no more prejudice

Ошибаться можно различно (ибо зло беспредельно, как картинно выражались пифагорейцы, а добро ограничено), верно поступать можно лишь одним путем, поэтому-то первое легко, а второе трудно; легко промахнуться, трудно попасть в цель, поэтому-то избыток и недостаток — принадлежности порока, середина — принадлежность добродетели. @ Аристотель. 1990 г. Вокруг лишь мраморные колонны, стены с изумрудной гравировкой и приглушённый, комнатный свет. Высокий мужчина в темной мантии нависает над мальчиком на полу и в презрении, будто судорогой, кривит губы. — Ты… — Почти шипит. — …Позорище нашего рода. Я не доверю тебе больше ни единого дела. Когда же мой сын будет достоин зваться Малфоем?! — Отец… — Мальчик приподнимается и в примирительном жесте выставляет одну руку вперёд. — Ни слова больше! — Срывается на крик. — Вставай и приведи себя в порядок, скоро приём у Ноттов. Сначала слегка боязливо, потом более уверенно белокурый парень поднимается с пола и бежит к ванной. Кровь течёт из носа уверенной струйкой, и поток воды степенно смывает ее с лица. В дверном проеме появляется силуэт худой женщины с черно-белыми прядями волос. Она оборачивается к коридору и, будто убедившись, что никто не наблюдает, легко поглаживает мальчика по щеке. — Мой милый… Вам обоим сейчас так сложно. — Слегка сводит брови к переносице в сочувствующей эмоции. — Не злись на отц… Драко уже заведомо знает, что она скажет. Нарцисса всегда использовала этот приём, чтобы смягчить действия тирана, с которым им приходилось уживаться. Он легко убирает руку матери и одаривает ее теплым взглядом, как бы имея ввиду: «Спасибо, но не сейчас, мам». Женщина удаляется из комнаты. Поместье Ноттов почти ничем не отличается от имения Малфоев — с уже приевшимися статуями и душившей серостью, которая чувствуется, кажется, даже в воздухе. Драко неуютно мнётся в углу, пока его родители прогуливаются по вестибюлю и приветливо здороваются с каждой как-его-там-важной-шишкой. Перед Малфоем младшим внезапно вырастает невысокая фигура с кудрявой копной каштановых волос. — Я Теодор. — Бросает мальчик и протягивает ему руку. — Драко. — неуверенно отвечает тот и принимает приветствие. — Моя комната сверху, мы можем поиграть, пока все не расселись за чертов стол. — Тараторит Нотт и бежит по лестнице. Драко, ещё раз оглядев родителей, направляется вслед за ним.

***

1997 г. — Эй, Малфой, сколько можно телиться? — Возмущенно орал Теодор. — Если из-за тебя мы опозда… — Заткнись, Нотт. Я уже готов. — Драко неспешно спустился в гостиную и все ещё зевал, отходя от сна. Одетый в белую рубашку и прямые брюки, он кинул беглый взгляд в зеркало, и парни направились к коридору. Быть Драко Малфоем — определенно клеймо. Проходить мимо первокурсников, что кидают на него пугливые взгляды и перешептываются — клеймо, быть первым в списке подозреваемых, если вдруг что случится в Хогвартсе — клеймо, терпеть немые укоры и предрассудки — клеймо, клеймо, клеймо. Не сказать, что он этого не заслужил в полной мере, но все же… Метка отвратительно сияла на протяжении всей лучевой кости в напоминание о том, кем он являлся на самом деле. Вот почему, проходя к большому залу, рука сама лезла поправлять рукав рубашки как можно ниже к ладони. Парни уселись за стол к остальным слизеринцам. — Утречко, мальчики! — сияющая Паркинсон, похожая на проворную лисицу, вклинилась между ними и потрепала по плечу обоих друзей. — Что сегодня на завтрак? Драко встал не с той ноги, посему лишь сдержанно кивнул и продолжил возиться с омлетом в своей тарелке. Над столами закружили совы, и одна из них опрокинула номер «Ежедневного пророка» рядом со слизеринцем. — Прекрати читать эту чушь, Забини. — С кривой ухмылкой заметил Драко, говоря это материализовавшемуся из ниоткуда Блейзу. Мулат уже активно хлебал кофе, перелистывая другой рукой страницы газеты. — Почему же вдруг? Тут есть и статьи, определенно стоящие твоего внимания. — Парень поиграл бровями, придвигая газету ближе к Малфою. Поразительно, как одна мимолётно брошенная фраза друга могла успокаивать зарождающуюся бурю внутри Драко? Казалось, беззаботность Нотта и Забини всегда помогала усмирить его пыл. Таким же свойством обладала лишь Нарцисса, которой привычно не хватало все эти годы в Хогвартсе. Закатив глаза, Драко кинул взгляд на статью, в которую тыкал пальцем Блейз. «И Уимбурнские осы вновь лидируют в открытии осеннего сез… Боже, Блейз, сколько лет мы знакомы?» Взгляд скользнул по новостным колонкам вниз, пропуская известия о новом министре, открытии кафе на диагон-аллее и других статичных бреднях, пока не наткнулся на что-то действительно интересное. Глаза непроизвольно расширились. — Вот и я о том же! Черт возьми, я болел за воинов Вулонгонга…. — восклицал Блейз. — Бесспорно… — поддакнул Малфой, даже не слушая. «Боже, Уотерс, видела бы ты это…»

