Рандеву с пристрастием

Confetti - Ghost.

– Тэхён-ши, у нас задержанный. Разрисовывал стены больницы. Тэхён отрывается от разглядывания очередного дела и поднимает взгляд на своего подчинённого, тяжело вздыхая. – Ну, заводи. Сейчас разберёмся. Честно говоря, сейчас Тэхён не хочет ни в чём разбираться. Он хочет собрать все свои вещи, взять толстую папку нераскрытых дел, хорошенько съездить ею по жирной морде начальника и уйти домой. Ну а потом, как вишенку на торте, спалить дотла это здание со всеми его обитателями. Может, тогда в нём погаснет вселенская ненависть и злоба на всю планету и на начальника их отдела в частности. Откидываясь на спинку кожаного кресла, омега отталкивается ногой от пола и поворачивает кресло к окну, закрывает глаза и слегка трёт их пальцами, отгоняя усталость. Хотя, это вряд ли поможет. Конечно, он чётко осознавал, что работать в полиции будет очень тяжело, что нужно будет задерживаться даже после окончания рабочего дня. И он был готов к этому, несмотря на то, что омегам довольно непросто пробиться в ряды доблестной полиции Дэгу. Он всё понимал и упорно трудился, не спал ночами, учился, и, наконец, окончил университет с красным дипломом. Он с блеском в глазах ждал момента, когда, наконец, сможет полноценно работать. Но теперь единственное, что можно увидеть в его глазах – нервный тик и искры огня, которые он старательно направляет в сторону занавески, чтобы хоть немного отвлечься от бесчисленных имён и преступлений (чтобы та загорелась к чёртовой матери, а его отпустили домой!). Потому что он уже неделю не вылезает никуда, а просиживает задницу за нескончаемыми бумагами из архива. Потому что, видите ли, они плохо работали и раскрыли меньше преступлений за последние два месяца, чем соседний участок, поэтому будут работать, пока начальник не одобрит их работу. И кто такой Ким Тэхён, чтобы как-то воспротивиться? Дверь открывается и омега отрывает взгляд от бедной занавески и, поворачиваясь лицом к пришедшим, уже готов испепелить нарушителей его минутного покоя, пока не увидел, кого к нему привели. Высокий черноволосый альфа, закованный в наручники, сейчас стоит перед ним и сверлит своими карими глазами. Из карманов его кожаной куртки торчат два баллончика аэрозольной краски, а на чёрных свободных джинсах и тыльной стороне ладоней видны жёлтые мазки разных оттенков. – Спасибо, Чангюн, можешь идти, – четко проговаривает Тэхён. – Сможете сами его оформить? – спрашивает Чангюн, уже стоя в дверях. – Да, без проблем. Джухону привет, – получив утвердительный кивок и небольшую улыбку, омега поворачивается в сторону притихшего альфы, который до сих пор топчется на одном месте и не сводит с омеги взгляд. – Присаживайтесь, – кивает на стул, стоящий рядом с незнакомцем. – Как вас зовут? – Чонгук, – отвечает альфа, присаживаясь. – Чон Чонгук. – Что вы делали в, – коротко смотрит на настольные часы, – одиннадцать часов вечера у больницы? – Тэхён поднимается с кресла и медленно, как кошка, обходит стол, останавливаясь по правую сторону от альфы, опираясь бедрами о край и складывая руки на груди. – Понимаете, – показательно прищуривается, когда смотрит на именную нашивку на груди омеги, – Тэхён-щи, мой омега, мой любимый, – выделяет и поднимает указательный палец вверх, вызывая тихий смех у Тэхёна, – омега очень ответственно относится к своей работе, поэтому старается всё выполнять четко в срок. Но в последнее время он настолько погрузился в работу, что забывает приходить домой. Даже телефон перестал брать. А просто так меня к нему не пускают. Поэтому приходится искать другие пути решения. Например, писать послания краской на стенах, – заканчивает свой рассказ и поднимается, подходя к омеге и закрывая весь остальной