Ложь во благо

      Чайльда все еще потряхивает от адреналина. Он пружинящей походкой двигается по темному коридору, чеканит шаг и переступает через трупы, обходя лужи крови. Подозрительная тишина давит на уши, но Чайльд уверен, что ему нечего бояться. Он — самое страшное существо в этом здании, только его здесь должны бояться. Там, где появляется Чайльд, происходят страшные вещи; он оставляет после себя горы трупов, тяжелый запах свинца и кровь под ногами. Чайльда боятся, его уважают за исполнительность и жестокость.       Чайльд прячет пистолет в кобуру и оглядывается, обводя глазами пустой ангар. Трупы на полу напоминают мертвых нелепых мух. От этой мысли Чайльд усмехается. Ему хочется рассмеяться от комичности ситуации. Их было так много; на грозных лицах застыла непоколебимая уверенность в собственных силах, но Чайльд все равно оказался сильнее. Тишь да гладь. Продвигаясь к выходу, Чайльд осматривает помещение на предмет собственного присутствия. Он работает в перчатках, предпочитает отключать камеры видеонаблюдения еще до того, как появится на месте, на его пистолете обязательно есть глушитель, а ножи всегда наточены.       Чайльд поднимает глаза к потолку. Возле мигающей лампочки кружит муха. Чайльд прячет улыбку, поджимая губы. Он в последний раз обводит помещение хищным довольным взглядом и, щелкнув выключателем, покидает ангар. Тяжелая темнота прячет уродство смерти, чьим вестником стал Чайльд.

***

      Чайльд переступает порог дома и ставит тяжелую спортивную сумку на пол. Он потягивается до хруста в спине, скидывает ботинки и проходит по коридору вглубь квартиры. В воздухе пахнет выпечкой, свечами из H&M и духами Чжун Ли. Чайльд вдыхает глубже, чтобы любимый запах осел в легких навсегда. Ему хочется вытравить из себя тошнотворный свинцовый запах пороха и крови. Он заходит на кухню и, облокотившись на дверной косяк, наблюдает за хлопочущим у плиты Чжун Ли. Тот танцует под любимую попсовую песню и перекладывает жаренную курочку на большое блюдо.       Чайльд прокашливается, обращая на себя внимание мужа. Чжун Ли оборачивается, отбрасывает полотенце на стол и, подбежав ближе, бросается на шею. Обнимает крепко-крепко, осыпает лицо поцелуями и жмется ближе, будто хочет слиться воедино. А Чайльд и не против. Он прикрывает глаза, чтобы Чжун Ли не увидел непрошенные слезы, и улыбается. Боится, что муж почувствует запах крови или пороха, хотя перед самолетом Чайльд несколько раз принимал душ с ароматным гелем для душа, чтобы отбить запах.       — Почему не предупредил? Я бы обязательно встретил в аэропорту.       — Не хотел зря беспокоить, — отмахивается Чайльд и тычется носом Чжун Ли в щеку.       — Голоден? — Чжун Ли, не расцепляя рук, отстраняется, чтобы заглянуть Чайльду в глаза.       — Чертовски.       Чжун Ли понимающе кивает. Он отходит к кухонному островку, чтобы достать тарелки с приборами. Чайльд смаргивает слезы и принимается помогать, хотя Чжун Ли всячески отнекивается. Он чувствует себя расслабленным и усталым. Последнее задание утомило его, а разлука с любимым лишь усугубила ситуацию. А когда Чайльд грустит, страдают люди. Его начальство знает об этой особенности и пользуется ею не стесняясь: отправляет Чайльда в длительные командировки туда, где нет связи, лишая любой возможности связаться с дорогим человеком. Но Чайльд и сам лишний раз старается не светить Чжун Ли. Он просто не может допустить, чтобы тот пострадал; чтобы стал уязвимым местом, благодаря которому могут надавить.       Чжун Ли ставит перед Чайльдом тарелку с ароматной горячей курицей. Чайльд на мгновение прикрывает глаза и пытается прочувствовать момент. Он дома, где его любят и всегда ждут. Наверное, ему действительно стоит подумать над тем, чтобы бросить работу. Денег, которые он получил за последний заказ, хватит до конца их дней, если не брать в расчет счет, на который он откладывает деньги на черный день. Чжун Ли отвлекает его от тяжелых мыслей рассказом о прошедших днях. Чайльд чувствует себя самым счастливым человеком на свете, пока у него есть Чжун Ли.