Supplication (Мольба)

Люцифер ввалился в пентхаус «Люкса», его руки все еще были в крови. Он почти не помнил, как кричал на Аменадиила, свою мать, и Мейз, чтобы они «УБИРАЛИСЬ ВОН!». Его воспоминания о том, как он смывал кровь с тела, были в основном размытыми. Он совсем не помнил, как звонил Хлое или как ее голос сорвался, когда она услышала только его прерывистое дыхание и всхлипы на другом конце линии. Когда Хлоя вошла в Люкс и направилась к пентхаусу, то была ошеломлена тревожной тишиной. Слезы жгли ей глаза, когда она оглядывалась вокруг, молясь Богу, в которого не верила, что с Люцифером все в порядке. Никогда прежде она не видела клуб совершенно пустым, темным и тихим. Это заставило ее двинуться в сторону пентхауса Люцифера еще быстрее, опасаясь, что она может не найти его там. В пентхаусе было так же тихо, как и в Люксе, но пол освещало мягкое янтарное свечение. Она чувствовала, как сердце бешено колотится в груди, когда быстро подошла к двери спальни Люцифера. С этого места она увидела одного из самых сильных мужчин, которых она когда-либо знала, обнаженного и свернувшегося в позе эмбриона поперек кровати. Его глаза едва приоткрылись от мягкого вздоха, вырвавшегося у нее, когда она увидела его, но их выражение сказало ей, что он уже разваливается на части. В груди у нее все сжалось, а в голове не осталось ничего, кроме непреодолимой потребности утешить лучшего друга. Не раздумывая, Хлоя стянула с себя рубашку и бросила ее на пол, за ней тут же последовали брюки. Она была благодарна, что выбежала из дома, не потрудившись надеть бюстгальтер, потому что это было бы еще одной вещью, которую пришлось бы снять, прежде чем она забралась на кровать Люцифера и уселась рядом с ним на колени. Не говоря ни слова, ее руки раскрылись, и он бросился в них, прижавшись щекой к ее обнаженной груди. Его ноги крепко сжались за спиной, все еще достаточно длинные, чтобы, вытянувшись, почти свесится с кровати. Все его тело содрогнулось, и он почувствовал, как из глаз полились слезы. Одна его рука мягко прижалась к ее животу, в то время как другая крепко обхватила ее спину. Он зажмурился, борясь со слезами. Одна из рук Хлои погладила его по волосам, проведя кончиками пальцев по его голове от лба к затылку. Другая гладила его по спине, достаточно крепко, чтобы, как она надеялась, удержать его рядом. Ее мягкие прикосновения были последним ударом по его решимости не плакать. Он почувствовал, как расслабляется в ее объятиях, когда рыдания беззвучно пронзили его грудь. Единственное, что он мог слышать, было ее сердцебиение, отдающееся эхом в его ушах, мягкое «ну-ну». Это удерживало его в реальности. Он вцепился в нее, боясь того, что может случиться, если он ее отпустит. Он был так близок к тому, чтобы потерять ее, и так многим пожертвовал, чтобы защитить ее. Он хотел бы объяснить ей все так, чтобы она поняла. Она крепко прижала его к груди, позволив щетине слегка царапать ее. Наклонившись вперед, она нежно поцеловала его в висок и лоб, прежде чем снова сесть прямо, чтобы продолжать успокаивать его и массировать кожу головы. Он рыдал, уткнувшись в нее, пока его глаза не высохли, цепляясь за нее, как будто от этого зависела его жизнь (и это было так). Вздернув подбородок, он наконец осмелился взглянуть на нее. Светлые волосы рассыпались по плечам, свет позади обрамлял ее лицо. Его глаза встретились с ее, когда она продолжила гладить его волосы. Чувство, которое он не испытывал раньше, зародилось в его груди. Он позволил руке, лежащей на ее животе, переместиться вверх, прижимая ладонь к ее груди и позволяя ей оставаться там, пока он ждал, когда она остановит его. Хлоя тихо вздохнула, так тихо, что Люцифер не был уверен, действительно ли он слышал это. Она расслабилась под его рукой, позволяя ему получить то утешение, в котором он нуждался, от ее тела, хотя его прикосновения определенно не были сексуальными. Это было чувство, которое она узнала, хотя и не могла понять, откуда оно ей известно. Когда Люцифер понял, что Хлоя позволяет его прикосновения, он инстинктивно повернул свое лицо к другой груди, прислоняясь губами. Он испустил долгий вздох через нос, когда его рот нашел ее грудь, её глаза закатились, что