обзор своей широкой фигурой. – Ваш омега, любимый, – передразнивает, – омега, работает в больнице? Вы поэтому послание написали именно там? – Тэхён хватается за воротник чужой куртки и немного притягивает к себе, садится на стол, раздвигая колени, чтобы альфа мог стать к нему вплотную. – Нет, что вы. Просто окна его рабочего кабинета выходят именно на больницу. Он у меня полицейский, – альфа подаётся вперёд и трётся носом о щёку, а потом немного наклоняется и целует в шею. Тэхён откидывает голову назад и прикрывает глаза, наслаждаясь моментом. Как же давно он не был дома. Как же сильно он скучал по ласкам. Как же сильно он скучал по альфе. Рукой он шарит сзади по столу в поисках ключей, а когда находит, то быстро освобождает альфу из железных браслетов, давая полную свободу действий. Чонгук сразу обвивает чужую талию, прижимая всё ближе к себе, а потом медленно опускает руки на ягодицы, идеально помещающиеся в его широких ладонях. – И как, – Тэхён зарывается пальцами в чужие волосы и легонько массирует кожу головы, пока альфа своими губами сбивает его дыхание, – считаете, омега увидел послание? Чонгук отрывается от чужой шеи и поднимает голову, находясь в жалких миллиметрах от чужих губ, но не целуя. Дразнит. Хочет, чтоб омега первый сдался. – А мы сейчас вместе с ним посмотрим. Он хватает Тэхёна под бёдра и несёт прямиком к окну, затем ставит на пол и разворачивает, прижимаясь своей массивной грудью к чужой спине. А Тэхён в шоке. Он всегда знал, что его парень отлично рисует, но сейчас, смотря в окно, он не верит своим глазам. На стене больницы нарисовано кольцо, но немного под наклоном, чтобы можно было видеть и внутреннюю часть, на которой прописными буквами выведено ласковое «Чон Тэ», а рядом с кольцом нарисован знак вопроса красной краской. – Чонгук, я правильно понимаю?.. – Тэхён чувствует, как его отпускают и поворачивается, чтобы уточнить, но вместо этого опускает голову и смотрит сначала на альфу, стоящего на одном колене, а потом на маленькую синюю коробочку, в которой лежит то самое колечко, на которое он только что смотрел. – Знаешь, я всегда хотел сделать предложение своему омеге как-нибудь необычно, – смеётся альфа, смотря на Тэхёна так, что у того сердце сжимается. Только Чонгук так на него смотрел. – Хотя, конечно, идеи делать его в полицейском участке под видом нарушителя у меня не появлялось, – он поднимается и вытаскивает кольцо, ставя коробочку на стол. Альфа аккуратно надевает кольцо на палец омеги, а потом также аккуратно подносит ладонь к своему лицу и целует каждый палец, задерживаясь на безымянном. – Я согласен, – шепчет Тэхён, не в силах оторвать взгляд от кольца. – У тебя и выбора-то не было, – говорит Чонгук, опуская ладонь и переплетая их пальцы. – А ты подумал, что тот знак вопроса, – кивает в сторону окна, – на счёт замужества? Нет, это по поводу гравировки. Шрифт подходит? – говорит альфа, сдерживая улыбку, когда лицо омеги немного вытягивается и мрачнеет. – Я беру свои слова назад, я не согласен, – омега показательно отворачивается и собирается отойти, как его сразу же хватают поперек талии и тащат к столу, усаживая сверху на документы и раздвигая ноги. – Хэй, обиделся, что ли? – альфа пытается заглянуть в чужое лицо, но от него постоянно отворачиваются. – Хорошо, раз ты хочешь, то я спрошу: Ким Тэхён, – названный гулко сглатывает, потому что голос понижают, – согласен ли ты быть моим мужем? – наклоняются к уху и слегка прикусывают мочку. – Разделить со мной и горе, – засасывает ее, – и радости, – отпускает, переходит на шею. – Быть со мной в богатстве, – оставляет маленькие поцелуи и подбирается к другому уху, повторяя махинации, – и в бедности, – переходит на скулу, – и умереть в один