Четвертая стена

День 1

Очередное утро, которое встречает парня утренними солнечными лучами, что надоедливо лезут в небольшую комнатушку и мешают поспать пару лишних минуток. Разум находится в том состоянии, когда тело уже готово подняться с постели и начать новый день, но голова, глаза в особенности, продолжают наслаждаться угольным фоном и полным отсутствием каких-либо мыслей. Такое состояние Чжун Ли испытывает каждое утро, потому что просыпаться каждый день в шесть утра — занятие крайне трудное и сомнительное для его работоспособности. Жизнь в полном, но совсем не гордом, одиночестве дает знать о себе каждый раз, когда он поздно вечером возвращается домой и понимает, что нужно приготовить еду и сделать домашнее задание, на которое его одногруппники забивают. И ему приходится им помогать всякий раз, когда дедлайн дышит в спину и смотрит грозным взглядом дикого зверя. Парень все же поднимается с кровати, которая со скрипом продавливается под его весом, а затем, как по расписанию, идет в ванную комнату. Дверь в ванную он никогда не закрывает, ведь даже скрываться не от кого. Он неторопливо стягивает с себя нижнее белье, а затем смотрит в зеркало. Его длинные, растрепанные, древесного оттенка волосы волной текут по плечу, пряча за водопадом локонов часть накачанной груди. Он очень доволен своим телом, ведь постоянные тренировки в зале дают ему уверенность в себе, а также помогают держать себя в форме — физической и моральной. — Но мне не перед кем всем этим красоваться, — удрученно думает он. Чжун Ли — лучший в группе, если не во всем потоке. Исторический факультет считается одним из сложнейших, а государственный университет Ли Юэ пугает многих теми монстрами, которые вскоре становятся ведущими специалистами в выбранных ими исторических периодах. Чжун Ли такой же. Помимо постоянных заучиваний он интересуется археологией. Пожалуй, в этом ему нет равных. Только второй курс, а он уже показывает удивительные результаты и многие преподаватели надеются на такого перспективного студента. Парень наконец выходит из ванной и на скорую руку перекусывает, как можно быстрее направляясь в университет. Рой мыслей одолевает всякий раз, когда речь заходит о предстоящих экзаменах и всевозможных зачетах, что даже для него сложны. Корпус, в котором он обычно проводит весь день, поблескивает на солнечном свете. Чжун Ли соврет, если скажет, что ему не нравится учиться. Как бы сильно он не был нагружен, как бы не кипела голова и не уставало тело, он любит археологию, студенческую атмосферу и книги. Библиотека, приставленная к историческому факультету, прекрасна. Самый бюджетный и близкий от дома вариант. Многоэтажные стеллажи с книгами разных размеров, чьи цветные корешки пестреют с полок, буквально кричат о том, что ему нужно прочесть все, что здесь находится. И он с удовольствием поддается на выдуманную самим же собой провокацию. Зачастую он ловит себя на мысли, что книги интереснее людей и куда более логичнее. Его одинокая от природы натура иногда вызывает недопонимания. И поэтому он с каждым разом осознает, что абстрагироваться от людей нет смысла, что не нужно уходить от реального мира, нужно сосредоточиться на истории и на людях, что окружают его. Да и некогда ему думать о людях, ведь впереди предстоит защита курсовой, о которой все студенты пока что очень расслабленно говорят. Но, как часто это бывает, в последнюю неделю перед защитой каждый начнет судорожно искать материал и паниковать, обвиняя всех на свете за то, что сами не сделали этого раньше. Чжун Ли не такой. Его строгое воспитание сказывается на стрессоустойчивости, но зато учеба дается ему гораздо легче, хоть и с некоторыми, скажем так, побочными эффектами. Всякий раз, стоит ему перетрудиться, с ним происходят странные ситуации, в которых он буквально на волоске от серьезных последствий. Однажды, после того, как он усердно готовился к вступительным экзаменам в университет и после успешной сдачи, прямо на станции метро он потерял сознание, а очнулся в больнице. К счастью, какие-то добрые люди не прошли мимо и помогли бедняге. В противном случае, он так бы и остался лежать там. При худшем раскладе, его могли обокрасть. Вот и сейчас, он прекрасно понимает, что вынуждает себя сидеть за учебниками до тех пор, пока не уснет прямо за рабочим столом. Все-таки решив дать себе небольшую поблажку, Чжун Ли заканчивает на этом свое обучение. Он поднимается из-за стола и идет в душ. В полной тишине струи холодной воды тарабанят по дну белоснежной ванны. Это почти помогает прийти в себя после тяжелой и монотонной учебы. Капли воды растекаются по рельефам его тела и выпуклым ягодицам, которые являются главным достоинством Чжун Ли. Холод вызывает мурашки и ощущение навязчивой, и совершенно не желанной сейчас, бодрости, которая заставляет подниматься с постели каждый чертов день. Выйдя из душа, парень голышом прошагал до кровати и плюхнулся на нее. Навязчивые мысли об учебе он постарался отложить на второй план, уделив хотя бы несколько минут себе. Гладкие худые ноги были согнуты в коленях и прижаты друг к другу. Стопы ерзали по мягким простыням, прерывая такую одинокую тишину, что все еще не было привычной до такой степени, чтобы Чжун Ли чувствовал себя спокойно в этой обстановке. Его ладонь потянулась к покрасневшим после душа соскам, ореолы которых изрядно затвердели от мыслей о предстоящих ласках. Он стал легонько пощупывать их. Возбуждение постепенно приходило и медленно накрывало его с головой, заставляя забыть о том самом одиночестве, с которым он сталкивается каждый чертов день. Он прикрыл глаза — всегда предпочитал делать это с закрытыми глазами — представляя, как кто-то трогает его. Он начал медленно с сосков передвигаться тонкими, длинными пальцами вниз, очерчивая линию тазовой кости и представляя, как этот кто-то оставляет по его телу дорожку из мокрых поцелуев. Возбуждение затуманило его разум. Он опустил ладонь еще ниже и легонько сжал возбудившийся половой орган, двигая рукой вверх-вниз. Он почувствовал, как меж ягодиц засвербело. Он слегка покраснел и приоткрыл глаза, будто проверяя, не смотрел ли за ним кто-нибудь. Ведь каждый раз, когда он хотел предаться анальным ласкам, было четкое ощущение того, что он делает что-то неправильное, а оттого постыдное. Чжун Ли вновь прикрыл глаза, после чего засунул указательный и средний пальцы в рот, обильно смачивая их слюной и посасывая. К этому моменту он уже широко раздвинул ноги, чуть вытянувшись, чтобы ничто не мешало ему ласкать себя. Смазанные слюной пальцы он приставил ко входу, а затем медленно проник внутрь, с глухим стоном закусив губу. Чжун Ли сначала медленно, а затем постепенно ускорил темп, вытаскивая пальцы и вставляя их обратно, думая о том, как сильно ему не хватает настоящего члена, который трахал бы его ночами напролет. Он зажмурил глаза и представил, как грубо его ноги запрокидывают на плечи, до синяков сжимая икры ног, а затем резко входят и трахают так на протяжении нескольких часов. Когда темп ускорился, Чжун Ли развернулся и встал на колени, задрав зад кверху и продолжая вставлять в себя пальцы. Постепенно, когда он почувствовал, что двух пальцев стало мало, он добавил третий, безымянный, что заставило парня глухо простонать в подушку. Наращивая темп до сумасшедшей скорости, он уже не мог остановиться, виляя задом в стороны. Рука, которой до этого он держался за кровать, переместилась на ягодицы, между которых растянутая дырка успела уже покраснеть. Он стал шлепать себя, с каждым ударом вырывая из глотки новый, более звонкий стон или вскрик. Перед глазами начали загораться звезды, стоило ему вообразить, как в его тугую дырку входят сразу несколько членов, которые он так хотел. Даже не смотря на то, что никакого сексуального опыта он прежде не имел, это не мешало ему мечтать о групповом сексе с двумя или даже тремя толстыми членами. Учеба занимала столько времени, что мысли о чем-то таком казались лишь мечтами, которые никогда не сбудутся. По лицу стекал пот от интенсивных движений всем телом, пока задница буквально сгорала от стимуляции внутри и снаружи. Чжун Ли чувствовал, что совсем близок к разрядке, поэтому рука, которой он шлепал себя, перешла на напряженный член и гладковыбритые яички, от одного лишь прикосновения к которым он был готов кончить, уже с трудом сдерживаясь. Развернувшись на спину, одной ладонью он стал быстро надрачивать член, крепко сжимая его у основания, а второй рукой, отодвинув ягодицу, продолжил трахать себя пальцами, но уже не в таком быстром темпе, как до этого. Парень сжал пальцы на ногах в преддверии оргазма и закусил нижнюю, опухшую от посасываний, губу. Еще через несколько быстрых движений ладонью, Чжун Ли излился себе на плоский живот, после чего освободил пальцы и откинулся на кровати, изо всех сил стараясь отдышаться. К щекам прилил румянец от осознания того, что он только что сделал. А в голове боролись две мысли, противоречащие друг другу. Одна нарочито твердила о том, что он чертов извращенец и ни в коем случае не должен делать это, а вторая… Все еще плавала в мечтах о том, как его дырка примет сразу два члена. К счастью, накатившая сонливость помогла прогнать прочь эти мысли. Он достал салфетку, стоящую на прикроватной тумбе, а затем вытер себя, засыпая голышом на кровати.

