Сломанные вещи

— Отпусти меня. — Они справятся сами. Младший Локи крепко держал за руку старшего, не давая совершить безрассудное. — Ты же видишь, что нет. Старший вариант и сам бы мог освободить свое предплечье, но ему все еще нравилось живое тепло от ладони мальчишки. Классический Локи чувствовал себя совершенно заледеневшим. Юноша рванул его за руку, разворачивая к себе лицом. До этого оба асгардца смотрели, как два варианта пытаются зачаровать кошмарного Алиота. Серо-зеленые глаза требовательно впились в выцветшие голубые. Младший пытался разглядеть хоть какое-то подобие чувств на лице старшего, но потерпел неудачу. Лицо Классического Локи было абсолютно спокойно и ничего не выражало. Парнишка мотнул головой, отпустил предплечье своего… уже, в принципе, — никого, и обронил: — Можешь идти. Сам же, отвернувшись и не оглядываясь, широкими шагами пошел прочь, в сухую серую степь. Он уже не видел, как лицо старика мигнуло, выдавая иллюзию. Впрочем, более ничто не нарушило картину — иллюзия была верхом совершенства, чело Классического Локи так и осталось бесстрастным. И только после того, как из серой пустой земли начали вырастать прекрасные башни и дворцы Асгарда, иллюзорная маска слетела, как не было. Лицо могущественного древнего бога было перекошено болью. И когда начался его личный Рагнарёк, и из золотых ворот Вальгаллы вырвался кошмарный Алиот, Локи смеялся в лицо смерти. Славная цель: прожить никчемную, никому не нужную, кроме себя, жизнь, и умереть ради других. Он уже не задумывался о том, что только что, минуту назад, был жизненно важен кому-то, кроме себя. Рагнарёк накрыл его с головой и не оставил ничего. Через два удара сердца по траве с тихим звоном покатился золотой рогатый шлем. Вдали, на одном из холмов, в серую пыль на колени упал мальчишка. Он закрыл лицо ладонями и зарыдал. В ноги ему бестолково тыкался маленький аллигатор в золотом рогатом шлеме.