Слезы Будды

- Посмотри на себя, Кецилий. - обратился Стивен, смотря на него своими зелено-голубыми глазами, в которых плескалась печаль и некоторое сочувствие - Во что тебя превратил Дорммаму. Он сделал тебя не спасителем человечества, а просто своим орудием - убийцей. Вот уже два месяца Кецилий находился в Камар-Тадже, заключенный в нечто наподобие клетки, с нанесенными на прутья и железный потолок древними, светящимися огнем, знаками, не дающими использовать в ней энергию темного измерения. Маг злился, ненавидел, проклинал мысленно и словами, но Древняя лишь приходила, вечерами, к нему ненадолго, чтобы молча, некоторое время, смотреть со стороны. После она уходила, оставляя его совсем одного, наедине со своими невеселыми мыслями, которые раздирали его изнутри. Кецилий узнал также о том, что все его ученики мертвы, но не особо сокрушался о их гибели, только лишь о том, что его цель, которую он так хочет достигнуть, в одиночку будет теперь трудно приблизить, если, конечно, он сможет выбраться. Он хотел счастья для всех и каждого, вечной жизни под крылом у Дормамму, где не будет ни печали, ни боли, ни смерти. Все эти чувства преследовали Кецилия со смерти его жены и нерожденного сына, которого они оба так ждали. Мужчину выкручивало, беспощадно ломало, от собственного бессилия, он искал любой способ, чтобы найти возможность вернуть их к жизни, даже если ради этого ему пришлось пойти на многое. Дормамму мог бы сделать Кецилия счастливым, дав ему вечную жизнь, и заодно вернув ему умершую жену. Они бы были вместе. Всегда. Но все перечеркнул этот ненавистный доктор Стрэндж, который уже успел за короткое время своего обучения в Камар-Таже, каким-то образом, после одолеть Кецилия. - Ты просто слеп, потому не хочешь принять верное решение - тихо ответил Стрэнджу маг, сидя на полу клетки и пристально изучая своего оппонента. К нему уже давно не было обжигающей ненависти, как в первую их встречу. Скорее наоборот, когда Стивен не приходил долго, Кецилий начинал чувствовать нечто наподобие тоски, что списывал на скукоту. Поначалу, каждодневные разговоры о бытии, о Дормамму, о котором Стивен отзывался нелицеприятно, выматывали, но Кецилий научился терпеть присутствие врага рядом с собой и выносить его голос. После уже, со временем, маг как-то привык и даже стал скучать без попытки доктора Стрэнджа исправить его мозги в нужную сторону. Убили бы и все, чего возится. Древняя точно не простит Кецилию того, что он сделал. Он не намерен отступаться, потому что считает себя правым, а свое видение верным. - Во власти Дормамму люди обретут бессмертие. Мы всего его заслуживаем, в том числе и ты. Разве тебе не хочется, Стивен, прекратить чувствовать себя беспомощным перед травмами или смертью? - Пожалуй, от вечной жизни я откажусь, потому что не знаю чего от нее ожидать. К тому же в книге сказано обратное. Вечная жизнь будет для тебя совсем не тем, что чего ты от нее ждешь. Перед Кецилием упал на пол тот самый томик, из которого он выдрал всего одну страницу даже не посмотрев на следующие за ней. Книга открылась сразу же в нужном месте и в ней была сказана вся правда, о которой Кецилий даже не подумал - Нет - вдруг рявкнул он, вчитываясь в написанное, со злости дергая верхней губой и носом, поднимая взгляд на Стивена, продолжающего стоять за прутьями - Это все ложь. Неправда. Последнее слово маг произнес тихо, быстро отворачиваясь, садясь спиной к своему собеседнику, этим показывая, что не желает с ним больше говорить. По щекам потекли горячие слезы, проникая в оставленные темным измерением ожоги темного-фиолетового цвета, переливающиеся сиреневым. Кецилий крепко зажмурился и скопившаяся влага на веках скользнула обильнее. Кожу стало невыносимо жечь, но маг не обращал на боль внимания, потому что давно привык к ней. Только теперь, когда все стало известно, он понял, что никогда не сможет вернуть Адрию и больше никогда не увидит ее. С годами ее образ перестал быть четким, померк и немного стерся, но раны, полученные от ее смерти, так и не