День 2

Очередное утро, которое встречает парня утренними солнечными лучами, что надоедливо лезут в небольшую комнатушку и мешают поспать пару лишних минуток. От воспоминаний прошедшей бурной ночи, которую он себе мог позволить не так часто, на лице появился легкий румянец, но у него не было времени на то, чтобы позволять себе какие-то лишние эмоции. Впереди был тяжелый учебный день и несколько семинарных занятий, к которым он, конечно же, подготовился, будучи одним из немногих в группе, у кого в приоритетах на первом месте была учеба. Парень поднялся с постели, чувствуя легкое жжение между ягодицами. Это ощущение заставило его пройтись ладонью по заду. Он вытянулся всем телом, изящно выгибая спину словно кошка. От такого зрелища у многих бы из университета возникло желание затащить его в постель. К слову, оно и без того было. Чжун Ли быстро, уже машинально, надел бежевую рубашку и строгие брючные штаны черного цвета, а затем закатал рукава по локоть, ведь на улице стояла довольно теплая весна, а высокие температуры студент переносил с большим трудом. Он ничего не поел, так как завтракать совершенно не хотелось. Поэтому, когда часы пробили семь утра, он вышел из дома в не самом лучшем состоянии. Но, как и обычно, все это он игнорировал. Он медленно повернул ключ в замке, а затем перевел взгляд вниз, на плитку в подъезде. Рядом с дверью лежал совсем непримечательный конверт из белой бумаги, на котором было несколько цветастых марок и стикер с дракончиком, у которого были янтарные глаза и длинный, казавшийся каменным, хвостик. Чжун Ли стало любопытно, от кого было это письмо и точно ли оно было адресовано ему. Вполне могли ошибиться адресом. — И почему его не положили в почтовый ящик? — парень поднял конверт и осторожно ощупал его. Внутри лежало что-то выпуклое, небольшое, прямоугольной формы. Он заметил, что на конверте было написано имя адресата — его собственное имя. Это заставило его широко раскрыть глаза, а затем все же с интересом вскрыть конверт. Внутри лежала маленькая шоколадка, какие часто продавались в автоматах за небольшую стоимость. Это было отличным перекусом во время обеда для Чжун Ли, ведь тот забывал или не успевал приготовить себе еду, потому что уставал, теряясь в делах и обязанностях. Даже сейчас не удосужился позаботиться хоть о каком-то, даже самом легком, перекусе. Поэтому такой приятный бонус в виде шоколадки заставил его смущенно улыбнуться, с детским интересом думая, от кого мог быть такой маленький, но милый жест. Он засунул конверт с шоколадкой в кожаный портфель. Его настроение значительно улучшилось.

***

Время в библиотеке летело не так, как обычно. Казалось, будто весь хронотоп внутри книг объединился в одну сплошную бесконечность, которую теперь Чжун Ли просиживал в библиотеке. Обычно он приходил сюда потому, что людей тут совсем нет, да и атмосфера здесь была как раз для учебы. Приглушенный свет, который переливается искорками на лакированных поверхностях книжных шкафов, запах бумаги и старых, пыльных, давно не тронутых страниц книг, которые студент открывает с удовольствием и даже с толикой гордости, ведь он будет первым, кто за долгое время сотрет пыль с обложки новой истории. Сейчас же такого чувства не было. Ни замирания сердца при виде новой заинтересовавшей его книги, ни готовности поглощать материал для каких-либо учебных проектов или работ. Ни-че-го. Лишь сонливость, которая наконец решила свалиться на него, как накатанный зимой ком снега. И это еще в самый неподходящий момент — предстояла защита курсовой работы, к которой он так готовился и из-за которой сильно нервничал, хотя от преподавателей он уже слышал тысячу раз, что ему волноваться об этом не нужно. Чжун Ли просидел в библиотеке до самого закрытия. Только выйдя на освежающий ночной воздух, от которого по телу прошли легкие мурашки, он осознал, что за день не съел ничего. Но к счастью, в портфеле все еще лежала маленькая шоколадка от неизвестного адресата. Пока он шел до дома, с удовольствием уплетал лакомство, на секунду даже забыв о том, как сильно он устал. «Я так и не прибрался вчера. Да и сегодня, наверное, уже получится». Чжун Ли был человеком, любящим чистоту и порядок, но времени ни на что кроме учебы не хватало, даже в выходные, которых, как он сам вдруг осознал, у него толком и не было. Он хотел как можно скорее упасть на кровать и проспать до самого утра. Мозг в какой-то момент перестал работать, а тело двигалось по заданному маршруту только благодаря четко выученной дороге и смутному осознанию того, что ему нужно попасть домой. Практически у самой двери в подъезд у Чжун Ли вдруг потемнело в глазах. Он уже был готов к тому, что сейчас упадет. Во рту — ощущение рвотного рефлекса, а перед глаза смольные пятна, которые заставляли его часто моргать. Он прислонился к стене и зажмурил глаза. Парень не понял, как оказался на полу. Но холодный кирпич и тупая боль в голени, которую он повредил во время падения, которого даже и не помнит, говорили о том, что он опять отключился. Стоило ему нарушить всепоглощающую тишину протяженным болезненным вздохом, как этот звук разошелся по всему подъезду звоном в ушах, от которого он не мог избавиться еще несколько минут. Он с трудом поднялся, а разум все еще постепенно рушился, не давая ни секунды на какие-то посторонние раздумья. Дрожащими руками он кое-как выудил из сумки ключи, а после, хоть и не с первого раза, но попал в отверстие замка. Сознание начало возвращаться в тот момент, когда вместо обычных двух поворотов замка, на которые запиралась дверь, он повернул ключ в замочной скважине лишь единожды, отчего мог бы напрячься, но не стал, осознавая, насколько дерьмово было то состояние, в котором он находился. Чжун Ли запирает дверь изнутри квартиры, а затем, быстро и небрежно сняв с себя туфли, развязав галстук и кинув портфель куда-то в сторону, падает на кровать. Только лежа на постели он осознает, насколько сильно он губит свое здоровье, ведь ноги едва справляются с удержанием ступней в воздухе. Ощущение скорой рвоты продолжает нагнетать студента, поэтому, отлежавшись пару минут, он все-таки решает отправиться на кухню и съесть хотя бы творог, но удивляется тому, что видит перед собой, зайдя в комнату. Стены, пол, да что уж говорить, абсолютно каждая поверхность сияла чистотой. От такого сияющего блеска в глазах парня зарябило, так что он поспешил зажмуриться, предотвращая головокружение, которое наверняка возникло бы от таких спецэффектов, что воспроизводит его мозг. Он не воспринял такую идеальную чистоту как что-то из ряда вон выходящее, но увидев, что на столе лежит аппетитный кусок стейка, который обычный студент себе позволить не мог, он судорожно попытался вспомнить, откуда в его холодильнике было мясо, откуда там вообще была еда и когда это он успел ее приготовить. Но самочувствие оставляло желать лучшего, так что на эти вопросы не хватило той частички рассудка, что продолжала успешно, или не очень, функционировать. Чжун Ли и сам не помнил, как быстро съел приготовленный кем-то ужин. Единственное логичное объяснение происходящему было в появлении доброй феи или ангела, который решил присмотреть за ним. Все-таки, он уделял учебе все свое время забыв о еде, отдыхе и всех первичных потребностях. Он вернулся в кровать, даже не раздеваясь, хотя обычно очень любил спать голышом, в особенности тогда, когда даже изо окна поздней ночью тянул жар. Но все тело не слушалось, потому раздеться было проблематично. Студент повернулся на бок и сразу же провалился в сон, наплевав на все. На внешний вид, состояние и даже на то, что в душ он не сходил. Банально не смог бы дойти до другой комнаты.

