Лихорадка.

- От старых привычек трудно избавиться, - с горечью подумал Дазай, когда его ноги подкосились, и он бесцеремонно рухнул на землю у кирпичной стены за мусорным баком, в переулке где-то между баром «Люпин» и общежитиями агентства. Шел сильный дождь, и холодный ветерок злобно царапал каждую часть его тела, которую не прикрывал коричневое пальто. Его волосы были густо затянуты тканью и промокли, прилипали к коже и закрывали обзор, когда он съежился, его колени прижались к груди. Он не совсем понимал, где находится. Он знал улицы Йокогамы как свои пять пальцев. Каждое убежище, каждый укромный уголок и закоулок менее заметных частей города. Пути для тех, кто жил в тени. Но сегодня вечером он просто слепо возился, отчаянно пытаясь уйти как можно дальше от своей старой тусовки. Его руки и колени дрожали, дыхание прерывалось в груди, в то время как ядовитые мысли кружились в его голове со скоростью миллион миль в час. Пойти туда было ошибкой. Он знал это еще до того, как ушел сегодня вечером, но после событий прошлой недели все призраки его прошлого, которые вернулись к жизни - ему действительно нужен был комфорт и знакомый теплый свет внутри бара, где он всегда забывал о своих проблемах с двумя единственными людьми, которым он когда-либо по-настоящему доверял, которые неизбежно лишили его возможности доверять снова. Стоя снаружи, он дошел до круглой медной дверной ручки. Подобно электричеству, пронизывающему его руку, ему пришлось отпустить ручку и отойти от двери. Теплые, успокаивающие воспоминания о том, как он пил виски в темной одежде с его предательским другом в очках слева от него и мужчиной справа, который был так близок к званию старшего брата, как никогда раньше, были затуманены тусклым светом от больших окон, которые освещали их, когда он держал окровавленную фигуру Оды на полу, умоляя его снова открыть глаза. Умоляя его не оставлять его. Все, что произошло после того, как он отпустил дверную ручку, было просто размытым пятном. Он смутно вспомнил, как спотыкался о небольшую возвышенность обочины, углубляясь в подземный мир Йокогамы, ныряя во все переулки, которые ему попадались, чтобы уйти от вторгающегося света уличных фонарей. Он понятия не имел, как долго он продолжал бежать, прежде чем его тело отключилось. Его мышцы отказывались подчиняться командам, которые посылал им мозг, из-за чего он не мог снова встать на ноги. Не двигаясь, он на время сосредоточился на том, чтобы успокоить свое дыхание. Жжение легких жаловалось, когда он задерживал дыхание на десять секунд, медленно выдыхая его и повторяя то же самое. Он продолжал делать это пару раз, прежде чем почувствовал, что его вдохи стали менее задушенными, а выдохи - менее прерывистыми, и он закрыл глаза, прислоняясь головой к стене позади него. Капли успокаивали его горящие щеки. Тяжелая усталость обнимала его, как теплое одеяло, и ему хотелось спать. Дазай никогда не отказывал себе в более простых радостях жизни, поэтому он и поступил именно так.

____________________

Солнце неумолимо пробивалось сквозь закрытые веки, возвращая Дазая к жизни, хотя бы на короткое время. Кто-то был там, но он не мог заставить себя открыть глаза, чтобы увидеть, кто это. Глубокий кашель пробился сквозь его горло, когда он почувствовал, что его перебросили через чье-то плечо и унесли, оставив позади мусорный бак, который защищал его от самой суровой вчерашней бури. - Мм, спасибо, - слабо пробормотал он, помахав ей, слегка ошеломленный, и позволил своим глазам снова закрыться, не заботясь о том, куда его ведут.

