Чёрное платье

Чёрный лен. Приятная на ощупь ткань. Совершенно обычное, мешковатое платье с длинными рукавами. Оно колыхалось чуть ниже колен; Хината не чувствовала мягкое касание — только слезы на ресницах. Небо разразилось яростным ливнем; бабочка, пойманная коллекционером, бешено хлопала крыльями в попытке вырваться, но бесполезно — против большей силы не восстанешь. Хината поправила воротничок, губы ее изогнулись — улыбка, что месяц искушённый: светлая и хитрая. Финал Четвертой Мировой Войны Шиноби был ознаменован как величайшая победа. Победа над войной, самой сутью кровопролитных боёв и бессмысленных смертей. Лицемеры. Не через десять, так через двадцать лет альянс шиноби распадется, прошлое сотрётся из памяти неблагодарных потомков, и они вновь примутся за былое насилие; насилие, что вписано в ДНК; насилие, что является неотъемлемой частью человеческой истории. Не то чтобы Хината была лучше. А может хуже в сто крат. Откуда ей знать? На худой конец, она отправляется на похороны старшего брата. Брата, который стёр ее первый поцелуй. Брата, которому она позволила обокрасть невинность ее неопытного, неприкасаемого тела. Принцесса клана Хьюга. Он должен гордиться, что стал первым – он не видел поводов. А кем был Неджи? Побочная ветвь, не имеющая реальной власти. Хината привыкла к строгой иерархии в клане: она наивно предполагала, что в жизни будет точно так же. Неописуемо ее разочарование в стенах академии. Никакого разделения на бедных/богатых, клановых/бесклановых. Социальный статус родителей и фамилия в этом жестоком мире ничего не решали. Во всяком случае, детском. Но Хината была слишком юна, чтобы отличить один мир от другого. Репутацию среди шиноби нужно заслужить не громким именем, а собственными умениями. И она принялась жалеть себя. Отчаянно, безутешно. Что ещё ей оставалось? Тогда-то и Неджи пришел ей на помощь: после экзамена на чунина его отношение к ней неожиданно смягчилось. Он протянул ей руку и стал звать не иначе как «Хината-сама». Тот безродный, глупый мальчишка... Наруто. Хината завидовала его природному дару убеждения: как ему удавалось расположить к себе даже самых непреклонных людей? У Неджи принципы касательно судьбы тверды, что камень, но Узумаки Наруто удалось найти брешь и расколоть ее. Слово за слово – и броня чужого мировоззрения треснула, как дешевые алюминиевые пластины. А ведь она так и не смогла за все годы подступиться к брату Неджи, но этот мальчишка!.. Как ему удалось? Однажды, когда ей перевалило за двенадцать, она поймала его после тренировки с так называемым Эро-санином и потребовала объяснений. – Э-э, Хината-чан, я не понимаю, чего ты хочешь. – Наруто-кун! Она бросилась в его ноги, потому что не знала, как иначе общаться. Как иначе получить желаемое, если не вымаливать. У старших, сильных, умных. Кого-то лучше нее. Всегда были лучше, а она оставалась их тенью. Из хорошего в ней только гены, она давно усекла. – Пожалуйста, расскажи, в чем твой секрет. Что ты такого сказал Неджи, что он изменил свою точку зрения? – На ее глазах блеснули слезы – слезы жалости к себе любимой: у всех всегда все получается, кроме нее! – А-а-а, ты про наш бой на экзамене на чунина... Ну, я просто сказал, что думаю. Это мой путь ниндзя, даттебайо! И... все? Она хотела переспросить, но лишь поймала ртом воздух – мальчишка улыбнулся во все тридцать два и скоропостижно распрощался. Миновало две зимы, и ее стыд достиг апогея: она не смогла полюбить Неджи как брата, но мужчину увидела вполне. Когда он тренировался с ней, полуобнажённый, и его мышцы сокращались при каждом выпаде вперёд. Она пропускала удары и любовалась им. Густые, на редкость ухоженные для парня волосы ниспадали с плеч, что струя водопада. Какая же она мерзкая. Чем лучше тех людей, что осуждала? Такая же!.. Хината постоянно подмечала в людях зависть. Не потому ли, что это ярко выражено в ней самой? Она завидовала Неджи. Умный, красивый, стойкий гений клана. Это он должен занять ее место! Вместо нее мать должна была родить Неджи. А Хината Хьюга – не более, чем ошибка природы! Она желала лучшей доли для Неджи всегда; жалости к себе – никогда. Старший брат – единственный, чья жалость не вызвала бы в ней удовлетворения. Он возвышался над жалостью. Всех он считал равными себе, каждому давал блеснуть. Невероятный, ослепительный в своем благородстве... Она недостойна его. Однажды Хината оттолкнула его. – Прости меня, Н-Неджи, я так больше не могу! – Слезы накрапывали, голос рвался, что струна, натянутая до предела. Она убегает – он за ней. – Хината-сама! – Оставь меня, уходи! Я не хочу видеть твое лицо. Лицо, которое напоминает мне о моей слабости. Лицо, которое смотрело на меня надменно когда-то. Я до сих пор боюсь увидеть эту ухмылку. Тогда я пойму, что твоя доброта – не более, чем притворство, а я хочу верить в твою искренность! – Почему? – Он ловит ее на каком-то полигоне, черт возьми, он даже не знал, каком именно. – Чем я вас обидел, Хината-сама? Тихо, безлюдно. Вдали журчит речка, а слезы не перестают терзать Хинату. Ее сердце болит. Она съеживается, не представляя, чем оправдать себя. – Я сглупила, – Она смущённо улыбается и дёргает его за рукав, – Давай возвращаться. – Нет. Пока вы не ответите, в чем моя вина. Я хочу исправиться. Хината сжимает губы и понимает – не сможет сдержаться, когда он так настойчив. – Вина не на тебе, а на мне! Я в постоянных сомнениях... – Она сжимает волосы в кулак. – Мне кажется, я не достойна и твоего пальца. А ты тренируешься со мной, хотя это не имеет смысла, не в каждом есть талант, не каждого научишь... Я не достойна. Зрачки топят радужку. Сейчас она в иллюзиях. Она его не слышит, как не стучись в двери ее души. Неджи не остаётся ничего, кроме как притянуть ее к себе. Ее дыхание учащается: она догадывается, что сейчас произойдет, и он даёт ей время отстраниться. Она этого не делает. Брат Неджи сцеловывает глупости, что говорит Хината-сама. Впредь она следит за своим языком. А потом, на войне, он умирает. И у нее не остаётся ничего, кроме неуверенности в следующем дне. А Киба слышит, как она давится всхлипами, когда Неджи погребают; видит, как она дёргается, чтобы уйти, но каждый раз останавливает себя. Зачем? Чтобы доказать, что сильнее, чем выглядит? Что выдержит это испытание стойко, как и подобает химе Хьюга? И всё-таки она не выдерживает – уходит. На склоне срывается на бег и кубарем летит вниз. Черное платье теперь не скромное – бесстыдно задраное. Грязное, как и она сама. Акамару находит ее и лижет колени, и лает, чтобы она услышала его и прекратила упиваться страданиями, и ластится. Хината гладит пса и успокаивается; Киба сидит чуть поодаль, не возникает. Неожиданно Хината оборачивается и ослепительно улыбается. Так, как никогда не улыбалась ему. Его сердце оттаяло, возвращая давно потерянную надежду. Надежду на исцеление разбитого сердца.