День 3

Очередное утро, которое встречает парня утренними солнечными лучами, что надоедливо лезут в небольшую комнатушку и мешают поспать пару лишних минуток. Этим утром он чувствовал себя значительно лучше, чем ночью, когда вернулся из университета, но тело ломало на части, словно от какого-то сильного наркотика. Чжун Ли приложил огромные усилия для того, чтобы подняться с постели. Еще некоторое время он сидел на краю, пытаясь прийти в себя. В голове образовалась черная дыра, которая поглощала все попытки парня вспомнить, как он добрался до дома и что произошло у него в квартире. Он чувствовал, что если не узнает и не разберется в чем проблема, то будет плохо. Но какое-то странное, маниакальное желание терзать себя и все свои силы до последнего остатка, и дальше управляло им по большей части, чем здоровый рассудок. Так что он продолжил убивать себя учебой. Чжун Ли доплелся до ванной, пару раз плеснул в лицо ледяной водой и кое-как взял щетку, чтобы почистить зубы. Подняв взгляд на собственное отражение в зеркале, подметил, что его лицо слегка осунулось от голода, которым он даже не специально себя морил. Но мысль, что вскоре он покончит со всеми тестами и экзаменами, к которым так усердно готовился каждый день, приводила его в чувство уверенности в себе, зная, что он будет стараться изо всех сил до самого конца. У него было еще немного времени на перекус, что не могло не радовать. Несмотря на это, голова была забита пустотой — давящей, тяжелой и такой громкой. А осознание, что с вечера ни он, ни его «ангел-хранитель» не выгладили чистую одежду, заставило обреченно вздохнуть и забыть о желанном завтраке, от мыслей про который живот болезненно заурчал, и пойти разбираться с рубашкой. Каковым же было его удивление, когда он увидел, что рядом висела чистая выглаженная одежда. Некоторое время Чжун Ли смотрел на вещь так, словно пытался прожечь в ней дыру или заставить левитировать, но та безмолвно висела на плечиках, будто ничего, совершенно ничего не произошло. Он нервно закусил губу и, поняв, что у него все-таки есть время на перекус, снял рубашку с вешалки и стал медленно одевать на себя. В голове болезненной сиреной отзывалась тишина. Все это было ненормально. Все это было странно, страшно, непредсказуемо. Чжун Ли не верил в волшебство или магических существ. Это занятие точно было не для человека, который изучает археологию, который собирается посвятить этому делу жизнь, который буквально видит, как творится история. Но он очень хотел в это верить. Все было бы куда проще, если б это существо отнеслось к нему с добрыми намерениями из искреннего желания помочь, потому что Чжун Ли из кожи вон лезет, чтобы успевать по учебной программе и даже больше. Но он живет не в таком мире. Находясь все это время дома, парень размышлял о том, что тот, кто делает все это, не пытается контактировать. Всего лишь шоколадка из автомата, всего лишь ужин, всего лишь уборка. Нет. Нет, нет, нет. Это было чертовски ненормально — думать, что все нормально. В его личную жизнь, в его квартиру проникал кто-то неизвестный, но он так выручал студента эти дни… Чжун Ли понимал, что без него совсем загнулся бы. С этими мыслями и дрожью в руках он застегивал черные пуговки на светлой рубашке. Путь до университета был не таким долгим, как путь до школы, в которую он ходил раньше. Его глаза с трудом держались открытыми на палящем, уже с самого утра, солнце. Все-таки, может ему и стало лучше, но из-за позднего возвращения домой он в очередной раз не выспался. На первой по расписанию паре ребята, которые ближе всего общались с Чжун Ли, заметили, что выглядит он очень устало. Один из парней даже предложил взять отгул и уйти с пар. Ведь будучи настолько трудолюбивым, преподаватели смогут войти в его положение и отпустить студента домой. Но в нем опять пробудился принципиальный маньяк, который любил насиловать себя до потери пульса. Да и это были всего лишь лекции, сегодня он мог слегка расслабиться и просто впитывать информацию, которую ему преподносят лекторы. Первая пара прошла, на удивление, лучше, чем он ожидал. Благодаря ребятам, рядом с которыми он обычно сидел, лекция не была скучной, хотя он и отвлекался на разговоры и шутки, которые в некоторых моментах были увлекательнее речи преподавателя. В таких ситуациях он всегда легко поддавался на любые шутки, ведь это единственное, что могло развеять скуку, что так часто нагнетала атмосферу во время занятий. Первая половина второй пары, к счастью, пролетела довольно быстро, ведь он остался сидеть в той же компании весельчаков. Вдруг его телефон завибрировал. Чжун Ли подумал, что это спам, ведь родители никогда ему не пишут, только звонят, да и то редко. Но это оказалось сообщение с неизвестного номера. Почему-то именно сейчас он решил открыть сообщение. Его глаза широко раскрылись в паническом мандраже, что охватил все его тело с головы до ног. Опасаясь, что кто-то увидит сообщение, он стал оглядываться по сторонам. На экране была его собственная фотография. Судя по его обнаженному телу, это фото было сделано недавно, в тот самый раз, когда Чжун Ли решил расслабиться и оттрахать себя пальцами как следует, но… На секунду включив разум, он понял, что фото сделано с очень близкого расстояния и с такого ракурса… Стало очевидно, что тот самый незнакомец, недавно приходивший в его квартиру, приготовивший ужин и прибравшийся, был у него дома уже не раз. От этих мыслей закружилась голова, а тело пробила крупная дрожь, но стоило ему прочесть сообщение, с которым шла фотография, как он начал задыхаться от резкого позыва рвоты.

«Не представляешь, как трудно было удержаться, чтобы не попробовать твой сочный зад прямо во время сна»

«Но я человек приличный. Как я мог, когда ты так сладко спал?»

Хотелось взвыть в этот момент, но полная аудитория людей удержала его от такого поступка. Он судорожно засунул телефон в карман брюк, а затем тихо, чтобы не нарушать лекцию, вышел из кабинета. На ватных ногах он добежал до туалета, защелкнул замок в кабинке и был готов к тому, что его сейчас действительно вытошнит. Но позыв никак не отступал и не вырывался наружу, раздражающе застряв в горле, потому что выходить было нечему. Чтобы хоть как-то отвлечься от неприятного ощущения, Чжун Ли прикрыл глаза и, тяжело дыша, начал думать. Честно признаться, сейчас даже эта задача казалась невыполнимой. Собрать мысли в кучу, а затем собрать из них полную картину, на которой все будет понятно и логично, было попросту невозможно и бесполезно, ведь главного он не знал — кто стоял за всем этим? Его руки тряслись, пока он пытался открыть дверь туалетной кабинки и выйти оттуда. Тремор не отпускал даже когда он включил кран и стал ополаскивать лицо, да так усердно, будто пытался смыть картину, стоящую перед глазами — с фотографией и отвратительным сообщением, из-за которого Чжун Ли теперь так боялся вернуться домой. Он не мог заявиться к кому-то домой, не мог попросить пожить там, потому что у него не было друзей, не было тех, кто мог бы войти в его положение. Он не мог рассказать о том, что происходит, ведь он сам пока не до конца разобрался, а подтверждений произошедшему никаких нет. Кто ему поверит? Скажут, что паренек перетрудился из-за учебы и потихоньку сходит с ума. Ох, если бы все так и было… Чжун Ли еще несколько раз посмотрел на отражение в зеркале. Его зрачки резко расширились от эха шагов, который раздался моментально по всей уборной. Парень не мог понять, откуда исходит этот звук. Это заставило его судорожно осмотреться по сторонам, хватая губами воздух. Главное дышать. С каплями воды смешался и пот, который стекал по дрожащим скулам на кадык, что дергался от частых сглатываний. Чжун Ли точно сходил с ума. В уборной никого не было. Он хотел спокойно выдохнуть, но не мог.