зажили. - Убирайся! Пошел вон! - зарычал с дребезжанием в голосе Кецилий, ощущая как сжимает сердце, не зная как сдержать потоки горьких слез, градом льющихся по лицу, стекающим по шее и за воротник одежды. По шагам маг определил, что его оставили наконец-то в покое, поняв, что ему нужно побыть сейчас одному. Мужчина вдруг повалился вперед, грудью, прямо на покрытый циновкой пол и уткнулся в него лбом, зло скалясь от бессильной ярости. Плечи Кецилия сотрясались от беззвучных рыданий, горе, наполняющее его тело, было слишком велико, чтобы он мог держать его в себе. Под плотно сомкнутыми веками, в полной черноте, смутно виднелись лишь голубые глаза Стивена, который, по сути, вернул своему врагу разум, несмотря на полученные от него затрещины, ушибы, мелкие ссадины в ходе бурной драки в храме. Кецилий знал, что ему не врут, понимал это, потому что на полу лежала та самая книга, а не какая-то подделка. Дормамму и правда его обманул, его слова тоже были ложью, как и уверения Древней, на которую Кецилий так надеялся, придя в Камар-Тадж. В отчаянии маг сжал кулаки и, слегка прогнувшись, ударил ими по полу, чтобы заглушить терзавшие его чувства, но все было бестолку. Теперь что его ждет? Уж лучше бы эта старуха прикончила его, избавив от подобных мучений. Вынесла бы ему смертный приговор, а не держала, словно обезьянку в клетке. Кецилий уже не раз пытался отсюда выбраться, только все бестолку. Теперь ему больше не хотелось быть на побегушках у Дормамму, а отомстить ему, каким-то образом уничтожить или стереть его упоминание из всех известных измерений. Сейчас Кецилию нужна была хоть какая-то цель, даже такая, кажется совсем неисполнимая. Без нее он чувствовал себя совершенно опустошенным. Совершив ритуал, который может прерваться лишь с его смертью, Кецилий связал себя с Темным Измерением. Он не Древняя, которая умеет черпать из него энергию без последствия для себя, потому, скорей всего, оно его со временем уничтожит. Перспектива, скажем там, не особо приятная. Впрочем, днем раньше, днем позже, какая разница. Бессмертия не будет, все это лишь красивые обещания проклятого Дормамму. Он так же как и Древняя безбожный лгун и обманщик. В зале выключили свет и помещение погрузилось в темноту, в которой тут же стали кружиться призраки прошлого. Они терзали, выворачивали душу изнутри своими ледяными когтями, добираясь до самого сердца, чтобы его превратить в болезненно пульсирующий комок векового льда. Отец умер когда Мартину исполнилось всего семь лет. Несчастная мать пожелала сыну лишь крепиться и держаться, а спустя полгода нашла себе нового мужчину, который относился к своему пасынку как к дармовой прислуге. Иногда бил, не давал есть, ругал, обвиняя во всех грехах. В школе Мартин рос ребенком шустрым, но драчливым и агрессивным. В двенадцать лет он познакомился с Адрией, которую спас от задиристых одноклассников. С той поры они никогда не расставались. Адрия ушла учится в медицинский, а Мартин поступил в военную академию. Он закончил ее с отличием, и вернулся домой, чтобы сделать предложение возлюбленной. После Мартин служил по контракту, но всегда возвращался к жене. Их счастье первый раз рухнуло когда Адрия забеременела, но попала под колеса автомобиля, сбившего ее на пешеходном переходе. Ребенка женщина потеряла. Смерть нерожденного сына сильно ударила по Мартину, но вместе, с женой, они смогли справится с этим. Затем Адрия тяжело заболела. Мартин проводил все свое время у постели супруги, держа ее за руку, пока она находилась в палате реанимации. Врачи не обнадежили и вскоре прямо заявили, что жить женщине осталось всего ничего. С ее смертью в жизни Мартина началась лишь темная полоса. Он желал умереть, не хотел больше так жить...один... Адрия была его возлюбленной, его прекрасной путеводной звездой, но она ушла, покинула его. Она была его семьей. В тот же вечер, когда Адрию отключили от аппарата, Мартин разбил все руки в кровь, перевернул мебель в квартире, и сорвал голос в бессильных криках, полных отчаяния от потери.

