Поцелуй Сережу!

Майор Игорь Гром, с тяжелым сердцем, решительно шагал к башне «Вместе», держа в руке страшную улику — Сережины детские рисунки, плюс еще несколько малозначительных бумажек, от которых хороший адвокат (а господин Разумовский сможет себе позволить сколько угодно самых лучших) оставит клочки по закоулочкам. Надо сходу загонять его в угол, бить по башке так, чтобы не продохнул, пока не сознается, не давая времени взять себя в руки. Пускай снова ощутит себя тем маленьким беспомощным пацаненком со своих же картинок. И хоба, дело закрыто. Почему только тогда так погано на душе? Не считая едкой горечи, прожигающей ее насквозь с того момента, как он узнал, насколько сильно обманулся в таком замечательном, редком, добром человеке и мировом парне. «Игорь, не делай этого! Ты ошибаешься сейчас!!!». Майор Гром чуть убийственную папочку не выронил. Даже оглянулся по сторонам, как будто не понял сразу, что звенящий от напряжения голос прозвучал прямо у него под кепкой, то есть, непосредственно в голове. Плохо дело, переработал, но с этим можно будет разобраться попозже. Не то того сейчас. «Игорь, остановись!!! Остановись, пока не поздно! СТОЙ, МАТЬ ТВОЮ ГРЕБ!!!». Игорь аж споткнулся, не то, что замер, как по стойке «Смир-р-но!». Постоял, испытывая огромное желание присесть на ступеньках «Вместе» и закурить, притом, что не курящий. Хорошо бы было заодно и выпить. Ящик водки. Минимум. Но и «ангельский голосочек» замер, чувство, что самого себя или того, что сейчас происходит, перепугавшись до жути. А может… Не так он и не прав, а?.. Ну какой из такого вот Сережи эдакий Чумной Доктор? Это же как день и ночь, северный полюс и южный, что там у нас еще есть категорически не сопоставимое? «Гений и злодейство — две вещи несовместные». — вернулся обратно дрожащий ангельский голосок, чтобы напомнить из классики. — Если бы. — буркнул майор Гром, незаметно отирая со лба обильно пробивший думалку холодный пот. В таком состоянии, в одиночку проводить задержание опасного преступника, идея не из лучших. Правда, подключать московских вышестоящих козлов, мысль совсем галимая. Да куда он денется, в самом деле! Разумовский этот. Ни сном не духом, что погоня уже у него на рыжем лисьем хвосте. А подумать еще разок и впрямь не помешает. Совсем ведь разный психотип у Сережки и у Чумного хладнокровного, безжалостного убийцы. Так не бывает! Тут что-то не так… Какая-то подстава? Завистливых зубов на такую персону не может не быть до хрена и трошки. — Думай, думай. — простонал майор, сдвигая всей пятерней кепку на глаза. «Подумай лучше о том, Игорь, что ты его хочешь поцеловать!». — Чего?! Кого?! — подскочил майор Гром на ноги, как здоровенной пружиной подброшенный, и выронил-таки папку. «Сережу Разумовского! Кого…». — передразнил некий невидимый ангелочек и грустно вздохнул. — Не хрена подобного! «ВРЕШЬ!». — Самую малость, разве что. «АГА-А-А!!!». — Да иди ты! «Сам иди, дурак! Иди и целуй Сережу!!! Ждет ведь…». — Че, правда?.. — остолбенел Игорь, у которого вдруг перехватило дыхание и мучительно-сладко сдавило в груди. И ниже. В джинсах. «Иди уже… Иди к нему…». — голос оборвался, если Игорь хоть что-нибудь понимал, из-за слез. — Я спятил. — спокойно констатировал он вслух, мысленно всячески тому противясь и круша все, что под руки в воображении попадалось. «Прикол, тоже так думаю — про себя». — шмыгнул носом таинственный ангелок, а потом заорал так, что Гром схватился за уши, машинально стараясь убавить звук. — «ИДИ К НЕМУ И ЦЕЛУЙ, ПОКА НЕ ПОЗДНО!!!!!». *** — Ничего, что я на «ты»? — спохватился Сергей, на сей раз сам, первый пожавший ему руку. — Это здорово… — Игорь, только что выпустивший было из своей его ладонь, обхватил ее вновь, сильнее, и дернул Сережу на себя, другой рукой обнимая его за талию и горячо прижимая к своей груди, за секунду до того, как жарко прижался ртом к его губам. Пускай в суд подает, за домогательства, хрен с ним. А он шиз, ему что, ему теперь все можно. Тут на его затылок и легла теплая узкая ладонь, и раскрылись навстречу губы, с тихим сладостным полувздохом. *** Где-то в то же самое время упал в обморок у включенного на любимом фильме ноута один шиппер РазГрома, решившая, что спятила она, так, что Птице не приснится. *** Позабытую папку с драгоценными уликами подхватил порыв предгрозового ветра, швырнул под колеса проносящейся мимо иномарки, разорвавшей ее в клочья, а то что осталось смыло живительной влагой долгожданного ливня.