***

Чжун Ли в полном беспамятстве дошел до дома. Вернувшись тогда на пары, каждый заметил его побледневшее лицо, но никто не стал лезть. И парню было очень жаль, что этого никто не сделал. Дорога до дома больше не казалась легкой и родной, она обременялась осознанием, что в какой-то момент он вернется не в пустую квартиру. Вот черт. Все вновь вылизано дочиста. Чжун Ли не нашел в себе силы даже удивиться. Он лишь нервно поджал губы до покраснения, а затем, наспех разобрав вещи, заперся в своей комнате. Словно это могло помочь, словно это могло его защитить. Весь вечер он просидел там: сначала метался из одного угла комнаты в другой; какое-то время сидел и пытался думать о чем-то отвлеченном, понимая, что ни к чему паника не приведет; после — сел на кровать, понимая, что больше не может этого терпеть. Постель прогнулась под весом парня, который устало сел на нее и обреченно откинулся назад. Глаза закрылись сразу же, стоило голове коснуться мягкой кровати.

День 4

Чжун Ли отчетливо помнил резко проходящую грань между сном и реальностью, которая не давала ему окончательно уснуть, словно та грань ограждала его от опасности. Но из-за ставшей такой привычной усталости он не мог ни уснуть, будучи спутанным в собственных мыслях, ни полноценно проснуться. Он медленно приподнялся и откинулся на спинку кровати, с протяжным стоном провел по онемевшим после сна бедрам. Парень даже не переоделся после прихода с университета, так что вся его одежда была помятой, но она и не была настолько грязной, чтобы задумываться о том, как бы привести ее в порядок. Потерев пару раз глаза пальцами, Чжун Ли все же смог встать. Всюду — полная тишина, а значит сейчас тут никого не было. Это немного, но радовало. Он достал телефон и ужаснулся, понимая, что опаздывает. Но делать было нечего. Пусть и с опозданием, но он все-таки должен прийти. Статус студента, который всегда получал отличные оценки и никогда не прогуливал, должен был сыграть свою роль. Постепенно каждая мелочь, к совершенству к которой стремился парень, перестала иметь какой-либо смысл. Он смертельно устал, пытаясь перепрыгнуть гору и взять свою жизнь под тотальный контроль. Если раньше он не допускал ни единой мысли о том, чтобы пропустить пары из-за плохого самочувствия, то сейчас только об этом и думал. Но в любом случае, было уже слишком поздно — причесавшись, умывшись и сделав минимальные сборы, вышел из квартиры. Всю дорогу до университета он то замедлялся, то ускорялся. Повсюду слышалось чье-то дыхание, чужие шаги, который иногда звонко отбивались эхом в ушах, а иногда становились гулкими, отчего создавалось ощущение вакуума, в котором находились все чувства парня. Кто-то точно следил за ним. Не просто кто-то, а тот человек, что делал все это — все, что заставляло даже в собственной квартире, ранее уютной и мирной, дрожать от страха. Зачем ему это все? Был ли это его знакомый, желающий отомстить, или же кто-то, кто хотел поиздеваться? Зайдет ли он дальше или остановится на этом? Теперь Чжун Ли видел в любой детали угрозу, теперь он боялся всего — каждого шага, каждого звука и прикосновения. В голове невольно начали всплывать воспоминания о присланных сообщениях незнакомца, отчего тошнотворное чувство притупило ясность. Подойдя к университету, Чжун Ли бросил уставший взгляд на корпус и незаметно вздрогнул от пришедшего на телефон уведомления. Это мог быть кто угодно — одногруппники, студенческий чат, знакомые или, на крайний случай, родители. Но выбор пал на то, что в последнее время доставляет больше всего проблем. Незнакомый номер. Не тот же самый, номер был иным, что заставило Чжун Ли сначала облегченно выдохнуть, но, открыв содержимое сообщения, занервничать вновь. На этот раз незнакомец прислал более интимные фотографии. В момент, когда Чжун Ли не просто спал, а ласкал себя на кровати. Лицо залилось краской, но он изо всех сил пытался сдержаться, чтобы не разреветься прямо здесь. Никому нельзя знать, абсолютно никому. Тогда вся его жизнь пойдет под откос. Он не стал рассматривать сообщения, не стал ждать новых, потому что знал, что их не будет, а если и будет, то ничего, кроме пошлостей, он в них не получит. Чжун Ли молча прикрыл глаза, шумно выдохнул и убрал телефон в карман брюк, пытаясь напрячь хоть что-то оставшееся в голове, чтобы подумать. Получалось плохо. Точнее не получалось абсолютно. Вспомнилось, что он опаздывал, но вместо того, чтобы ускориться, сделал лишь пару шагов вперед. В глазах резко потемнело, а тело всем весом придавило к стене у входа невидимой кувалдой. Он слышал какие-то шумы и голос рядом с собой, но не мог разобрать, кому конкретно он принадлежал. Вокруг Чжун Ли собралось несколько студентов, видимо, обеспокоившись его состоянием. Но парень уже ничего не видел и не слышал. Сознание покинуло его.

***

Открыв глаза, Чжун Ли видит знакомый потолок, знакомые стены и окружение. Парочка кактусов на подоконнике, тени от выглядывающего из окна солнца на шкафу и чье-то придавленное рядом с его постелью место. Не сразу, но он осознал, что оказался дома. Он хотел было испугаться того, что рядом кто-то сидит, но увидев, что это был его одногруппник — Итер, — перестал волноваться и облегченно выдохнул. Блондин какое-то время молча оглядывал болезненно-бледное лицо Чжун Ли, а затем приложил тыльную сторону ладони ко лбу парня. Тот машинально прикрыл глаза, не в силах выдавить из себя даже одну фразу. Но Итер понял все по одному лишь взгляду. — Ты потерял сознание прямо перед дверьми факультета. Пришлось изрядно повозиться, чтобы донести тебя до дома. — Разумнее было бы вызвать скорую, — хрипло отозвался парень, укутываясь одеялом по самый нос. Вдруг колено нещадно закололо. Видимо, он ударился ногой, пока терял сознание. — Я так и хотел, но… Мне помог какой-то парень. Он сказал, что он твой близкий друг. Я ведь даже не знаю адрес твоей квартиры, — блондин пожал плечами и отвел взгляд, кивая глазами. Температура была, это чувствовалось по горячему лбу. Студент взял градусник, тщательно встряхнул его, а затем протянул Чжун Ли. — Он настаивал повести тебя домой. Теперь им осталось лишь ждать. — Близкий… Друг? — сердце парня пропустило удар. Медленная ритмика ускорилась мгновенно, отбивая барабанную дробь в ушах, что эхом проносилось по всем мыслям, даже самым потаенным. Чжун Ли не мог утверждать точно. Он вообще ничего не знал и не хотел верить в то, кем мог быть так называемый «близкий друг». У парня нет друзей, к сожалению или к счастью. — Прости, я в этой спешке у него даже имя не спросил. Но он, кажется, был действительно обеспокоен твоим состоянием. — Вот как, — парень достал градусник и приподнял его над лицом, щурясь, чтобы разглядеть цифры. — 37.8. — Достаточно высокая. Я оставлю тебе лекарства, который дал твой друг. Кажется, он собирался навестить тебя позже. «Надеюсь, мы никогда не встретимся», — подумал Чжун Ли и слабо кивнул Итеру. — Спасибо тебе, что помог. — Я рад, что ты живой. Честно говоря, мы так испугались. Тебе стоит отлежаться несколько дней дома, чаще питаться и больше спать. С учебой ты совсем забыл о покое. Чжун Ли промолчал, зная, что тот был абсолютно прав, но и обещать выполнять эти требования он не мог, потому что руки опускались, потому что неизвестность пугала, а ожидание томило. Все это вперемешку не давало ни капли покоя в океане страха, который последнее время сопутствовал Чжун Ли практически везде. Только сейчас он понял, что действительно в опасности. «Собирался навестить? Прошу, пусть это будет блеф…» — Спасибо за беспокойство. Пожалуй, ты прав. Я отдохну пару дней. — Я буду скидывать тебе все лекции и задания, так что можешь не волноваться, хорошо? В ответ последовал уставший кивок. — Мне нужно идти. У меня еще остались занятия. Отпишись, когда тебе станет лучше.

