Карамельный латте

      Скажите, часто ли вы высыпаетесь? А вот Антон никогда. Многие скажут: "Так ложись раньше, и не будет у тебя таких мешков под глазами!" Сказать-то легко.       Антон — это художник, который частенько всю ночь проводит с карандашом в руках, либо просыпается среди ночи в потребности нарисовать что-то. Ну творческий он человек, что поделаешь? Парню своя работа очень нравилась, хоть родители и были против. Мол: "Иди на менеджера, художником ты никому не будешь нужен!" По правде, парень просто согласился с ними, и выучился на менеджера, но мечту не бросил. Кстати, образование помогло ему в работе. Теперь он может втюхивать свои картины любому. Что ж, спасибо родителям.       Как вы понимаете, чтобы не спать всю ночь на пролёт, скорчившись над мольбертом, потребуется кофе. Много кофе. А главное — этот кофе должен быть вкусным. Так сошлось, что рядом с домом Антона располагалась кофейня "Starbucks". Каждое утро он заходил туда и брал свой любимый напиток. И под "любимый напиток" скрывается ничто иное, как Карамельный латте. Да, это и есть тот чудесный напиток. И нет, как некоторые могли подумать, этот кофе пьют не только девушки и педики, коим Антон не являлся. Хотя, скажу по секрету, даже родители уже сомневались в натуральности сына.       Утро сегодняшнего дня началось с падения с кровати. На самом деле очень действенно, проснётесь моментально. Правда больно, и синяк потом останется, но это уже мелочи. Зато теперь Антон бодр как никогда и готов идти на работу.       С кровати он упал невовремя. До работы ещё почти два часа! Радует одно, любимая кофейня уже открылась и парень сможет поднять себе настроение кружечкой ароматного горячего кофе. Заодно и время до работы скоротает.       Только Антон зашел в кофейное царство, то сразу почувствовал запах божественного бодрящего напитка. Парень сел за свой любимый столик у окна, и открыл скетчбук, в надежде изобразить что-нибудь красивое. И только карандаш прошёлся по бумаге, перед ним так не кстати (читай, вовремя) появился такой красивый официант.       — Привет, Тох. Тебе как обычно? — Перед Антоном во всей красе предстал брюнет, который почти всегда брал заказы у парня. С брюнетом они давно перешли на "ты", а его, кстати, звали Арсений. Красивое имя, не правда ли? Короче знакомы они уже почти год.       — Привет. Да, — ответил парень, а брюнет чирикнул что-то в блокноте, и удалился, видимо, к барной стойке.       Пока готовился заказ, Антон всерьёз задумался. Во первых — ему казалось, что брюнет слишком красив. Он точно послужит новым объектом рисования и бессонных ночей. Во вторых — когда именно этот официант приходил брать заказ, в груди отзывается теплом, и так хочется прижать его к себе, словно в детстве, когда ночью обнимаешь плюшевого мишку. Прижать, и заснуть вместе с ним. Прижать, и никогда не отпускать.       Если бы мысли Антона можно было услышать, то все бы однозначно сказали, что он влюбился. В официанта. Который каждый день приносит ему кофе. На самом деле, в отношениях парень не был никогда. Ну, бывало, клеились к нему девушки, но внимание на них он не обращал от слова совсем. Да и на парней он вроде никогда не засматривался. Вроде. До сегодняшнего утра. О, а вот и заказ принесли.       — Держи, твой карамельный латте, — на стол тихо опустилась белая кружка, из которой шел пар от кофе. Антон благодарно кивнул Арсению, и взял кружку в руки, блаженно прикрыв глаза и наслаждаясь приятным ароматом. — Кстати, вот счет. Ты как сегодня, наличными или по карте?       Вспомнив, что на карте абсолютно нет денег, Антон принялся рыться в рюкзаке, в поисках бумажника. Когда бумажник был обнаружен, и там его ждало разочарование. Ни одной купюры! В голову нахлынули воспоминания о вчерашнем вечере, когда радостный парень с большими пакетами в руках направлялся домой, в предвкушении новых материалов. М-да. А теперь ему было даже нечем заплатить за кружку кофе. Тут Антона осенило:       — Хочешь, я тебя нарисую?       