Потеря... отголоски от которой он сможет лишь заглушить, но не восполнить, и осколки от которой будет пытаться собирать всю свою дальнейшую жизнь.

Лишь на следующее утром Стивен появился вновь, на этот раз неся на подносе тарелку с лапшой, да не одну, а целых две. Вероятно еще и для себя. Кецилий, выглядевший помятым, после проведённой без сна ночи, нашел в себе силы сострить - Древняя использует тебя еще и как разносчицу. - на что доктор никак не отреагировал, только деловито одернул свой волшебный плащик, чтобы усесться в кресло, стояще рядом с клеткой. Поднос Стивен поставил себе на колени, и сразу же принялся есть, даже не думая подать тарелку Кецилию. Лицо того поменялось. С него слетела ухмылка, а в мыслях пронеслось "Ах ты, гадина". Но Стивен не издевался, он позволил себе немного отомстить за все подколки, которым подвергался с самого начала. Его попытки вернуть Кецилия к реальности были не только ради того чтобы избежать лишних жертв, но и ради самого мага, в котором Стивен нашел родственную душу. Ведь когда-то и сам Стрэндж находился в отчаянии придя в Камар-Тадж, где видел для себя последнюю надежду. - Я где-то читал, что мастера могут питаться одним лишь влажным воздухом. - деловито заявил Стивен, отводя палочку для еды в сторону - Окна здесь открыты, а ночью прошел дождь, так что я думал, что ты уже поел. Кецилия ужасно возмутило такое отношение. Он схватился за прутья клетки, напряженно поглядев на доктора. Сначала на него, потом на поднос, а точнее лапшу, где плавала еще морковь и какие-то специи. Сделав раздражённый вдох, Кецилий медленно выдохнул, а его лицо разгладилось - Хорошо, я недостойно себя веду с тобой. Я извиняюсь, что я такой хам и грубиян, в ответ на твою попытку мне помочь. - оскалившись дружелюбно маг в надежде поглядел на тарелку с лапшой. Лишь один ее вид вызывал в его собственном желудке болезненный спазм. Вкусная наверное, но пока не попробует не узнает. Некоторое время Стивен сидел молча, а затем поднялся и подошел к клетке, чтобы поставить тарелку в специальное отверстие с заслонкой. - Спасибо - негромко поблагодарил Кецилий, беря тарелку с палочками в руки, но не присаживаясь, а начиная есть прямо стоя. И правда вкусно. С набитым ртом, конечно, не разговаривают, но... - Что теперь со мной будет? - спокойно спросил маг доктора Стрэнджа, давно смирившись с тем, что примет любой исход. Каким бы он не был, это будет достойное наказание для отступника, совершившего столько лишь из-за своей слепой веры. В конечном итоге приговор лишь приблизит его к Адрии. - Древняя сказала, что тебе нельзя сразу и быстро помочь разорвать связь с Темным Измерением. Если сделать это слишком резко, оборвав ее, ты погибнешь. Но если совсем ничего не делать, оно сожжет тебя изнутри, примерно через полгода. Кецилий саркастически заметил, продолжая набивать щеки лапшой, стараясь есть при этом аккуратно, чтобы не запачкаться. - Тпхеперь у моей жизни поягхвились хоть какие-то сргхоки, а я то, скажем тгхак, неопределённость, мне уже порядгхоком надоела. - Есть лишь один способ уменьшить воздействие Темного Измерения, это найти артефакт Маятник. Древняя считает его давно утерянным, но мне удалось найти сведения о том, что он находится где-то в Египте. Туда мы и сегодня отправимся. - Стивен попытался не обращать на попытки зелота говорить и одновременно уплетать лапшу, с набитым ртом. План был безумным, потому что освобождать Кецилия из плена было глупостью, но так приказала Древняя. Кецилий задумчиво поглядел в свою тарелку, где словно увидел как по блекло-желтой поверхности остатков лапши плывут волны песка. Жарень