***

Чжун Ли никогда, сколько себя помнит, не спал настолько долго. Он забыл, каково это — отдыхать и лениво обнимать подушку, поджав ноги под себя, каково забыть об учебе хотя бы на несколько дней и просто отдаться в сладостную пелену сна. Сделать последнее он так и не смог. Чувство тревоги не давало уснуть и вынуждало просыпаться в самые неприятные моменты: то солнце настырно светило в глаза, выйдя из-за туч; то звуки машин, проезжающих неподалеку по трассе пробуждали его от чуткого сна; то выразительные шумы, которые вбивались в сознание еще острее, чем любой ранее перечисленный звук. Парень даже повернуться боялся к приоткрытой двери, потому что знал, что в какой-то момент за ней может оказаться он. Мурашки по коже, а все тело трясло, как в самый холодный зимний вечер, заставляя сверху накинуть еще одно одеяло, прячась в этом мягком царстве, которое точно уж не спасет принца от главного злодея, которого он даже в лицо не знал. И это незнание в какой-то момент стало яро раздражать. Ночью, когда температура наконец спала, Чжун Ли проснулся. Все его тело было потным, а озноб до сих пор беспокоил трясущееся естество. Он ворочался, что-то невнятно бормотал и изредка выл в голос, который заглушался подушкой, крепко прижатой руками. Сон не шел совсем, так что в какой-то момент он перестал пытаться, хотя очень хотел проспать ближайшую вечность. Некоторое время он лежал с закрытым глазами и просто думал. Получив малую, но такую необходимую дозу сна, к нему вернулся рассудок и какое-никакое критическое мышление. За окном прогремел гром, от которого Чжун Ли едва вздрогнул и все же распахнул глаза, а затем сел на постель, укрывая себя по плечи одеялом. Тело казалось грязным от пота и болезни, которая внезапно, но по очевидным причинам, посетила парня. Играться со здоровьем стало его хобби в последнее время. Градусник показал 36.4. Уже хорошо. Хоть температура и была немного ниже нормы, но Чжун Ли решил, что может позволить себе сходить в душ. Спустив ноги с кровати и устало, словно в замедленной съемке, он ступил на паркет, тут же падая обратно на постель и тяжело вздыхая. Повторив действие, стал держаться за стены, потому что в глазах стали вспыхивать чернильные пятна. Видимо, он слишком резко встал. Горячая вода принесла облегчение и немного прояснила мысли. На некоторое время он даже забыл, что за ним кто-то наблюдал, кто-то приходил в его квартиру, словно домовой. Только незнакомец четко давал о себе знать, чтобы Чжун Ли постоянно помнил о его существовании. Проточные капли помогали смыть всю ту грязь, что парень ощущал в последнее время, они очищали спутанные мысли, которые Чжун Ли все никак не мог вытащить из себя — опутано было не только внутри, но и снаружи. Учеба всегда была на первом месте, но вчера страх взял верх над ним окончательно. Цель — закончить учебу с отличием — уже казалась менее достижимой, как и ощущение безопасности, ощущение того, что в ближайшее время он из этого дома живым не выйдет. «Откуда у него ключи от моей квартиры? Как он смог попасть сюда и делать все это прямо за моей спиной… Фотографии…» — Чжун Ли провел по своему лицу ладонями, смывая прилипший пот и вновь прикрывая глаза. «Он сам их тут делал? Или же… Он делал их со скрытой камеры? Как бы иначе он знал, когда я уходил из дома? Ему нужно было время, чтобы прибраться здесь». В этот момент его осенило. Тело прошибло осознанием, что камера была где-то в его спальне и, возможно, не только там. С этой мыслью он тут же вышел из душа и, наспех обтеревшись полотенцем, надел домашнюю футболку и мягкие черные штаны. Что-то внутри него щелкнуло. Вместе с резким пониманием ситуации пришло и чувство вины — почему он не мог додуматься до этого раньше? Чжун Ли быстро направился в спальню и стал искать. Он забыл, с какого ракурса были сделаны фотографии, потому ему пришлось открыть диалог, который он очень хотел удалить, чтобы не видеть этого, но так и не смог. Знал, что это может пригодиться. Он понимал, что сейчас за ним наверняка наблюдали или, как минимум, камера работала. Чжун Ли старался сохранять спокойствие на лице, даже увидев те фотографии вновь. Тело прошибло током, но он все еще не показывал этого. «Снимок сделан прямо перед задней частью кровати, достаточно высоко…» Таким образом, вычислить ракурс было довольно легко. У парня перед кроватью стояло несколько полок и шкаф. Он убрал телефон в карман штанов и повернулся в сторону стены. Чжун Ли тщательно осматривал каждый уголок, каждый сантиметр, не представляя, каких размеров могла быть камера. Кажется, она была крошечной, раз на полках ничего не обнаружилось. Сердце заколотилось в бешеном ритме, а глаза округлились, когда он увидел небольшой кусочек объектива, который был скрыт за листьями растения и за книгами, вплотную стоявшие друг к другу. Юноша тут же раздвинул книги и взял маленький прибор в руки, понимая, что это еще не конец. Легче ему совсем не стало. Была глубокая ночь и даже то, что он нашел камеру видеонаблюдения, не означало победу. «Утром нужно поехать в полицейский участок. Он наверняка вскоре узнает о том, что я нашел камеру, так что я теперь еще больше в опасности, чем был». Чжун Ли вздрогнул и чуть не выронил камеру из рук от неожиданной вибрации в кармане домашних брюк. Он отложил камеру в небольшую коробочку, первую попавшуюся на столе, а затем накрыл ее крышкой. Уведомление пришло с неизвестного номера, нового, третьего. Уже было понятно, кем оно было отослано. Парень тонкими дрожащими пальцами провел по дисплею смартфона и открыл диалог. Он нервно закусил нижнюю губу и вдруг надавил на нее зубами, когда стал читать присланное сообщение.

«Привет, Чжун Ли! Рад, что тот парень, твой одногруппник, согласился помочь мне донести тебя до дома. Было бы проблематично, если бы ты попал в больницу, ха-ха. Надеюсь, ты как следует выспишься, а еще начнешь нормально питаться. Учеба — не самое главное в жизни, чтобы из-за нее подрывать свое здоровье. Ты большой молодец и заслужил этот отдых»

Слова поддержки полностью перекрывались тошнотворным чувством страха, которое застряло поперек горла и все никак не могло выйти наружу. Чжун Ли не смог заставить себя смотреть на это сообщение еще дольше, так что с нервным вздохом отключил телефон и сел на край кровати. Его взгляд был устремлен на собственные руки, что дрожали от понимания собственной беспомощности, от понимания, что до утра он, возможно, и не доживет. Парень с силой сжал телефон в ладонях и это заставило кончики пальцев под ногтями побелеть от ужаса. Еще некоторое время он молча смотрел в одну и ту же точку, но взгляд был абсолютно пустым и был вовсе не здесь, а где-то между реальностью и собственным сознанием. Вдруг Чжун Ли подорвался с постели и, оставив телефон на кровати, пошел на кухню. Он метался глазами по кухонным приборам и остановился на магнитной ленте, на которой висело несколько ножей. Взяв небольшой, но самый острый из них, он вернулся в спальню и укрыл нож под подушкой. Так он чувствовал себя гораздо спокойней.

