Месть бывает... горячей

Жизнь продолжилась. Ванесса то и дело отлучалась в Лондон, что заставляло Хораса испытывать немало тревоги. Но однажды он застал Хеллман в доме с загадочной улыбкой. На столе лежала раскрытая папка с множеством документов. — Что это? — спросил Хорас, едва заходя в комнату. — Документы и разрешение на открытие школы молодых дизайнеров. — Так ты всё-таки добилась? — Конечно добилась, я же не вчера в бизнес пришла. — Это отличная новость. — Это ещё не все новости, — Ванесса нагнула голову, спрятав улыбку. — Вот. — Что это? — Хорас, крутил в руках документ, напечатанный мелким шрифтом. — Контракт. Королева дала разрешение на морганатический брак на особых условиях. — Ты и у королевы была? — А куда деваться. Именно королевский дом выдаёт подобные разрешения. Я всё же баронесса. — А что там надо делать в этом моргатиническом, моргапланиче… короче браке? — Так как собственных детей у нас уже не предвидится, то ты можешь стать моим законным мужем без права наследования земель и титула, без права пользования собственностью семьи Хеллман, ну и куча всего по мелочи. Если проще, ты просто остаёшься тем, кто ты есть, но с законным штампом в паспорте. — Ну это же замечательно, — Хорас просиял от счастья. Он подошёл к Ванессе и чмокнул её в губы. — Я даже не знаю, через что тебе пришлось пройти, чтобы сделать такое. — Ну просто подключила пару старых связей, — улыбнулась Ванесса. — У нас теперь новые заботы, где праздновать свадьбу?