день? –останавливается и шепчет в чужие чуть приоткрытые губы. Но не целует. Снова. Тэхён подаётся вперёд и впечатывается в эти манящие губы, сразу углубляя поцелуй. Сдаётся, но ему не жаль. Потому что в этой игре он готов быть полным лузером, если его проигрыш приносит им такое наслаждение. Альфа коротко выдыхает и перенимает инициативу, перемещая ладони на любимые ягодицы, обтянутые плотной тканью униформы, и с садистским удовольствием сжимает их, ловя ртом прерывистый вздох. Он скидывает с себя кожанку и позволяет Тэхёну стащить с себя чёрную футболку. Омега сразу же припадает к мощной загорелой груди, ставя засос на месте сердца, а потом кусает, слыша сверху шипение. – Родной, с огнём играешь, – говорит альфа, за волосы отрывая его лицо от своего тела и кусает за нижнюю губу. – Я ведь такими темпами вообще перестану сдерживаться. У меня выдержка не железная, ты знаешь. О, Тэхён знает. Как-то раз, сидя в ресторане, он решил немного поиграть с альфой. Он откидывался на бархатную спинку стула, обнажая шею, расстегивал пуговицы на белоснежной рубашке, открывая вид на ярко выраженные ключицы, постоянно облизывал губы и водил ногой под столом по ноге замершего Чонгука, которому кусок в горло не лез. В итоге, сорвался он после пяти минут махинаций и трахнул Кима в туалете, зажимая тому рот ладонью. Больше они в тот ресторан не ходят. Тэхён укладывается на стол и снимает верх своей униформы, пока Чонгук срывает с него штаны и откидывает их на кресло, становясь вплотную и дразнит двумя пальцами вход сквозь боксеры, проводя то вверх, то вниз по мокрой ткани. Тэхён сгибает колени и упирается пятками в край стола, приподнимая таз и потираясь о вздыбленную ширинку своего парня. Но его останавливают и удерживают за бока, пока прижимаются бедрами к его бедрам и толкаются на пробу. Тэхён стонет, а Чонгук мычит и, сильнее сжимая чужие бока, толкается второй раз. – Прекрати так делать... – сипит омега, зло смотря на парня, пока тот отстраняется и, наконец, расстёгивает молнию на своих джинсах, снимая их. – Что-то вы нервный какой-то, Тэхён-щи, – Чонгуку откровенно весело наблюдать за таким Тэхёном. – У вас какие-то проблемы? – Проблемы будут у тебя, если ты сейчас же не... – стонет, потому что Чонгук наклоняется и обхватывает член через ткань. – Вы, что же, мне угрожаете? – альфа поднимается и стягивает оставшиеся вещи сначала с парня, а потом с себя и, смотря, как смазка обильно стекает сначала на стол, а потом и на пол, шепчет, опускаясь на колени. – Не нужно, я справлюсь, – и, лизнув языком по всей расселине, проникает внутрь. Тэхён стонет. Тэхёну плохо. Плохо от того, что слишком хорошо. Он хватается за всё, что попадается под руку, мнёт бумагу и скидывает письменные принадлежности на пол. Он одной рукой закрывает себе рот, а другой зарывается в макушку между своих ног. Чонгук уже вовсю орудует языком, старательно вылизывая омегу, и добавляет сначала один палец, потом второй, а потом и вовсе двигает внутри Тэхёна тремя, целуя любимые губы и позволяя ощутить свой собственный вкус. Отстранившись, альфа выпрямляется и понимает, что смотрит на чёртово произведение искусства: растрёпанные мокрые волосы, подрагивающие ресницы, румяные щеки, закушенная губа, блестящее от пота тело, небольшая белая лужица смазки на животе и руки, которые держат ноги под коленями для лучшего проникновения. Искуситель. Дьявол. Любимый муж. И только Чонгука. Альфа смотрит на него и, больше не в силах терпеть, под недовольное мычание вытаскивает пальцы и заменяет их своим членом, входя сразу на всю длину и останавливаясь, давая привыкнуть. Только Тэхён тоже долго терпеть не может, поэтому сам начинает двигаться, поднимаясь со стола и притягивая альфу к себе за шею. Чонгук рычит