У брюнета глаза на лоб полезли и брови слегка нахмурились. Ну а сами посудите, в такой обстановке это звучало всё равно, как "Хочешь, потрахаемся?". Антон даже и не надеялся на согласие официанта. Сейчас его наверное пошлют со своим вопросом куда подальше, а ещё может полицию вызовут, или вообще... но нет.       — А ты можешь?       Арсений наклонил голову на правый бок и вопросительно посмотрел на художника. А вот это было неожиданно. Даже очень. Антон сначала очень удивился, и просто открывал и закрывал рот, но потом достал из рюкзака и отдал голубоглазому брюнету скетчбук. А тот, медленно перелистывая страницы тихонько "охал" и "ахал". А когда же блокнот закончился, не спеша поднял большие голубые глаза на Антона, и как-бы попросил его о чём-то. Художник прочитал в этом взгляде что-то типо "Нарисуй меня, пожалуйста.."       Ничего не ответив, парень тепло улыбнулся, схватил голубоглазого за руку и потащил прочь из кофейни. На улице был конец ноября, и, как вы понимаете, холод. Градусник показывал "—7°". Парни бежали по улице, не замечая, что пошёл снег. Первый снег. Первый снег — это настоящее волшебство, из всех окон выглядывают головы людей, школьники толпятся и толкаются, и всё это чтобы почувствовать ту самую детскую радость. Особенно, если этот снег идёт в Питере — городе влюблённых. С радостными улыбками и держась за руки, наши герой, как ненормальные мчались по улицам. Романтично, не правда ли?       Дверь квартиры захлопывается, рюкзак падает на пол. Все стены квартиры увешаны зарисовками и граффити, все оформлено в ярких тонах, и создаёт такой уют, что даже уходить не хочется. Вдруг Антон резко нахмурил брови.       — Да ты весь дрожишь!       И правда, брюнет, весь бледный и мокрый стоял по среди квартиры и глупо улыбался. Эта картина была такой уютной и домашней, что Антон не сдержался и обнял Арсения. Тот сначала вздрогнул, от прикосновения тёплых рук парня, но потом тоже слегка приобнял парня и уткнулся ему в шею. Простояв так пару минут, уже мокрый Антон отстранился.       — Прости. Пойдём, я дам тебе чистую одежду и сделаю чай.       На это брюнет лишь коротко кивнул, и последовал за парнем в глубь квартиры. Всё время, которое Арсений находился в чужой квартире, сопровождалось неким теплом в груди. Когда его обняли, сердце норовило выпрыгнуть из груди, но эти объятия были такими нежными и желанными, что голубоглазый не выдержал и ответил.       Чай для гостя был готов, все приспособления для рисования были аккуратно выложены на столик в спальне, всё для портрета было готово. Уже переодетый Арсений выглянул из-за двери.       — Можно? — нерешительно спросил голубоглазый, на что получил легкий кивок от Антона, который даже взгляда на него не поднял. А зря, Арсений в одежде Антона выглядел очень красиво и...маняще?       Брюнет аккуратно присел на край кровати, и тут началось. Лёгкие, аккуратные, но в тоже время резкие мазки танцевали на холсте, оставляя после себя яркие красочные следы. Следить за руками Антона было невозможно. Быстро двигаясь, эти самые руки оставляли плавные и резкие, линии, переходы, мазки.       Шло время, Арсений всё также неподвижно сидел на кровати, позируя для картины. В один момент все действия красками и кистями будто оборвались. Резко, одним движением мольберт развернулся к официанту, показывая уже готовую работу. На холсте была изображена его точная копия. Каждая родинка, каждая морщинка были видны. Несколько минут Арсений завороженно смотрел на картину, не отрывая взгляда.       — Арсений, а ты знал, что ты очень красивый?       Арсений поднял свои голубые глаза на Антона, который вмиг оказался рядом с ним, переместившись на кровать. Официант лишь ухмыляется.       Вдруг парень вздрагивает. Теплые губы легко касаются его шеи, а сильные руки берут за талию, оглаживая её сквозь ткань свитера. Антон ахает и сжимает колени, кладя руку Арсению на щеку. Он тут же целует её, и затем снова возвращается к шее, отодвинув пальцами горло свитера.       — Ах, Арсений, — шепчет парень, прежде чем накрыть чужие губы своими, обвив спину брюнета руками.       