***
Меня зовут Том Фитиль. В прошлом я востребованный актёр и успешный ресторатор. В настоящем сын и брат. Злодей, о котором в Дейдо говорят многие. Считают меня и жутким злодеем и великим человеком. О моей роли в истории города пока судить рано, слишком мало времени прошло. Я всегда хотел чем-то выделиться. Актёрство давалось мне легко. Роли были различными. В основном это главные мужские персонажи в дорамах. Проведу небольшой ликбез. Дорама - азиатские телесериалы, в первую очередь Японские, Корейские и Тайваньские, а также Китайские, Гонг-Конгские и Тайские. Потом я понял, что хочу чего-то большего. Стал много трудиться. Пробовал свои навыки в совершенно не мужском ремесле-я готовил. И в тот самый момент я понял, к чему у меня лежит душа. Управлять ресторанной сетью. Я добился многого. Мне было необходимо лишь расправиться с конкурентами. Когда моя сестра была травмирована, я был на съёмках. Как только смог, я ворвался в клинику. Мне открыты все двери. Хорошо, она жива. Узнаю все подробности дела. Из новостей, от начальства, от неё самой. Я понял из их рассказов лишь одно-в её падении виноваты тоботы и я решил им отомстить. У меня множество тайн. Публика хочет знать, почему в основной волне борьбы я не тронул пожарного тобота? Очень просто. Я не мог навредить его временному пилоту. С этим гордым и несколько надменным мальчишкой меня кое-что связывает. Так что я поддался. Впервые превратил бой в дешёвый фарс. А почему я отреагировал так на мелкого помощника в костюме моей почтенной сестры? Потому что у меня какоморфобия — боязнь толстых людей. Я много лет назад встречался с одной особой и она была довольно упитанной. Можно я просто не стану вспоминать этот отрезок времени? Спасибо. На автограф сессии у меня было такое ощущение, вот знаете, будто присутствие моей части. Не знаю, как это объяснить. Просто среди пилотов тоботов целых два человека, которым я никогда не сумею навредить. Моя инфантильность или их изобретательность? Лишь время рассудит, кто повинен в моём фиаско. Эвакуационный модуль мог стать моим спасением, но во время уничтожения своей компании я решил остаться там. Наставника и персонал я отправил на лифте. А сам проснулся лишь тогда, в клинике. Меня спасли. Тогда я мог не ценить жизнь, но сейчас понимаю, что она прекрасна.***
Мужчина снимает перчатку с руки, как и тогда, на ней остался едва заметный шрам, напоминающий о том страшном пожаре и о том, что он мог погибнуть, но не сделал этого. Он слишком нужен в этом мире, чтобы сойти с дистанции. Пусть жизнь теперь не публична, но она есть.