***

Стефани избегала любого контакта с ним. В какой-то момент ей даже хотелось, чтобы сказанное злополучным слизеринцем оказалось глупой издевкой. В голове вертелось лишь: «Что? Уотерс, у тебя все с головой в порядке? Нет, не я. Что? Уотерс, у тебя все с головой… Что? Уотерс, у тебя все…» Стефани не верила Малфою — или не хотела верить. За завтраком она сидела молча и задумчиво, чем насторожила своих однокурсников. Гриффиндорцы пытались завлечь девушку в пустые беседы: Рон очень эмоционально рекламировал сегодняшнее рагу, Джинни рассказывала Стефани про вчерашнюю посиделку в трёх мётлах, а Гермиона — о недавней книжной находке. Ничего из этого, в действительности, не могло отвести внимание от главного объекта интереса Стефани. Малфой сидел напротив и разговаривал со своими друзьями. Он фыркал, если ему что-то не нравилось, усмехался с двух других ругающихся слизеринцев и очень забавно, будто маниакально вытирал уголок губ каждый раз, когда делал глоток из своего стакана. Почему Стефани стала замечать эти чертовы детали? Образ Драко Малфоя принял облик… живого человека? Если до этого в нем виделся только враг, то теперь Стефани осознавала, что он тоже может радоваться, чувствовать, жить… Казалось, что Малфой не хотел ей зла, но, вдруг это всего лишь прикрытие, чтобы рассеять бдительность и нанести ещё больший вред? Подобные мысли выводили из себя. Вот его друг показывает Малфою разворот «Ежедневного пророка», тот склоняется ближе и как-то уж слишком заинтересованно смотрит… Что он там увидел, блин? — Эй, Рон, дай-ка мне взглянуть. — Стефани легонько умыкнула у гриффиндорца тот же номер газеты, когда парень был слишком увлечён завтраком, чтобы как-либо этому воспрепятствовать. На первой странице блистала колдография с Ритой Скитер и неизвестным домом на фоне. *ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ПОБЕДИТЕЛЕМ? Новости о спорте заполнили первые полосы каждого нового выпуска «Ежедневного пророка.»Ещё недавно всё магическое сообщество Британии наблюдало за победой выдающегося спортсмена из Дурмстранга, Стефана Тошев, в международных Квиддичных соревнованиях. Как поживает победитель сейчас? По добытой нами информации, мальчик с родителями в короткие сроки покинул Болгарию. Мы не нашли свидетелей, в данный момент местонахождение семьи Тошев неизвестно. Вот что говорит лучший друг Стефана: — Скажите, Марко, когда вы в последний раз контактировали со Стефаном? — За день до пропажи. — Может, мальчик обсуждал с вами причины своего скорого отъезда? — Нет, ничего подобного я от него не слышал. — Он вёл себя как-то странно или неадекватно? — Стефан вёл себя как обычно. На этом комментарии заканчиваются. За всеми новостями следите в «Ежедневном» и «Воскресном» пророке.* Стефан, Стефан, Стефан… Имя, такое похожее на ее собственное — просто совпало? С тех пор, как Стефани уехала из Франции, она ни разу не читала новостей — либо же бегло, не вникая в подробности. Было больно видеть любое упоминание о тех днях, но сейчас, когда парень из дурмстранга исчез, она искренне испугалась за него. Что же стряслось? Она сама могла оказаться на его месте? Ей стоит разузнать про Стефана побольше. Распирало от недостатка знаний и всеобомляющего сочувствия, и девушка мысленно пообещала себе, что так просто она это не оставит. Осень подходила к концу. Занятия становились все более расслабленными, а в последний