____________________

- Он просто сидел у мусорного бака? Женский голос прорвался сквозь тьму беспокойного сна. - Ага, я нашел его, когда выходил с мусором сегодня утром, - ответил мужской голос. Это звучало молодо. Тогда почему ты меня не бросил? - И он вообще не проснулся? Дазай понял, что они говорят о нем, и ему это не понравилось. Он хотел встать и попросить их уйти... - Я так не думаю. Уйдииииииии. - Что ж, я рада, что ты позвонил. Я посмотрю на него. Уходите. - Спасибо, Йосано-сенсей. Неееет! Следующие пятнадцать минут были потрачены на то, чтобы решительный врач ухаживал за ним. Все еще неспособный полностью вырваться из бессознательного состояния, Дазай мог только недовольно кряхтеть каждый раз, когда чувствовал, как прохладный инструмент прижимается к его непокрытой коже. Они забрали его одежду, что он смутно заметил, слабо возясь с одной рукой, когда начал тянуть одеяло, только для того, чтобы его оторвали от него. - Все в порядке, Дазай-сан, - ворковал альтовый голос Йосано, но не без намека на сдерживаемое раздражение. - Нас только двое. Это заставило его почувствовать себя немного лучше. Было невозможно скрыться полностью от нее, поскольку она была их главным медиком почти пять лет в агентстве. Но, даже если больше никого не было, чтобы увидеть его, он все равно чувствовал мурашки по коже. Даже если он технически чувствовал теплые лучи солнца через окно своей спальни, он замерз. Неохотно он позволил своим рукам упасть обратно, чтобы лежать по бокам, и позволил ей толкать и ковырять вокруг, пока не стало казаться, что она удовлетворена тем, что сделала для него все, что могла. - Я сейчас принесу тебе сухую одежду, и мы тебя перебинтируем. Они все были мокрыми, - мягко объяснила она и на мгновение отошла от него. Когда она вернулась, он почувствовал, как через голову натянули мягкую льняную рубашку, прежде чем на его руки натянули рукава. Он подумал, что, может быть, он может попытаться помочь ей, но не был уверен, сделал это или нет. Она начала покрывать видимые части его тела, которые обычно были забинтованы, новой повязкой. - Хорошо, Дазай-сан, ты можешь открыть глаза? - спросила она, откинувшись на спинку стула рядом с тем, что, как он теперь понял, было его собственным футоном. По крайней мере, это было хорошо. Он спокойно прищурился. Его веки опухли и стали тяжелыми. Они несколько раз закрывались, прежде чем он сдался. Он промычал в ответ, горло слишком болело, а губы были слишком вялыми, чтобы сформировать слово «нет». - Ничего страшного, мне просто нужно знать, что я привлекаю твое внимание, - коротко ответила она. - У тебя довольно высокая температура, и я хочу сделать несколько анализов крови, чтобы убедиться, что в этом нет ничего более серьезного. Я вернусь к этому чуть позже. Она остановилась на мгновение. Когда она продолжила, ее голос казался немного более напряженным. - Ты должен знать, что лучше не засыпать на улице под дождем. Лестница в твою комнату в общежитии находится буквально в 10 метрах от того места, где тебя нашел Ацуши . - Ха, - сумел выдохнуть Дазай, прежде чем приступ кашля пронзил его грудную клетку, и ему пришлось броситься на бок, чтобы не подавиться собственной слизью. Его живот ужасно сжался, и он почувствовал, что его должно вырвать, пока успокаивающая рука не начала рисовать круги на его спине. - Просто дыши, - приказала Йосано, на этот раз мягче. Дазай пытался следовать ее инструкциям, дыхание прерывалось, когда он пытался контролировать его и подавить кашель. Йосано позвала Ацуши и попросила принести им стакан воды. Пугливый подросток немедленно подчинился, вернувшись через несколько секунд со стаканом теплой воды, которую Дазай проглотил. - Ацуши останется здесь с тобой. Мне нужно пойти на работу на несколько часов, - спокойно сказала она ему, когда стакан был пуст. Она забрала его от губ и вернулась к Ацуши с инструкциями по наполнению. Дазай не ответил, наслаждаясь облегчением, которое вода оказала его горлу, когда что-то холодное и влажное коснулось его лба. Он тут же смахнул его, покачал головой и хмуро посмотрел на оскорбительный кусок ткани, упавший на его подушку. Йосано осторожно подняла его и снова надела на голову, удерживая на месте, пока он не взглянул на нее. - Не двигайся, - твердо сказала она, не в силах скрыть слабую ухмылку, скрывающуюся в уголках ее рта. Дазай слабо заскулил, волоча одеяло и закрывая нижнюю половину лица, изгибая брови. Молодой медик тепло улыбнулся и взъерошил влажные пряди волос, торчащие из шерстяного одеяла. Дазай протестующе издал тихий стон. Она встала и вышла из комнаты, махнув рукой Ацуши, чтобы тот пошел с ней. - Обязательно постарайся снизить его температуру. Дай ему аспирин, когда он проснется, и убедись, что он пьет много воды, - перечислила она. Ацуши записал все, что она говорила, как можно быстрее в блокноте, оставленном на кухонной стойке. - Поищи в его шкафах что-нибудь для супа. Его легко