Арсений, навалившись вперед, быстро валит Антона на кровать, а затем проникает рукой под свитер. Антон запрокидывает голову назад, оголяя тонкую шею, и протяжно, тонко вздыхает, приоткрывая рот. Брюнет нагибается над ним, опуская руки по обе стороны от тела парня, и Антон завороженно следит за каждым действием, постоянно облизывая губы. Быстрым движением голубоглазый стягивает с парня свитер. Поцелуями, с шеи он переходит на ключицы, руками оглаживая бедра через ткань джинсов.       Антон подается вперёд, и слегка дрожащими пальцами срывает с него футболку. Арсений тянется к ширинке парня. Буквально через мгновение джинсы слетают с него, и брюнет ведёт руками по уже голым бёдрам. Антон стонет, особенно когда длинные пальцы ведут между ног, и низ живота готов разорваться. Попов неожиданно отстраняется, протирая пальцем слюну около губ, касается руками щек художника и вопросительно поднимает брови.       — Арс, верхний ящик, в тумбочке...       Вскоре его щиколоток касаются теплые руки, собирая две ноги вместе, а потом тянут наверх. Под поясницу просовывается мягкая подушка, которая закрепит Антона в таком положении. Когда парень открывает глаза, то тут же краснеет, потому что понимает, что мужчина за это время успел раздеться полностью.       Первый палец проскальзывает внутрь. Антон слегка жмурится. Не намёка на боль. Палец проникает глубже, раздвигая стенки, и парень сдавленно стонет. Скоро следует и второй палец. Когда два пальца раздвигаются внутри, Антон вновь стонет сквозь сжатые зубы.       — Дальше...       Арсений с риском вставляет третий палец. Антону неприятно, даже больно, он всхлипывает и выгибается в спине. Парень хрипит, когда три пальца полностью оказывается внутри. Он кусает губы и дергается, пряча красное лицо за руками, в которые он вгрызается от боли. Вот это уже действительно больно, а не неприятно, и сбежать от этого чувства небольшой наполненности внутри просто нереально. Арсений аккуратно приподнимает его за ногу и с хлюпом вытаскивает из него все пальцы разом. А через секунду заменяет их членом. Антон ахает, прогибаясь до хруста в позвоночнике, а затем всхлипывает, когда головка входит целиком. Арсений замирает на время, подаваясь назад, а после сразу же вперед, более резко, чем в первый раз, уже глубже. Брюнет начинает набирать скорость. От очередных толчков прямо по простате, Антон выгибается, рвано задышав, и снова стонет, скатываясь в скулёж от удовольствия. Перед глазами - абсолютная темнота, в которой изредка пляшут разноцветные огни от того, что веки он сжимает чуть ли не с силой. Он стонет прямо Арсению на ухо, и тот тяжело дышит, ускоряя темп.       — Ещё! — говорит он на выдохе. — Пожалуйста, быстрее!       Арсений срывается на бешенную скорость. Он толкается в него грубо и резко, Антон со всей силы вцепляется пальцами в спину Арсения, наверное, царапая её, и мужчина рычит ему на ухо. Рык растворяется в громких стонах парня, и он прогибается в спине, облизывая губы. Антон стонет так громко, что оглушает сам себя, а затем запрокидывает голову назад.       Челка падала на его лицо, а взору открывалась бледная шея, сплошь покрытая алыми засосами. Его начинает потряхивать от восторга, а затем он, громко простонав, бурно кончает, дрожа всем телом. Мощный оргазм проходит от кончиков пальцев ног до ушей, и он скулит, выгибаясь до такой степени, что кажется, что его ребра сейчас порвут нежную кожу. Парень тихо стонет, почти пища, и тяжело дышит, приоткрыв рот и слизнув слюну, вытекающую из уголка губ.       Арсений кончает почти сразу же вслед за Антоном, низко застонав, а затем двигается в нем еще пару раз по инерции, сжимая пальцами худые бедра до синяков. Мужчина выходит из Шастуна, мгновенно падая рядом с ним, и сгребает его левой рукой к себе.       Антон приоткрывает глаза и сталкивается со взглядом Арсения, который равномерно поглаживал его по груди.       — Я так понимаю, что на работу сегодня никто не идёт? — спрашивает Арсений с усмешкой, и обнимает зеленоглазого со спины       — У-у. Я хочу с тобой лежать. Арс, а давай любить друг друга? — Антон повернулся к парню, и получил от него теплую улыбку. — А ты будешь варить мне карамельный латте?       — Буду, Тош, буду. Кстати, ты мне понравился сразу.       Вот так и началась история ещё одной красивой пары.