в поцелуй и бьёт по ягодице, чтоб прекратил самовольничать, хватает его за ноги и забрасывает их на свои плечи, начиная быстро двигаться. Тэхён стонет громко и поджимает пальцы на ногах, рукой дотягивается до руки альфы и переплетает с ним пальцы. Чон от такого жеста со стороны омеги тает, но не показывает этого, продолжая вбиваться внутрь, постепенно увеличивая амплитуду толчков. Он зажмуривается и, поднимая голову вверх, стонет в унисон с омегой, одну руку перемещая на колено на своём плече, а другой все так же сжимает чужие пальцы. У него в голове только стоны омеги и звуки шлепков кожи о кожу. У него перед глазами его собственный дьявол. У него в руках не только ладонь, но и сердце этого дьявола. Чонгук его до звона в ушах любит, и знает, что это взаимно. Он его по-разному любит: иногда нежно и ласково, иногда грубо, но осторожно, а иногда вот так – чувственно и со вкусом. Он не предполагал, что этим закончится их вечер. Изначально он хотел лишь сделать предложение и украсть домой, а там уже исполнить супружеский долг, но его и такой вариант очень даже устраивает. У Тэхёна бёдра дрожат, и голос уже сорван. Его ноги съезжают с плеч альфы, и тот то и дело возвращает их на место. – Я... больше не... – он не договаривает и бурно кончает, немного попадая себе на подбородок. От того, что Тэхён начал сжиматься, у Чонгука звёздочки перед глазами появляются. Он делает последние толчки и выходит из растянутой и опухшей дырочки, кончая на живот омеги, смешивая их сперму и, чтобы не упасть и не раздавить Тэхёна, опирается на ладони по обеим сторонам от его плеч.

***

– Это значит да? – спрашивает альфа, вспоминая недавний вопрос о замужестве, когда они более-менее привели себя в порядок. – По-твоему, это может значить что-то ещё? – интересуется Тэхён, заправляя рубашку в брюки и садится на стол, поворачиваясь в сторону сидящего в кресле альфы. – Ну а вдруг ты решил так похвастаться перед своими подчинёнными. – О чём ты? Они все дома, – Тэхён слегка хмурится и смотрит на альфу. – Чангюн был последним, кто тут оставался, не считая нас с тобой. – Нет, не все. Пока меня к тебе вели, ещё человек шесть сидели за столом и что-то записывали. И судя по их недовольным лицам и возмущениям, это был итоговый отчёт. У Тэхёна сердце в пятки падает. То есть, их слышал весь его отдел? Все его подчиненные? – А ты не мог мне об этом раньше сказать?! – хлопает теперь уже мужа по спине. – Господи, какой позор... – он зарывается в свои волосы, оттягивая их, и низко опускает голову. – Да ладно тебе, – лояльно тянет Чонгук. – Они взрослые люди, всё поймут. К тому же, они могли уйти домой. Омега резко вскидывает голову и злобно смотрит на альфу. – Я тебе обещаю: если хоть одна живая душа из моего отдела узнает, чем я тут с тобой занимался, я тебя лично придуш... Тэхёна прервал стук. Оба замерли и синхронно повернулись в сторону двери. – Тэхён-щи, я... – за дверью слышится неуверенный голос Чангюна. – Прошу прощения, что отвлекаю, но я, кажется, забыл у вас свои ключи. Они, скорее всего, на столе. Посмотрите, пожалуйста. – Д-да, сейчас, – Тэхён соскакивает со стола и начинает шарить трясущимися руками по всему столу, поднимая разбросанные по нему папки и листы. Ключи находит Чонгук, поднимая их с пола возле кресла. Открыв дверь, Тэхён видит перед собой опущенную голову с красными кончиками ушей. – Держи, – он протягивает альфе ключи и тот, спешно схватив их и пробормотав "спасибо" себе под нос, разворачивается и намеревается уйти, пока его не окликают. – Стой! - Тэхён хватает альфу за запястье. - А...