***

— Как женятся? — Эстелла чуть не выронила чашку из рук. — Ну даёт, мамаша, снова отчеблучила. Это получается у них какая разница в возрасте? — Почти тридцать лет, — тихо вставил Джаспер. — Охренеть не встать! Во даёт! — Эстелла кружила по комнате. Её живот был уже хорошо виден, хоть и удачно драпирован платьем с завышенной талией. — Может нам с тобою тоже расписаться, а Джаспер? Джас поперхнулся чаем и вылил большее содержимое чашки себе на грудь. — Число известно? — спросила Эстелла Арти. — Да, двадцать пятое. — Эх, была бы я в форме, — сказала Эстелла, глянув на себя в зеркало. — Устроила бы им празник на просраться. — Так кто ж мешает тебе сделать это удалённо, детка? — Арти появился рядом с улыбкой змея искусителя. — Он всё же наш друг и почти член семьи, — резко вставил Джаспер, вклинившись между Арти и Эстеллой. — Мать ты можешь ненавидеть сколь угодно, но его трогать не смей. — Да и не собиралась, — Эстелла грозно посмотрела в лицо Джасперу, скинув его руку со своего плеча. — У меня своих забот… Тут она разрыдалась, уткнувшись в плечо Джаспера, прибавляя влаги и так мокрому свитеру. Джас сделал Арти жест рукой, и тот, закатив глаза, вышел из комнаты. Ему уже по горло были беременные истерики Эстеллы. Он безумно скучал по дням их лихих выездов и подвигов. Нынешняя Эстелла ему претила, отчего он уже сотый раз думал об уходе. Успокоившись, Эстелла попросила оставить себя одну, совершенно забыв о том, что вызвала мажордома для каких-то срочных дел. Джон деликатно постучал и вошёл. — Миледи, вызывали? Она нервно обернулась в сторону звука. Каждый раз, когда дворецкий попадался Эстелле на глаза, она хотела выть. В память как нарочно лезли воспоминания о поцелуях и секс, что когда то был столь желанен. И едва Эстелле стоило вспомнить запахи и стоны — её с тройной силой начинало мутить. В этот раз она едва успела добежать до туалета. Джон заботливо подошёл, присел рядом, придерживая волосы. — Уйди от меня нахер. Взгляд бешенных васильковых глаз, так хорошо знакомый Джону, только на другом лице, застопорил. Словно ситуация повторялась. Страсть, слёзы, ненависть. Почему беременность так сильно меняет женщин? В этот раз Джон не имел сомнений относительно своего отцовства. — Это не твой ребёнок, понял? Что-то говорить он не мог, не хотел и не имел права. Уже у себя в комнате Джон обхватил руками голову, чувствуя острую нехватку воздуха и жар. Он сопротивлялся этим отношениям как мог. Слишком похожие. Ванесса на самом деле почему-то не замечала, что Эстелла до одури была похожа на неё в молодости. Он заметил сразу. Он сразу почувствовал, понял, что она её дочь. Общение с Кетрин прервалось с её переездом. Ни писем, ни звонков. Лишь однажды она появилась на пороге Хеллман холла, чтобы умереть. Тайна рождения девочки с разномастными волосами так и продолжала храниться леди Хеллман. Джон знал все фамильные портреты как со стороны Хеллманов так и со стороны семьи Ванессы. Разномастные волосы не встречались. Ванесса ненавидела мужа, но причина этой ненависти никогда не была озвучена. И вроде бы слуги всегда знали, что творится в доме, а порой и в спальне своих хозяев. Однако чета Хеллман, внешне спокойная и в чём-то эффектная, была союзом огня и воды. Правда причины оказаться в постели двух баронесс, матери и дочери, у Джона была разной. Ванесса спасалась с ним от холода и одиночества, ища искренности, при этом сама не готовая быть искренней. Она не раз говорила Джону о том, что жалеет об их мимолетной связи. Но он не верил, нелюбящие головы не теряют. А они теряли на пару. Или всё же ему так казалось. С Эстеллой вышла дурацкая героическая бравада. Джон знал, что Ванесса всеми силами хотела выжить мужа, вернуть себе предприятие отца. Ткани ей были важнее материнских чувств. Джон подозревал нечистую игру, и скорая смерть сэра Генри ему была подозрительной. Но как английский мажордом он свято хранил свои мысли при себе. В отличае от супруги, сэра Генри все любили. Он был остряк и шутник, красивый, эффектный, подтянутый с идеально подстиженными усами, верный семьянин, примерный сын. Леди Хеллман с самого первого её появления в доме все боялись. Казалось иммитацией смерти дочери она добилась главного — сердечного приступа барона. И со дня нелепой смерти Кэтрин только и ждала объявления дочери. Дочь объявилась. К сожалению она была не слишком маленькой, чтобы не запомнить случайной трагедии, но и не слишком взрослой, чтобы оценить ситуацию. С её позиции злая тётка со злыми собаками намеренно убила её мать. А потом ещё и родной матерью оказалась. Их противостояние по-настоящему схожих характером разожгло пламя. А крайним в игре олимпийцев от мира моды снова стал он — Джон вечная жилетка. Он не то, что не планировал любовных интриг. В его возрасте такое было бы смешным. Скорее шок, что пережила Эстелла, переродился в ней в изувеченную страсть. Ни уговоры, ни проводы из спальни не убедили Эстеллу. Однажды Джон просто проснулся с девушкой верхом на себе и слезным шёпотом, что ей это необходимо. И первые её ласки и поцелуи почему-то сорвали ему крышу. Запах, взгляд, в Эстелле всё было напоминанием Ванессы. Они трахались как бешеные кролики, каждый зарывая в другом свою беду. Эстелла явно не хотела детей. Глупая небрежность, стоившая отношений. Возможно ей было невыносимо показываться на глаза другу. Джон видел, что Джаспер был опустошен тем, что выбор пал не на него. Эстелла поздно обнаружила беременность. Прерывать её было сложно и опасно. Теперь же ситуация накалилась. Может быть у них это семейное? Джон слышал о наследственных психических заболеваниях. Наверно и правда некоторым женщинам совершенно не следовало бы рожать. Ну или не в том возрасте, когда это кажется смертельным приговором.