, посмевшего нарушить её покой, чтобы уставиться в глаза Аремиру Лерановичу. — Извините, кажется, я обознался, — подходя ближе, сказал преподаватель. — Или нет. Что вы здесь делаете в таком виде? — Не поверите, прячусь от надоедливых мужчин, — Саня дернула плечом. — А что, маскировка не работает? — Работает, но не на тех, кто всю жизнь видел через мороки, — мужчина пожал плечами. — Я был груб с вами, поэтому, чтобы загладить свою вину, прошу у вас танец. Вы так прекрасно выглядите. И Саня согласилась. Бунт гормонов, не иначе. Под музыку, вырывающуюся из окон дворца, они кружились на гравиевой дорожке сада, глядя в глаза друг другу. — Знаете, Алексания, я бы хотел узнать вас получше, — поцеловав тыльную сторону ладони, произнёс он, не разгибаясь и касаясь губами тонкой перчатки. — Вы согласитесь встретиться в городе, скажем, завтра? — Да, я соглашусь, — улыбнулась Саня, глядя в глаза и думая, как теперь смыться с бала, чтобы её мечтательную улыбку никто не принял на свой счёт.