там будет невыносимая, конечно, но что поделать. - Мы? Значит ты меня выпустишь. - вздохнув, мужчина наклонился и поставил пустую тарелку, лапшу из которой успел почти доесть за тот отрезок времени, пока слушал Стивена. - Будь я на твоем месте, оставил бы меня здесь - Но, к твоему счастью я не на твоем месте, а на своем - буркнул доктор, а Кецилий заметил тень недовольства на его лице. Интересно, он думал об этом или нет. Ну о том, чтобы оставить зелота в клетке. Маг давно заметил, что Стрэндж любит поговорить и весьма дружелюбен к нему, хотя тот убил хранителя храма, за что его точно не должны гладить по спинке. - Сначала я хочу принять ванную. - упрямо заявил Кецилий, мечтая об этом уже давно, последний месяц уж точно. Вон в углу клетки стоит деревянная кадка и эмалированное ведро, куда, с помощью шланга, наливали воду - вот и все удовольствие. Никакой пенки для ванны, геля для душа, даже шампуня, только мыло и то хозяйственное. Стивен принялся снимать заклинаниями метки с клетки. Горящие на ней символы постепенно исчезали. Вдруг дверь скрипнула и Кецилий увидел входящую в зал Древнюю. Он бы предпочёл с ней никогда не пересекаться, а лучше одеть ей на голову то самое ведро. "Лысая тварь" подумал про себя мужчина с неприкрытой злостью, поблескивая темно-ореховыми глазами - Кецилий - произнесла женщина подходя ближе. Снова, еще раз, после их встречи в библиотеке. Кецилий - в этом слове не было больше того угрожающего тона нежели раньше. - Я надеюсь ты больше не будешь перечить своему учителю. Скривившись, Кецилий, дождавшись когда Стивен снимает все магические замки, быстро скользнул в открытую дверь клетки и, даже не взглянув, прошел мимо Древней - Теперь я сам себе учитель. - сказав это Кецилий ощутил внутренний подъем, он был свободен не только физически, но и духовно, что заставило его улыбнутся, но этого никто из посторонних так и не увидел. Перед дверью маг остановился, раздумывая над чем-то, поглядев куда-то себе под ноги, а после обернулся, чтобы посмотреть на Стивена. Прошло всего несколько мгновений, казавшиеся для обоих вечностью. Даже присутствие Древней никак не помешало. Кецилий вдруг быстро подошел к доктору Стрэнджу и положил свою широкую ладонь ему на плечо, всмотревшись откровенно в глаза, чуть склонив голову. - Спасибо - неожиданно выпалил тихо зелот, крепче сжимая пальцы, боком повернувшись к доктору. В нем он видел человека. котором теперь обязан. - Мне жаль твою семью, Кецилий. - ответил Стивен, хлопая того по краю локтя, после укладывая свою руку тоже поверх плеча зеалота. Тот кивнул, опустив взгляд, едва прикрыв глаза. - Ничего. Справлюсь. - бросил Кецилий убирая ладонь с плеча мага и пожимая плечами. Некогда тут обмениваться любезностями. Совсем недавно Стивена хотелось разорвать на мелкие клочки, а сейчас совсем нет этого нестерпимого желая растереть его порошок. Впрочем, от какого-нибудь совместного спарринга в зале, в дальнейшем, Кецилий точно не откажется, чтобы набить морду этому лощеному и самоуверенному типу, считающего самым умным себя из всех. Гордость Кецилия была растоптана, в некотором смысле, он чувствовал, что его самолюбие уязвили, показав насколько он был неправ. - Встретимся во дворе. Не опаздывай. Усмехнувшись и подмигнув Кецилий выскочил в коридор, оставив доктора в глубокой задумчивости в мыслях в том настолько его новый друг непостоянен в своих эмоциях. На самом деле, за хрустящей льдом, твердой оболочкой прятался чувственный человек, способный на любовь, безумно верный и преданный тем, кто ему дорог, готовый умереть ради собственной цели, каким бы сложным не был путь до нее.