сварить, и это поможет поддерживать уровень жидкости на высоком уровне. Я вернусь, как только смогу проверить его, но я хочу, чтобы ты измерил его температуру примерно через два часа. Позвони мне, если ситуация улучшится или его состояние покажет какие-либо признаки ухудшения. Ацуши кивнул, пока его перо неистово работало. Все это казалось довольно логичным, но тревога обычно препятствовала принимать более разумные решения и заставляла его мыслить пусто. Убедившись, что он все записал, он вынул ручку из бумаги и снова взглянул на нее. - Я позабочусь о нём, - серьезно поклялся он, как будто от этого зависела его собственная жизнь. Внутри него возникло странное чувство защиты, более сильное, чем он чувствовал раньше, за исключением, может быть, Коё. Что-то вроде гордости расцвело в его груди, и он хотел защитить Дазая. Защитить человека, который, как бы странно он это ни показывал, защищал его. На протяжении многих лет Ацуши определенно видел Дазая в уязвимом положении, но никогда не видел, чтобы его наставник выглядел так беззащитно. Часть Ацуши знала, что он, вероятно, много раз был в этом положении, но никогда не был перед ним. Потому что вокруг Дазая была неумолимая, непобедимая аура, которая никогда не вздрагивала. Его застенчивая улыбка никогда не сходила с лица, и он всегда выглядел таким обнадеживающим. Всякий раз, когда Ацуши был не уверен и сомневался, он смотрел на своего наставника и встречался взглядом с его темными глазами, которые, казалось, никогда ни о чем не беспокоились. Те самые глаза, которые не могли открыться из-за болезни, которая могла поразить кого угодно. В конце концов, это был Осаму Дазай. Просто еще один мужчина. Он не был бессмертным фантастическим существом, которое могло бы преодолеть все, если бы его разбила болезнь на куски, как и любого другого человека. Каким-то образом от этого Ацуши почувствовал себя лучше. Йосано тихонько закрыла за собой дверь, когда ушла, и светловолосый подросток неуклюже поплелся из маленькой кухоньки в пустую спальню, где беспокойно спал его наставник. Он поставил стакан с водой на расстоянии вытянутой руки от футона и присел, скрестив ноги, рядом с Дазаем, на подушке от маленького Чабудай в гостиной, которую Йосано взяла ранее, когда она начала лечение Дазая. Выпрямив спину и сломав шею, он устроился на долгое ожидание. Он знал, что Йосано не ожидала, что он будет наблюдать за Дазаем каждую секунду следующих двух часов, но болеющий лихорадкой мужчина перед ним не раз спасал ему жизнь, поэтому он чувствовал, что это последнее, что он мог сделать. Если ему выпала честь заботиться об одном из величайших людей, которых он когда-либо знал, он собирался сделать это правильно. В меру своих способностей (тех, которые не мог свести на нет даже Дазай). И, в конце концов, он был тигром. У него были прекрасные чувства. Ночное животное с наблюдательными глазами, острыми когтями и безупречным носом для улавливания опасности. Вот почему он был поражен, когда обнаружил, что просыпается от звука приглушенного бормотания и какого-то легкого грохота рядом с ним. Двухцветные глаза широко открылись, и он оглядел комнату, но обнаружил, что послеполуденное солнце оставляет длинные тени на редкой мебели в маленькой спальне. Дазай беспокойно спал, свернувшись клубочком и бормоча себе под нос бессмысленные слова, борясь с какой-то невидимой силой в собственной голове. Ацуши вскочил на колени, удерживая Дазая за плечи, и попытался помочь ему проснуться. - Дазай-сан, все в порядке. Это просто сон, - настойчиво прошептал он, пытаясь избавиться от кошмаров ошеломленного человека. Дазай прикрыл глаза, сонные узкие глаза, пытаясь разобраться в окружающем. - Ацуши, - он широко улыбнулся, усталые глаза сморщились из-за почти незаметной улыбки. - Когда ты пришел? - Я был здесь все время, Дазай-сан. Я нашел вас, помните? Дазай на мгновение замер, нахмурившись, пытаясь вспомнить, что произошло. Ой. - Да, да, конечно, - прохрипел он, послышался и снова улыбнулся. Медленно он попытался опереться на локти, чтобы оттолкнуться от мягкого матраса. Твердая рука была быстро прижата к его груди, толкая его обратно. - Ложитесь обратно. Вы больны, и Йосано-сенсей сказала, чтобы вы оставались в постели. - Мальчик-тигр попытался придать своим словам немного силы, но Дазай подумал, что он выглядел просто очаровательно, как обиженный двухлетний ребенок, размахивающий маленькой цветной пластиковой лопаткой перед вашим лицом после того, как ты случайно наступил на его замок из песка. Дазай усмехнулся и полностью сел, энергично протирая глаза и кивая головой из стороны в сторону, растягивая мышцы шеи. По логике вещей, он знал, что еще не старик, но провести ночь, прислонившись к кирпичной стене за мусорным баком, было не слишком приятно для его тела. У него болело все тело, но, возможно, это была в основном лихорадка. - Дазай-сан, - умоляюще заскулил Ацуши, привлекая внимание