день учёбы каждый едва помнил, зачем здесь находится — мысли о скором отдыхе окутывали туманом каждую частичку сознания. Первые в этом году каникулы нагрянули каким-то образом неожиданно, подкрались из-за спины и обескуражили своей бесполезностью. Они никак не влияли на Стефани — Хогвартс, где девушке предстояло провести две эти недели, не поменялся, только людей стало на порядок меньше. Гостиная Гриффиндора вновь опустела, теряя с отъездом сокурсников Стефани частичку души целого замка. Уотерс не хотела, чтобы кому-то было неудобно из-за неё, поэтому при друзьях она натянула счастливую улыбку и шутливо прогоняла их побыстрее на перрон. Без зрителей улыбка быстро приобретала печальный окрас. Утром среды Стефани спала дольше обычного — так, как вероятно спала бы от частого стресса всегда, если бы не ранний подъем на учебу и тренировки с Малфоем. Солнце взошло высоко над башней, птицы пели свои песни уж слишком громко и одна из них даже отчаянно стучалась в окно, что-то говоря Стефани. Стоп. Девушка дернулась и устремила взгляд на источник шума. Слизеринец повис в воздухе на метле, увидев, что Стефани проснулась, он одарил ее недовольным взглядом и медленно, демонстративно постучал по наручным часам. Пару секунд прошли в немом недоумении, после чего Уотерс неуверенно поплелась к окну и отворила его настежь. — Блять, Уотерс! Решила отлынивать, раз каникулы? — рявкнул Малфой. Все его предъявления звучали крайне комично в связи с тем, как он предстал перед Стефани. — Думала, что ты тоже уедешь. Почему ты вообще не дома? — Девушка сама удивилась обыденности вопроса, но списала все на сонное состояние. — Это неважно, можно было написать письмо и спросить. Даю тебе пять минут на сборы. — Закончил он, усевшись на подоконник и отведя взгляд, будто бы ему и вовсе не было интересно находиться здесь. Подавив в себе желание высказать все, что думает, Стефани прошмыгнула в ванную и переоделась на скорую руку — почему так всегда выходит, когда рядом Малфой? Тот все ещё ждал ее в гостиной, когда девушка вновь подошла ближе к окну, она опешила, не понимая, чего Драко от неё ждёт. — Мне стоит… — Мерлин, просто садись уже. Стефани осторожно забралась на метлу, сев сзади и обхватив Малфоя за корпус, чтобы не упасть. Они тронулись — метла взметнула в воздух и пару секунд парила в свободном падении, после чего резко набрала высоту и направилась к полю, огибая замок, открывая на обозрение все его красоты. Башни становились все меньше и меньше, пока Стефани не смогла спокойно рассмотреть весь Хогвартс полностью. Сейчас девушка в полной мере ощутила величие этого места, было на удивление приятно и легко: не смущало даже горячее тело, к которому Стефани невольно прижималась. Как было нужно на мгновение почувствовать свободу! Резкое снижение к полю отдалось чем-то сродни бабочек в животе. На скошенной траве уже по обыкновению лежала ещё одна метла и небольшой сундук. Девушка подошла ближе к предметам и с интересом стала выжидать дальнейших указаний. Сегодняшняя тренировка была не самой оригинальной, но как всегда продуктивной и… закаляющей, в общем-то. Драко стоял на воротах и отражал атаки Стефани, вокруг кружили бладджеры — практически каждая деталь повторяла настоящий квиддич, если не учитывать лишь двоих игроков на поле. — Стой. — Малфой остановился. — Ты уже достаточно хорошо справляешься, усилим нагрузку. — Он