как долго ты здесь находился? – Да я уйти толком не успел. Только вышел из здания и понял, что ключи забыл. Вернулся и услышал, что вы... – замялся, отводя взгляд в сторону. – Заняты. Решил подождать. – А ты один был? – Тэхён сегодня точно сгорит со стыда. – Я сидел с Минхёком и Соджуном, они только что ушли. Ну, и я, наверное, пойду. До свидания, Тэхён-щи. Из глубины кабинета слышится издевательское "пока-пока, Чангюн-а" от Чонгука. Как в замедленной съёмке, омега закрывает дверь, поворачивает голову к Чону, всё ещё сидящему в кресле, поднимает одиноко лежащую папку с пола, не отрывая глаз от напряжённого альфы, и тихим и загробным голосом говорит: – Я убью тебя, – папка летит в смеющегося альфу, который забегает за спинку кресла, уворачиваясь от снаряда. – Я убью тебя, Чон Чонгук! – Давай хотя бы после свадьбы! – в него летит скомканный клочок бумаги. – Стой! – кричит, выставляя вперёд ладонь. – Тэ, давай не будем рубить с плеча! И вообще, поехали уже домой! – альфа быстро подбегает к Тэхёну, уворачиваясь от всего, что летит в его сторону, закидывает того на плечо и целует в поставленную ягодицу, чувствуя, как его колотят по спине. – Вот там-то я тебя и убью, ты меня понял?! – Я тоже люблю тебя, родной! Только давай убийство на потом перенесём, – говорит Чон, проходя по коридорам на выход. – У нас ведь через три дня поход в ЗАГС. Тэхён застывает с поднятым кулаком и округляет глаза. – Как через три дня?! А ты раньше предупредить не мог? Почему ты всё в последний момент говоришь?! – Вообще-то, это кольцо ждало тебя пять дней! Ровно столько, сколько и наша очередь в ЗАГСе. – Прости… – сразу же сдувается омега, прекращая дёргаться. – Телефон сел, зарядить времени не было. Прости, Чонгук, – последнее он еле слышно шепчет, понимая, что совсем забыл обо всём с этой несносной работой. Альфа останавливается у выхода из полицейского участка и ставит омегу на землю, обнимая. Он притягивает его к себе, прижимая носом к своему плечу и вплетая пальцы в мягкие волосы, перебирая их. – Давай завтра сожжем это здание? – И оставим меня без работы? – спрашивают в плечо, посмеиваясь. – Нет уж, спасибо. – Тогда можем убить твоего начальника. А что, неплохая идея: его можно пустить на производство мыла, или гигиенической помады. – Помаду делают из жира собаки, – смеётся омега, немного отстраняясь и смотря прямо в любимые карие глаза. – Его жир тоже пойдёт, не переживай. Люди не заметят подмены. – А если серьёзно: что делать со всеми делами? Их накопилось очень много, и даже того времени, что мы сидели здесь, – кивает на здание, – не хватило, чтобы разобрать и половины. – Тогда... – альфа задумывается и стучит пальцами по подбородку. – Может быть, ты просто переведёшься в другой отдел? Я думаю, в Сеуле их будет предостаточно. – Что? – ему послышалось? – Родители знали, что я буду делать тебе предложение, и подарили квартиру. В Сеуле. Я там уже работу себе присмотрел, и тебе найд... – не договаривает, потому что его оглушает сначала писк, а потом и радостные вопли. А потом на него набрасываются и долго-долго и сладко целуют, говоря, что он самый лучший альфа на свете. А потом, через три дня в ЗАГСе, его опять целуют, сверкая слезами в глазах, кольцом на пальце и печатью в паспорте. А он целует в ответ. Потому что они друг друга любят. А потом, через неделю, снова долго-долго и сладко целуют, но уже в их собственной квартире в Сеуле, на большой кровати с белыми простынями, и показывают, как сильно его любят. А он показывает в ответ. Потому что они друг друга любят. И потом, сидя на диване и смотря с Чонгуком какой-то фильм по телевизору и поедая попкорн, Тэхён смотрит на их обручальные кольца, на своего мужа, и понимает, что вот оно – счастье. Потому что они друг друга любят. (Правда, он был бы ещё более счастлив, если бы всё-таки спалил тот полицейский участок вместе с начальником внутри, но и так сойдёт).