День 5

Всю ночь парень не сомкнул глаз. Ему казалось, что все в порядке, что он сможет продержаться до утра, хотя бы до раннего, чтобы взять камеру видеонаблюдения и как можно скорее направиться в полицейский участок, но в итоге его сразила температура, которая была слишком ощутимой, чтобы дальше бодрствовать, и он уснул. Возможно, он был настолько уставшим на фоне происходящих событий, а может быть, он расслабился от мысли, что под его подушкой лежал нож. Тут уже было не до мыслей о рациональности его действий. Он просто хотел защитить себя так, как только это было возможно. И с момента пробуждения абсолютно все пошло не по плану: начиная с того, что температура никуда не пропала, заканчивая звуками журчащей на кухне воды, которые заставили мозг подать сигнал на пробуждение. Он ведь был в квартире один, никто не мог зайти. Никто, кроме него. Сердце Чжун Ли пропустило удар и заставило все внутри сжаться. Он так хотел бы свернуться в клубок под одеялом в надежде на спасение, но он не ребенок, а это не детская страшилка, — это реальная жизнь, в которой к нему никто не придет на помощь. Темноволосый судорожно огляделся по сторонам: телефона на столе, там, где он оставил его этой ночью, больше не было, а коробка, в которой лежала камера, была открыта. Внутри — пусто. Юноша старался издавать как можно меньше звуков, чтобы не спровоцировать незнакомца на приход сюда. Деваться было некуда, он уже заходил в спальню, он видел его, смотрел на него и, наверняка, уже знал, чего хотел от Чжун Ли. Парень настолько глубоко завис в своих мыслях из-за желания абстрагироваться, что не услышал приближающихся шагов и скрипа двери. — Доброе утро, Чжун Ли, — голос, пропитанный нежностью, незнакомый, но уже внушающий лишь ужас и страх. Чжун Ли остался сидеть на кровати, опираясь ладонями на подушку, под которой он ощутил легкий силуэт холодного оружия. Это было его единственным спасением, единственным, что могло помочь в этот момент. Осторожность и рациональность ушли далеко на задний план. Мысли расплылись тут же, стоило парню встретиться взглядом с незнакомцем, что расслабленно стоял в проходе спальни и, кажется, вообще не был ничему удивлен. К горлу подступил ком, так что юноша растерянно смотрел в голубые глаза, затуманенные хитрой улыбкой. Рыжие волосы были слегка помяты под черной кепкой, но из-под нее четко виднелись кудри. Темноволосый старался запомнить внешние особенности незнакомца, надеясь, что ему это пригодится, надеясь, что еще не все кончено. Чжун Ли дрожал мелкой дрожью, но с каждым шагом рыжеволосого ближе к нему, он все сильнее вжимался в спинку кровати. Чего он вообще опасался? Студент и сам не знал. Он пересчитывал все ситуации в голове, в которые этот парень когда-либо вмешивался, но ни одна, кроме злополучных фотографий, не исходила из злых намерений. Но, как минимум, это было ненормально. — Ты так дрожишь. Да на тебе лица нет, — он присвистнул и плюхнулся на кровать рядом с Чжун Ли, заставляя того поджать колени и шумно сглотнуть. Адреналин в крови зашкаливал. Парень не знал, куда деть всю ту резко перевалившую энергию, но хотелось выплеснуть ее как можно скорее. — К-Кто ты такой? — только и смог выдавить Чжун Ли, все еще напуганно хлопая глазами в его сторону. — Мое имя не так важно, но, думаю, ты можешь звать меня Тарталья, — голубоглазый снял кепку и отложил ее в сторону, на край кровати, после чего придвинулся ближе к сжавшемуся юноше. — Вот черт, вблизи ты выглядишь еще более привлекательным, — чужая бледная ладонь прошлась по икрам ног, которые Чжун Ли зашуганно прижимал к себе под слоем одеяла, а затем переместилась на плечо, тогда Тарталья подсел вплотную к парню, чтобы было удобнее доставать. По телу прошла дрожь и он чуть не подпрыгнул от неожиданности, пытаясь обеими руками спихнуть ладони. Но тот оказался в разы сильнее. Он с лёгкостью взял обе руки парня и сжал запястье в одной руке. — Не бойся меня. Я не причиню тебе вреда. Я всего лишь хочу прикоснуться к тебе. Я столько всего сделал для тебя за последние дни. Неужели ты не благодарен? Что-то в этой фразе взбесило Чжун Ли. Адреналин в край разбушевался, заставив студента выбить коленом собственные руки из чужой хватки, а затем достать нож из-под подушки. Механизм «бей или беги» перекрыл всякую жалость, боязнь ранений и крови. Чжун Ли успел выставить нож и порезать его по той же руке, что трогала его. Он задел внешнюю часть запястья, не особо думая, как делать это правильно или искусно, лишь с силой размахивая им по сторонам. Рана на чужой руке сразу же дала о себе знать. Она начала сильно кровоточить, но этого оказалось недостаточно, чтобы Тарталья не сопротивлялся. Он тихо заматерился, на секунду зашипев от боли, но быстро выхватывая из руки опешевшей жертвы нож, бросая его в сторону, а затем заламывая его запястья здоровой рукой. У Чжун Ли не получилось. Не получилось спастись. Он продолжал дергаться, потому что надеялся, что ему выпадет шанс, когда от полученного ранения он отвлечётся и потеряет бдительность, но этого не происходило. Тарталья так сильно сжимал его запястья, что на них наверняка останутся синяки. Эта мысль заставила юношу тяжело всхлипнуть, наконец стопроцентно понимая одну простую истину — это конец. Неважно, что делал Тарталья до этого, насколько пассивным он был, в отличие от того, что происходит сейчас. Чжун Ли допустил ошибку, и тот вряд ли оставит это безнаказанным. — Ох, Чжун Ли. Тебя, видимо, не учили обращаться с ножом. Ты ведь мог ранить не только меня, но и себя, — перед темноволосый предстала жуткая картина: этот парень улыбался настолько безумно, будто ничего человеческого в нем уже и не осталось. Сбежавший из Преисподней демон в человеческом обличии, что смотрел на него раздраженными, тусклыми, потёртыми глазами, пока рука кровоточила. Но на его лице даже мускул не дрогнул, словно это была лишь царапина. — Что ж… Это меня о-о-очень обидело. Не думаешь, что неприлично вести себя так, м? — Тарталья приподнял его за руки, заставляя приблизиться к его лицу. — Пожалуйста… Я… Я не хотел, — Чжун Ли судорожно бегал глазами по чужой улыбке, чувствуя, как слезы еле держатся на уголках глаз. — Мне так жаль… — Что ж, раз ты сам извинился, то я дам тебе немного времени, чтобы прийти в себя, но затем… Тебя ждет наказание, — вдруг парень отпустил его руки, и быстро схватил нож. Он вертел его на своих пальцах с опасной улыбкой. Создавалось впечатление, что этот нож в любой момент мог оказаться внутри Чжун Ли. — А это я, пожалуй, уберу. Не хочу, чтобы твое прекрасное личико пострадало. Ты ведь тоже этого не хочешь, не так ли? — дикая усмешка. Незнакомец ушел, закрыв за собой дверь. Чжун Ли отдаленно слышал, как тот быстро вытащил аптечку, — видимо, уже давно знал, где она находилась, — перевязал и обеззаразил рану, после чего вернул нож на магнитную ленту. Чжун Ли не дышал все это время. Он замер, зажмурился и только молча прислушивался ко всем звукам, что могли проникнуть в его комнату. Тарталья вернулся в скором времени. Ничего не изменилось. Чжун Ли застыл в том же положении, утратив всякую надежду на спасение. В этом уже не было никакого смысла, ведь Тарталья все просчитал: спрятал все средства связи и запер дверь перед тем, как уйти на кухню. Он даже успел перевязать рану и остановить кровотечение. По всей видимости, порез оказался не глубоким, хотя крови было прилично. Чжун Ли никогда не был в таких ситуациях. Не знал, что делать. Не знал, как спастись. Он мог сделать только одно. Абстрагироваться. Но это казалось простым лишь на словах. Его тело задрожало тут же, стоило Тарталье войти в комнату. Холодные голубые глаза представляли, что сделают с ним. Чжун Ли не хотел верить, но был в этом уверен. Он вжался в изголовье кровати и приобнял себя за колени, чувствуя на себе гнетущий взгляд. Сердце замерло, но никаких слез. Чжун Ли не мог плакать. Он знал, что тем самым только сильнее раззадорит незнакомца. Но унять тремор он не мог. — Удивительно, как всего за несколько дней можно узнать о человеке так много. Думаю, если бы ты узнал о моем существовании раньше, было