***
должно быть незнакомая болезнь началась во время встречи с путешественником. может и во время его поисков на склоне уван с син цю. или с последним лекарством бай чжу было что-то не так. тогда экзорцист и его друг присели отдохнуть после изнурительного пути. видимо звезды и нагретый днем камень повлияли на первго. когда его друг уже начал засыпать, чун юнь тихо сказал: — луна… сегодня красивая, да? — он вовсе не дожидался ответа, просто эта обстановка, голова син цю на его плече. весьма необычно. — юнь-юнь, луну закрыли сосны. не говори глупостей, а лучше подай мне книгу. экзорцист совершенно забыл, что рюкзак был с его стороны. несколько секунд поиска и роман найден. он хотел взглянуть на обложку, но цю быстро выхватил книжку из его рук. щеки наследника гильдии слегка заалели. Через несколько секунд друг произнес «приговор»: — это подарок мадам кэ цин. очень дорогая для меня книга… как и юй хэн. возможно тогда сердце чун юня словно пронзили несколько клинков. экзорцист через силу улыбнулся: — давай пройдёмся, а то мне что-то нехорошо. — я сегодня не кормил тебя заоблачным перчиком, неужели это сделал кто-то другой? — на лице мечника появилось улыбка, но юнь покорно вынес все последующие шуточки и подколы.***
кто-то стучится в дверь комнаты экзорциста в ван шу. никто не знал где он, кроме син цю. в мыслях пронеслось: «пожалуйста, только не он, только не.» на пороге взволнованный наследник гильдии. — юнь-юнь! если бы ты знал как я волнуюсь, то не сидел бы здесь несколько недель, — в золотых глазах тревога и. еще что-то? — прости меня, — отвечает он, пытаясь не кашлять. ему действительно не стоило запираться здесь, обматывать руки и ноги бинтами, словно мумия. — ты заболел? — син цю кладет руку на его лоб, но чун юнь отстраняется. — нет-нет, что ты… — удушливый кашель, рука вся в крови, а несколько лепестков падают на пол. наконец друг замечает красные пятна на одеяле, кучу платков и цветы, ветки, чуть ли не целые кусты шелковицы на полу. — юнь, ты… — син цю плачет. никто никогда не видел, чтобы тот плакал. только смех, улыбки и иногда далеко небезобидные шуточки. мечник обнимает чун юня, но скорее сжимает, от чего в парню становится хорошо и больно одновременно. дышать и есть стало ужасно трудно, что уж говорить о ходьбе и крепких объятиях. — успокойся… — он откашлялся прямо на белоснежную рубашку цю. но вот наконец друг отпускает экзорциста. — что это, юнь-юнь? — шелковица. твои любимые цветы, если забыл. растут в легких, — далее последовал смех, переходящий в кашель. — ты. значит ты умрешь? — мечник всхлипывает. — не бойся. закрой глаза, и все будет хорошо… — его голос постепенно затихает, грудь разрывает от цветов. невероятно, даже холод чун юня не повлиял на их рост. они так быстро растут, потому что цю рядом? прорываются сквозь кожу и рвут бинты. парень мягко отталкивает гостя и вырывает из руки самый красивый цветок. син цю ошарашено смотрит на полностью красные бинты. юнь кладет шелковицу в его руку и открывает окно. в комнату врывается ночная прохлада. он с трудом взбирается на подоконник. и свешивает ноги вниз. и даже улыбается. — закрой глаза, мой милый цю. — нет, нет, нет, юнь-юнь, — син цю кидается к окну и в истерике бормочет имя экзорциста. а тот лишь толкает его в кресло. цю нащупывает в темноте церемониальный меч и садится на подоконник. он не закрыл глаза. — я люблю тебя, малыш юнь-юнь.***
на рыбака цзян сюэ падает капля крови. и еще одна. он задумчиво смотрит в небо. луна сегодня и правда красивая.