достал палочку и направил на бладджер, легко вычерчивая заклинание. — Ваддивази. Но вместо того, чтобы напасть на Стефани, шар заискрился и с силой впечатался Драко в грудь. Тот издал лишь глухой стон и пошатнулся. Лицо его приняло бледный окрас, Малфой выставил указательный палец вверх и прокашлялся, а потом пробормотав что-то вроде «я сейчас» опустился на землю. Он просто стоял так с минуту, притих и держал руку около сердца. Стефани подлетела ближе и в недоумении уставилась на парня. — Все в поряд… — не успев договорить, Драко упал. Вдох. Выход. Вдох. Выход. Боже, да что с тобой такое? Соберись уже! Малфой лежал перед ней — его трясло. Казалось, что он сейчас выплюнет лёгкие — парень не прекращал кашлять. Бладджер готовился нанести ответный удар, с рваным лязгом он на секунду застыл в воздухе и тут же ринулся к парню. Все ещё оцепеневшая от ужаса, Стефани кое-как прокричала заклинание. — Фините Инкататем! — И чёрный шар упал, словно никогда не был чем-то магическим. Девушка опустилась на колени и пощупала пульс Драко. Совсем слабый. Рукой он сделал последнее поступательное движение к девушке, когда окончательно обмяк, потеряв сознание. Лихорадочно колотило все тело, не давая сосредоточиться на самом главном — как помочь Малфою? Он сейчас умрет, и это останется на ее совести. Стефани даже толком не понимала, что с ним произошло — у него повреждены органы, или сломаны кости, или отёк горловой полости? Почему он больше не дышит, черт его дери? Девушка вспоминала каждое целительное заклинание, которое знала. Она быстро излечила ушиб на груди, но понимала, что он на самом деле не являлся корнем проблемы. Ей двенадцать лет. В школьной перепалке однокурсник проклял ее, и теперь по телу расползались огромные гнойные волдыри. После бессвязных попыток исцелится Стефани села в угол, еле сдерживая слезы. К ней приблизилась Флёр. — Вот, как это делается. Репарифорс! Кожа вмиг разровнялась. — Если еще раз проклянет, используй это. — Репарифорс! — тут же произнесла девушка. Ничего не произошло. Дрожь била все сильнее. Что может помочь от удушья? Стефани сосредоточилась на том, чтобы суметь повторить движение руки для нужного заклинания. — Вулнера санентур! Оно должно было залечить раны, если те крылись глубже человеческого глаза, но Драко лишь еле заметно дрогнул, оставшись лежать без сознания. — Боже, только не смей умирать здесь! Пожалуйста! — Стефани не успела бы добежать до Мадам Помфри. Нужно срочно что-то делать. — Энервейт! Да, да! Наконец-то! Малфой задрожал, выгибаясь вперёд и вдыхая воздух так, словно только что родился. Его одолел сильнейший кашель, но лицо постепенно приобретало здоровый оттенок и становилось похожим на живого человека. — Господи, Драко, ты в порядке? — Стефани спрашивала об этом так испуганно и так искренне, что тот лишь слабо усмехнулся и развёл руки в разные стороны. — Тебе нужно в лазарет! — Обойдусь без няньки, Уотерс. — прохрипел тот — все ещё слабо и беззлобно. — Не смешно! Если не ты сам, то я лично тебя прикончу, чтобы не видеть это самодовольное выражение лица. — Уотерс все ещё нависала над ним, а Малфой полулежал, окидывая девушку совершенно непринужденным взглядом. — Я в порядке. Можем продолжать тренировку. Стефани не поверила своим ушам. После того, что только что было, он правда хочет продолжать? Сумасшедший. — Продолжим только после похода к мадам Помфри.