бы не так интересно, не находишь? Поведение человека в корне меняется, стоит другому помаячить на горизонте, — Тарталья плюхнулся на кровать так, словно она принадлежит ему. Словно вся эта квартира его. Возможно, сейчас в этом была доля правды. Ведь Чжун Ли чувствовал себя, словно в чужом доме. — Зачем ты все это делаешь? — Ты показался мне забавным. Прилежный студент, который выбивается из сил ради достижения целей. Крайне необычный типаж в наше время. Скажем так, мне стало тебя жаль. Поэтому я решил немного помочь, — Тарталья лег поперек кровати и подложил ладони под голову, переводя взгляд на сжавшегося парня. — Поставил камеры, чтобы знать, когда я мог прийти и навести тут порядок. Оказывал знаки внимания. И даже не думал, что идеальный Чжун Ли занимается такими непотребствами у себя дома, — уши студента моментально покраснели. Он на секунду перевел взгляд на Тарталью, а затем вновь опустил его. — Скрытый ото всех за стенами этого дома. Никто не слышал эти стоны. Не видел этого тела. Никто. Кроме меня. — Это неправильно. Следить за другим человеком, — голос предательски дрожал, но Чжун Ли не мог опустить руки. Возможно, он не мог противостоять физически, но вся его душа была нацелена на спасение. Было страшно, но разве в такой ситуации есть что терять? — Ты не в тех условиях, чтобы диктовать, что правильно, а что нет, мой милый Чжун Ли. Все, что произошло и происходит сейчас, было запланировано. Я изучал тебя. Знал, как ты поступишь. Знал, что ты это скажешь, — голос был омерзительно ласков. От него все тело трясло. Чжун Ли очень хотел сорваться и убежать, но у него не было и шанса. — Неужели ты думаешь, что возможно понять человека полностью? — тихо спросил парень, сжав руки в кулаки. — Конечно же нет. Но я управляю тобой и твоим страхом, соответственно я понимаю тебя так, как никто другой, — Тартальи пожал плечами, закинув ногу на ногу. Он лежал так расслабленно и выглядел уязвимо. Чжун Ли мог попробовать снова. Только в его голове возникла очередная мысль о побеге, как вдруг незнакомец поднялся и сел на колени перед студентом. Он мельком посмотрел ему в глаза, и на душе стало тошно. В глазах было абсолютное безразличие и холод. Губы исказились в довольной улыбке. Оскал и тихий смех. Чжун Ли вжался в спинку кровати со всей силой, будто надеясь провалиться сквозь стену и исчезнуть. — Никогда не понимал, как можно погрузиться во что-то так сильно, забыв о сне и голоде. Ты — поразительный, — Тарталья положил ладони на осунувшиеся колени, оглаживая силуэт, а затем сжимая внешние стороны бедер. Чжун Ли тихо пискнул и сжал локти незнакомца в попытке оттолкнуть. — Я видел каждый изгиб твоего тела, пока ты мастурбировал. Не мог дождаться нашей встречи, — он с силой раздвинул ноги парня, но, встретив сопротивление, взял его за руки и болезненно сжал. Тарталья грубо кинул его на центр кровати животом книзу и прижал собственным весом, не давая ни шанса на подъем. Чжун Ли покраснел от понимания, что между ягодиц ему упирался чужой стояк. Он постарался отодвинуться, но сделал только хуже, чувствуя, как возбуждение незнакомца стало только сильнее. Пижама чуть сползла от ерзаний, оголяя бледную спину с выпирающими костяшками. Парень закрыл глаза, чувствуя, как ресницы стали мокрыми. Он должен был сдерживать слезы. Он не мог дать Тарталье повод усугубить ситуацию. — Удивительно, как такой парень до сих пор не нашел мужчину. Должен же быть хоть кто-то, кто тебе нравится, — рыжеволосый одним движением стянул спальные шорты, оголяя поджатые ягодицы и основание ног. Чжун Ли продолжал молчать. — Лучше бы тебе не игнорировать меня. — Н-Нет. Никто не нравится, — парень спрятал лицо в изгибах локтей, стараясь ровно дышать. — Что ж, тогда мне очень повезло. Я буду у тебя первым, — Чжун Ли почувствовал, как Тарталья облизнулся и томно выдохнул. Он прижался членом сквозь штаны между ягодиц и резко шлепнул, заставляя студента выгнуться в спине. — Как давно ты мечтал, что тебя трахнут? Наверняка часто представлял себе это. Но точно не так, — его рука с силой сжала ягодицу, затем шлепнула, оставляя красный след. — П-Прошу… Остановись, — от этих слов сердце упало в пятки. Чжун Ли снова начал вертеться, пытаться улизнуть, но его придавили и он задыхался. — Я не хочу… Чжун Ли отчего-то казалось, что он сможет вытерпеть это, сможет преодолеть. Но тогда всю жизнь будет ненавидеть себя за то, что отдался без боя. Но паника взяла над ним верх. Даже осознавая, что эти мольбы ничем не помогут, он должен был продолжать. Отвлечься от страха, отвлечься от предстоящей боли. Отвлечься хоть на что-нибудь. — Ты, может, и не хочешь, а я очень хочу, — он завел руки под одежду и провел ладонями по холодной от страха коже. Тело покрылось мурашками. — Ты так сильно ранил меня. Я должен получить хоть какую-то компенсацию от тебя… Чжун Ли запинал парня стопами, но это никак не помогло: он пересел на самый низ ног, в итоге обездвижив его, но дав шанс перевернуться на спину. Студент знал, что никто не собирается с ним церемониться. Он совершил слишком много ошибок в своем поведении, чтобы получить смягчение от человека, который собирался сделать безумные вещи. Тарталья воспользовался этим. Он прижал руки парня к постели над его головой и стал стягивать шорты до самого конца. Чжун Ли тихо заскулил и зажмурил глаза, дергая коленями. Бархатной кожи коснулся спертый воздух комнаты, заставляя кожу покрыться стаей мурашек. Но причина была в страхе. Чжун Ли не мог открыть глаза и закрыть тоже не мог. Его разбивало между двух крайностей: он хотел смотреть, чтобы понимать, к чему ему стоило готовиться, но в то же время знать совершенно не хотелось. Хотелось спрятаться от него, от всего мира. Тартальи снял штаны вместе с трусами. Когда парень осознал это, он попытался сжаться, прикрыться руками, но незнакомец быстро развел их в стороны, шлепая по внешней стороне бедра. Чжун Ли тихо охнул и поджал губы рукой. — Ты сказал, что невозможно понять человека на все сто. Раз так, мне кое-что интересно, — студент широко раскрыл глаза в ожидании. Злобная ухмылка наводила ужас, но он старался изо всех сил себя контролировать. Чужая рука схватилась за упругое бедро и с силой сжала, затем плавно перетекла на коленную чашечку и спустилась под нее, задирая ногу. — Каков ты в сексе? Любишь ли ты кричать? Может, тебе нравится, когда над тобой доминируют? — заметив, что парень не собирался отвечать, он добавил. — В твоих интересах ответить, иначе… Нож все еще на кухне. А лично мне хотелось бы посмотреть, как кровь выглядит на твоей бледной коже, — Тарталья провел подушечками пальцев рядом с промежностью, заставляя Чжун Ли смутиться. — Д-Да… Мне нравится это, — хрипло прошептал парень, зажмурившись. Он сжал пальцы на ногах. — Нравится что, мой милый Чжун Ли? — уточнил Тарталья. Он раздвинул подрагивающие колени и маняще улыбнулся над полувставшим членом. Чжун Ли ужасно боялся, не хотел того, что сейчас произойдет, но тело реагировало не так, как того желал он сам. Избавиться от чувства стыда казалось невозможным. — Н-Нравится… Когда… — Чжун Ли тяжело задышал, когда приоткрыл глаза и увидел, как близко к члену находилось чужое лицо. — Когда д-доминируют, — тихо добавил он, вздрогнув. Тарталья взял член парня в рот и сжал ноги так сильно, как только мог, до синяков и болезненно тянущих ощущений. Незнакомец задрал ноги, заставив студента выдохнуть и тихо простонать. Несмотря на скользкие и горячие ощущения вокруг чужого рта, Чжун Ли почувствовал свободу рук и стал сопротивляться: он толкнулся стопами в плечи Тартальи и старался как можно более болезненно сжать локоны рыжих волос. Но парень будто знал, что произойдет нечто подобное. Он тут же вынул член изо рта, надавил на ляжки и со всего размаху шлепнул по ягодицам, задевая поджатые яички. Чжун Ли почувствовал, как на глаза выступили слезы. Он постарался незаметно сморгнуть их, изо всех сил сдерживая вырывавшийся голос. Он уже пожалел о том, что сделал это. На что же он надеялся? На то, что он отпустит его по доброй воле? Жизнь никогда не была к нему благосклонна. С