старика. -Пожалуйста, ложитесь обратно... Вы были... Ацуши заколебался и глубоко вдохнул успокаивающий воздух, прежде чем продолжить. - Мы все беспокоимся о вас. В последние несколько недель вы, кажется, не ели, не пили и не спали. Я даже не видел, чтобы вы дремали на диване в офисе! Вы напрягаетесь, когда кто-то идет за вами, вздрагиваете, если кто-то проходит мимо... Вы даже не можете посмотреть мне в глаза. Еще одна пауза, Ацуши заерзал руками, прежде чем произнести следующие слова, мягко и осторожно, чуть громче шепота. - И вы носили более толстые бинты. Дазай был немного потрясен откровениями подростка. Он знал, что все обвинения были правдой, но на самом деле он должен был отказаться от этого в последние пару недель, если остальная часть агентства это заметила. - Я ... - начал он, но его прервал очередной приступ кашля. Ему быстро протянули стакан с водой, и он выпил его между глубокими гортанными надрезами, от которых у него забилось судорогой в груди. Как только он не смог налить еще воды, Ацуши опустил его обратно на матрас и натянул одеяло до самой шеи. Когда седовласый мальчик снова сел рядом с ним, Дазай повернул голову и посмотрел на него с истощенным выражением лица. Темно-карие глаза пристально смотрели на мальчика, и Ацуши встретился с ним взглядом, наконец, сумев увидеть трепет, который вел войну внутри его коллеги. Его друг. Его семья. - Мне очень жаль, - наконец выдавил Дазай. - Прошу прощения за беспокойство. Ты этого не заслуживаешь. Выражение лица Ацуши стало пустым, и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но ничего не вышло. Дазай воспринял это как знак продолжать. - Слишком много нужно сделать прямо сейчас, после дела о торговле людьми и всего остального. У меня нет времени на такие трюки. Я ничего не мог поделать с этим делом, и теперь я еще больше замедляю нас, зря трачу время компании на то, чтобы быть в таком состоянии, забирая рабочую силу, а вы и Йосано нянчились со мной... - Дазай горько усмехнулся и замолчал, безжизненно глядя в потолок. Ацуши заметил, что это не похоже на слова Дазая. Это походило на речь, которую он произнес после того, как ее произнесли несколько раз. У него в животе завязался болезненный узел, и он боролся с желанием кричать на больного за то, что он сказал такую ​​ерунду. Вместо этого он взял ткань, упавшую на край кровати, и снова намочил ее в небольшом тазе с теплой водой. Он сильно повернул ее, прежде чем смахнуть маленькие капельки лихорадочного пота с бледного лица, которое все еще слепо смотрело на потолочную плитку. Его глаза дрогнули, когда холодная тряпка ударила по лбу и щеке, и между двумя темными бровями появилась небольшая складка, но движение не изменилось. - Знаете, - начал Ацуши. - Раньше я боялся занимать место. Его встретило смущенное лицо, но он проигнорировал это. - Раньше я боялся занимать место и быть услышанным или увиденным. Я не говорил, опасаясь причинить неудобства. Но потом... Я встретил мужчину, промокшего до костей, плывущего по реке. Он купил мне еду из кошелька своего друга, а затем открыл мне правду о том, что я на самом деле тигр-оборотень, что, надо признать, было поворотом событий, которого я не ожидал, когда в тот день проснулся под мостом... - Ацуши напоминает с юмором. Дазай слабо улыбнулся, мягкое мычание щекотало его губы. - Ну, как тигр-оборотень, ты не можешь не занять дерьмовую ношу пространства… - Ацуши величественно махнул руками, прежде чем хлопнуть ладонью по губам, бормоча тихие извинения за свой язык. - …Во всяком случае, с твоей помощью я понял, что… для меня есть место. Для меня есть место в Агентстве, в Йокогаме... в мире... ну, действительно, есть место, понимаете?... Я больше не чувствую себя помехой, и все благодаря вам. Я хочу, чтобы вы помнили, что всякий раз, когда вы чувствуете себя никчемной собакой, это хорошо только для чьей-то выгоды. Только для того, чтобы кто-то обнял, когда он чувствует себя счастливым, или пнул, когда нет. Ацуши устало вздохнул, подперев голову руками. - То, что я пытаюсь сказать, Дазай… Это нормально - нуждаться в людях. Это нормально - быть не в порядке. Молодой человек не дождался ответа. Он перегнулся через кровать и присел рядом со своим наставником, одна рука легла ему на плечи, а другая - на грудь, его голова слегка покоилась на чужой руке. Телесный контакт был странным ощущением, которое Дазай не мог вспомнить без последующего причинения боли. Его тело сразу напряглось, но хватка Ацуши не ослабла. Его грудь поднималась и опускалась с каждым ровным вдохом на плечо Дазая, и он чувствовал, как медленно расслабляется от прикосновения. Слова Ацуши эхом отозвались в его голове. Это нормально - быть не в порядке. Да, он, наверное, мог бы согласиться с этим. Для всех, кроме себя. Он также понимал, насколько неразумно просить самого себя, требовать от себя самого, но это было запечатлено в нем с самого раннего возраста. И старую собаку новым трюкам не научишь.