заставило его закрыть глаза. Ее рука в его волосах продолжала свои движения, создавая приятное покалывающее ощущение. Он уткнулся в нее носом, позволяя своему языку двигаться по нижней стороне ее соска. Хлоя сильнее вцепилась в его волосы, мягко потянув. Она продолжала держать его за спину, крепче прижимая к своей груди. Он тихонько стонал у нее на груди, заставляя ее глаза закрыться от того же знакомого тепла, которое приносила ей его рука. Она наклонилась и снова поцеловала его в лоб, на этот раз позволив губам остаться на его коже, чтобы она могла почувствовать, как дрожит его тело. Она знала, что у него было много любовников и несколько раз она видела его обнаженное тело, она чувствовала их близость и знала, что это не было одним из его обычных представлений. Это была его собственная необузданная потребность, и он доверял ей достаточно, чтобы позволить ей увидеть это. Люцифер чувствовал, как его кожа нагревается, хотя его прикосновения оставались мягкими и умоляющими. Он подтянул ноги ближе к телу, подвернув их под себя так, чтобы сидеть скрестив ноги. Он цеплялся за Хлою руками и ртом до тех пор, пока больше не мог держать их тела прижатыми друг к другу. Обе ее руки легли ему на затылок. Сев, он положил руки ей на бедра и замер, глядя на нее широко раскрытыми глазами в безмолвной мольбе. Она слегка кивнула и наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. Он воспользовался полученным разрешением и стянул с нее нижнее белье. Увидев ее, он прикусил губу. С чуть большей настойчивостью он усадил ее к себе на колени. Ее ноги обвились вокруг его спины, прижимая их тела друг к другу. Они идеально подходили друг другу. Его губы вновь вернулись к ее груди, когда она устроилась на его члене. С его губ сорвался жалобный стон, когда он обнял ее и положил руки ей на плечи. Она мягко утихомирила его, скользя по его длине. Его рот приоткрылся, горячее дыхание коснулось ее влажной кожи, вызывая мурашки по всему телу. Их бедра покачивались друг против друга, в основном по собственной воле. Люцифер чувствовал гул ее тихих всхлипов там, где ее губы покрывали поцелуями весь его лоб. Их прикосновения оставались нежными, даже когда они оба начали отчаянно искать освобождения. Тело Люцифера задрожало, когда он крепко прижался к Хлое. Он издал глубокий стон, который гудел вокруг ее груди, где он все еще сосал ее. Она чувствовала его судороги и толчки внутри себя, которые посылали ее через край. Его губы отпустили ее грудь, и он наклонил к ней голову, глядя на нее с безграничным обожанием. Хлоя почувствовала, как слезы защипали ей глаза, когда она поднесла руки к его лицу и нежно поцеловала в губы. Их поцелуй прервался, но ни один из них не был готов потерять прикосновение другого. Они оставались на месте, прижавшись лбами друг к другу, пока Люцифер наконец не заговорил. — Останься. Это было одно короткое слово, но Хлоя услышала в нем надтреснутое отчаяние. Она слегка кивнула и поднялась с его колен. Они оба вздохнули от потери контакта, хотя она продолжала держать руки на его теле, прижимая его к себе. Он задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь мечтать о том, чтобы рассказать ей, как много она сделала для него в этот момент. Она откинулась на подушки, притянула его к себе и заставила лечь рядом, положив голову ей на грудь. Она обняла его за спину и погладила по волосам. Он обхватил ее рукой и ногой, страстно желая, чтобы ее кожа касалась его настолько, насколько это возможно. Ее вторая рука потянулась к его руке и переплела их пальцы. Последняя мысль Хлои, когда она засыпала, прислушиваясь к ровному дыханию Люцифера, была о чувстве, которое она испытала, когда он целовал ее грудь. Лежа без сна, наблюдая за его спящим телом, она наконец смогла определить, что это за чувство. Это напомнило ей о том времени, когда Трикси была новорожденной и искала ее грудь, даже когда она не была голодна. Абсолютное доверие и зависимость новорожденного ребенка, ищущего единственного утешения в лице матери. Она вздохнула с легкой грустью и пообещала себе, что независимо от того, что случится утром, она сделает все возможное, чтобы защитить Люцифера от того, что заставило его чувствовать себя таким беспомощным.