чего бы сталкеру быть? — Какой же ты, блять, непослушный. Что ж, любишь, когда над тобой доминируют, грязная ты шлюха, — Чжун Ли успел запомнить, как выглядело обыкновенное состояние Тартальи: его взгляд абсолютно пуст, а на лице улыбка. Сейчас он был в ярости, глаза сверкали ярким пламенем, а на руках вспухли вены. С этим же к студенту пришло понимание, что он только что сам вырыл себе могилу. — Раз так, то я тебе это устрою. Чжун Ли грубо толкнули на пол. Голой задницей он почувствовал холодный пол и весь сжался. Кажется, он ударился об угол кровати, но сейчас все его мысли были о том, что произойдет далее. Тарталья быстро вышел из комнаты и запер за собой дверь, вернулся через пару минут с веревкой. На вид толстой и тугой. Он рывком схватил парня за длинные густые волосы и придавил к краю кровати, затем схватил запястья и завязал обе руки в тугой узел. Веревка начала давить на кожу почти сразу. Чжун Ли старался двигаться как можно меньше чтобы было не так больно, но паника все нарастала. Тарталья встал на колени перед парнем, сжал руками талию и, горячо выдохнув на кожу, стал поочередно облизывать покрасневшие соски, кончиками зубов покусывая их. — Н-Нет, не надо, — Чжун Ли тихо простонал, чувствуя, как живот сворачивался в тугой узел. Тарталья не мог не заметить этого. Этой реакции, этого возбуждения. — Прошу… — Продолжай умолять меня. Я все равно не остановлюсь, — он довольно ухмыльнулся и, отринув от чужой груди, поднялся и уложил на кровать парня спиной кверху, как чертову куклу. Ладони плотными шлепками продолжали проходиться по округлым ягодицам. Чжун Ли долгое время молча сдерживался, но очередной шлепок отдался болью по всему телу, и он вскрикнул. На глаза вновь выступили слезы. Тарталья только этого и ждал. Он делал все это только для того, чтобы вытащить из Чжун Ли самое главное — эмоции. Парень чувствовал эту леденящую душу улыбку своим затылком. Тихий смешок позади вызвал у него упадок сил. Адреналин все ещё зашкаливал, но сил сдерживаться не оставалось. — Твоя попка такая мягкая. Хочется как можно дольше к ней прикасаться, но… Я не могу сдерживаться, смотря на тебя, — Тартальи достал что-то из кармана черных брюк. Чжун Ли дернулся от звука, пытаясь определить по тщетным подсказкам, что же это могло быть. Он услышал звук открытия упаковки, а через несколько секунд ощутил, как дрожь расползалась по телу. Холодная смазка на чужих пальцах подозрительно аккуратно погладила кожу вокруг колечка мышц. — Встань на четвереньки. Для твоего же удобства. Делать было нечего. Чжун Ли приподнялся. От лишних действий запястья стали гореть от тугости веревки. Он свел колени вместе, стыдливо бегая глазами по белому постельному белью. Лицо горело, но внизу отовсюду веяло холодом. Он хрипло закашлялся, когда один палец резко проник внутрь, а следом добавился и второй. Чжун Ли не было больно. Было только страшно и унизительно. — Кажется, тебе нравится. Иначе почему ты не сопротивляешься? — слова прошлись ножом по сердцу. Но что он мог сделать в такой ситуации? Ему станет только хуже, если он продолжит оказывать сопротивление. Чжун Ли дрожал от каждого гнетущего его слова. Ему было страшно. Но больше он был зол. Зол на то, что не понял все раньше. Зол на то, что так бессилен. Зол на то, что позволял использовать свое тело, как это вздумается Тарталье. Из раздумий его вывели звонкие звуки бляшки ремня и расстегивания ширинки. Чжун Ли прекрасно понимал, что сейчас будет. Все его естество сжалось в преддверии заполненности внутри себя. Он зажмурился, словно пытаясь сделаться как можно меньше, чтобы вовсе исчезнуть. Тарталья огладил алые ягодицы и обхватил бедра руками, притягивая к себе. Головка члена медленно застыла у входа, пока парень наблюдал за реакцией Чжун Ли. Было забавно видеть, как он дергался от любого движения позади себя. Он был отличным вариантом. Тарталья был счастлив, что выбор пал именно на него. Как благоразумный человек он, конечно же, дал ему время на моральную подготовку, но сам больше сдерживаться не мог. Он резко вошёл в Чжун Ли, не отрывая взгляд от того, как грациозно он выгнулся в спине, напряг плечи и громко вскрикнул. Чжун Ли больше не смог терпеть. Из его глаз потекли слезы, но не от боли, а от брезгливости и поглотившего его изнутри ужаса. Он не мог никак оттянуть происходящее. Все, что сейчас было в его силах, это попытаться закончить это как можно скорее. Послышались медленные, но резкие шлепки. Внутри было горячо, будто под слоем кипящей лавы. Тарталья стал ускоряться. Кажется, он был возбужден до предела: рычал, сжимал бедра до синяков, вбиваясь в тело так, что болели даже ягодицы от каждого соприкосновения. Сначала это доставляло какое-никакое удовольствие. Потому что у Чжун Ли не было выбора. Он старался хотя бы сделать вид, что ему хорошо. Но с ускорением толчков весь процесс стал болезненным. Студент стал тихо всхлипывать, но вскоре сорвался на громкие стоны. — Наконец-то… Наконец-то я слышу твой голос, — с наслаждением сказал Тарталья, наклоняясь и целуя его в спину черствыми и сухими губами. — Больно… Не могу больше… — внутри Чжун Ли стало теснее. Он сжимался от болезненных ощущений. Его лицо покраснело от слез и смущения. С каждым толчком руки терлись об веревку все сильнее. Тарталья стал вдалбливаться в него ежесекундно, совершенно не заботясь о состоянии парня. Он почти достиг пика, движения стали более рваными, а в конце концов он излился в Чжун Ли с громким рыком. Парень не слышал ничего, кроме чужого сбитого дыхания. Весь мир замер в этот момент, потому что теперь, хоть все и кончилось, он никуда не ушел, а его член все еще был внутри. Чжун Ли не знал, чего ждать дальше. Он постарался успокоиться и сморгать слезы, которые успели образовать небольшую лужу на постели, но из него вышли, перевернули на спину и он не успел даже осознать этого. Теперь он видел Тарталью. Эти холодные пронизывающие глаза, похотливую и изголодавшуюся улыбку. А Тарталья видел его. Поплывший от слез янтарный взгляд, полный отчаяния и усталости, красные щеки и пухлые от укусов губы. Он усмехнулся, схватил парня за подбородок и прошептал. — Придется тебе еще потерпеть, милый Чжун Ли, — с этими словами парень раздвинул ноги студента и рывком вошел внутрь. Чжун Ли громко застонал от боли. На все тело налегла ужасная слабость, а после… Тьма. Чжун Ли не помнил, сколько это продолжалось. Помнил только, как пребывал в забвении все это время. Проснувшись, он оказался один в комнате. Глаза еле открылись. В горле ужаснейшая сухость. Внизу все изнывало от боли, но он был мокрым, а внутри ощущал холод. Постепенно воспоминания о прошедшей ночи стали возвращаться на место, раскладываясь по полочкам, и это заставило Чжун Ли резко подняться с постели и оглядеться по сторонам. Сердце болезненно забилось, эхом отдаваясь в ушах. В комнате никого не было, дверь открыта, а руки развязаны. Чжун Ли в панике натянул на себя пижаму и выбежал из комнаты. Он осмотрел каждую комнату, каждый уголок, поискал за каждой дверью, но нигде не обнаружил его. Хорошо ли это? Определенно. Но… Почему тогда Чжун Ли не стало лучше? Телефон. Ему нужно было найти телефон. Что, если Тарталья оставил что-то в нем? Чжун Ли не пришлось долго искать. Телефон лежал на столе на кухне. Парень схватился за него, как за спасительную соломенку, и тут же открыл уведомления. Ему писали одногруппники, но от Тартальи не было ничего. Получается, это конец? Телефон выпал из его рук, чудом не разбившись, а Чжун Ли упал на колени перед ним, только сейчас ощущая приход колющей боли и горячих слез, которые вдруг нахлынули на него. Он был один в пустой квартире и пережил ужасное. Но история казалась незавершенной. Неужели Тарталья сделал это и просто ушел? Да. Это ничего для него не значило. Разрушение целого мира другого человека для него ничего не значило. А Чжун Ли именно так себя и чувствовал. Разрушенным, раздавленным, разбитым. Наконец, он смог отдаться эмоциям. Чжун Ли закрыл заплаканное лицо ладонями и стал рыдать навзрыд, думая о том, что ему в срочном порядке нужно переехать. На всякий случай.