***

Девушка сидела на больничной койке напротив. Малфою дали зелье «Сна без сновидений», поэтому сейчас он мирно сопел, отдыхая на своей кушетке, и выглядел так приятно и невинно, как не выглядел, наверное, ещё никогда. Мадам Помфри кружила вокруг слизеринца, накладывая диагностические заклинания и с интересом изучая каждое. — Как интересно! — лишь бормотала она временами. — Что… Что с ним стряслось? — Не удержавшись, спросила девушка. — Мистер Малфой, очевидно, прогулял технику безопасности, если не знает, что нельзя накладывать столько противоречащих заклинаний на объект. — Проворчала женщина. — Вероятно, заколдовав бладджер сначала на отталкивание, а потом на атаку цели, он… отразил заклинание на себя. Таким образом мистер Малфой чуть не наслал на себя разрывающее проклятие, хотя и излечивалось оно как обычный «ешь слизней». Его внутренности превратились бы в кашу без вашей помощи, мисс Уотерс, надо же было додуматься! Исключительная работа. — Оценивающе протянула она. Стефани не хотела похвалы. Ей лишь нужно было, чтобы никто не умирал по ее вине. Драко отпустили спустя час. Откровенно говоря, никому из них двоих сейчас не хотелось вновь возвращаться к тренировке — Стефани поняла это по тому, как Малфой ненавязчиво свернул с тропинки, ведущей к полю, на путь к мосту чуть дальше от Хогвартса. Что ж, освежить мысли сейчас было бы неплохо. — Почему ты такой упёртый? До последнего не говорил, что тебе нужна помощь… — вдруг начала Стефани. — О, мы так похожи, правда? — саркастично протянул в ответ Малфой. — Ты хоть с кем-то обсудила то, что с тобой произошло, а, Уотерс? — Он остановился, и сказал уже тише: — Хоть кто-то знает о том, что ты держишь в себе неделями? От этих слов неприятно передернуло. Потому что они были слишком правдивы. Потому что звучали от Малфоя. — Я сама ничего никому не рассказываю. В этом нет необходимости. — Стефани гнула свою линию: просто так было нужно. Просто не стоит досаждать друзей своими переживаниями. — Но это неправильно. Ты не железная - так, для справки. — Бросил он, присев на досчатый мост. Стефани села рядом. — Ты сегодня спрашивала, почему я остался в Хогвартсе. Только младшекурсники так стремятся уехать домой на каникулах, те, кто постарше, хотят запомнить это место, потому что понимают — осталось не так много времени для нахождения здесь. Стефани почти растрогалась. — Серьезно? — Господи, нет. — Малфой рассмеялся, увидев ее лицо. — Отец возвращается в поместье. Нам сложно уживаться рядом. — Девушка почувствовала, что Драко усиленно выбирает слова поскромнее. — И давно у вас такой разлад? — И давно ты такая любопытная? — Лукаво бросил парень. — Нет никакого разлада. А если и есть, то он определенно односторонний — потому что мне глубоко всё равно. — Что-то не верится. — невинно протянула Стефани. Оба вдруг замолчали. — Спасибо. — сказал Малфой. — За что это? — Опешила девушка. Получить благодарность от Драко Малфоя? Поттер, подвинься-ка с места избранного! — За то, что спасла. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я не знаю, хватило бы у меня сил сделать тоже самое для кого-то настолько же ненавистного. Да, Малфой, я ненавижу тебя. А иначе и быть не может… Да? Сгущались сумерки. Звёзды проступили на ещё ясном небе, в высокой траве слышалось стрекотание кузнечиков. Они так и сидели на мосту и разговаривали. Получалось неплохо — огрызаний становилось все меньше, а диалог принимал более откровенные обороты. На секунду можно было подумать, что они друзья. Какого это — дружить с Драко Малфоем?

***

Каникулы проходили… сносно. В одиночестве можно было найти не так много занятий: например, вдоль и поперёк перечитать школьную библиотеку, проводить время в Хогсмиде, бродить по школе и случайно натыкаться на старшекурсников, знакомиться с ними… Близилось рождество. С последней встречи Драко и Стефани почти не пересекались — лишь перебрасывались иногда за приемами пищи парой фраз, натыкались друг на друга в коридорах, и, в общем-то, на этом их общение кончалось. Оставшиеся ученики помогли профессору Флитвику украсить большой зал к рождественскому ужину, повсюду царила тёплая атмосфера и прямо посередине зала высилась искрящая игрушками елка. В канун праздника Стефани присела за стол к двум милым пуффендуйкам, и на ужине они сидели вместе, ведя отвлечённые светские беседы. В этот вечер они с Драко даже переглянулись друг другу и кивнули, что на их языке можно было трактовать как «Счастливого рождества».