Светлячки

Lucius Zion Светлячки Эта книга - результат размышлений о трудностях и борьбе, происходящей должно быть в каждом человеке, которому хоть раз в жизни предстояло делать выбор. Выбор, долговременные последствия которого очень сложно, а порой и невозможно предсказать. Книга «Светлячки» не претендует на оригинальность. Она являет собой лишь попытку ответить на вопрос, порождённый сомнениями, вопрос, который задает себе каждый, кто сделал выбор – «А что, если»? Я начинал писать ее как дневник, который поможет разложить все по местам, но дневник превращался в историю по мотивам снов и переживаний, которая набирая обороты трансформировалась в рассказ, о человеке, задумавшем сбежать из города под названием «Жизнь». Наверное, такие путешествия не сулят ничего хорошего, но все же... А что, если...? © Luzius Zion, 2021 Выжженную солнцем, сухую и раскаленную пустыню, пронзила вспышка ослепительно-яркого пламени, постепенно оседая, она открывала взору сверкающий зеркальный цилиндр, воткнувшийся в песок, словно брошенный кем-то окурок инопланетной сигары. Простояв в таком положении несколько минут, цилиндр распался на части, открывая солнцу свои темные потроха. Из дымящегося клубами пепелища поднималась фигура, отдаленно напоминавшая человека. На раскаленном песке стояла белая как снег девушка в сверкающем алмазными искрами костюме. Ее лицо украшали непропорционально большие глаза. Она сделала шаг, внезапно оказавшись у порога старого, деревянного дома, усеянного комками грязного белья, пожелтевшими от времени книгами и осколками стекла. Полумрак черными кляксами расползался по стенам, а за побледневшим окном с облупившейся краской, сквозь заляпанное стекло виднелся покосившийся крест заброшенной церкви. Солнце меркло в осенних тучах, рассеивая холодные лучи по грязно – серому небу. На столе в небольшой комнате лежал небрежно вырванный тетрадный лист с шарообразными каракулями, и глубоко врезанными в бумагу буквами «Ли». Дряхлый темно желтый диван, аккуратно укрытый серым пледом, покоился под толстым слоем пыли. Развалившийся стул с потемневшим седлом циклично подергивался, постукивая по полу, словно пытаясь собраться. Оставалось ровно 5 минут. Подойдя к окну, он сел на корточки, прижимаясь спиной к холодной стене, с отклеивающимися обоями. На батарее по правую руку лежали прикованные одним концом, сломанные наручники. На первом этаже в гостиной глухим выстрелом в тишине хлопнула дверь. Каблуки метрономом отбивали секунды по деревянному полу. Тик-так, тик-так, тик-так. Сознание бешено петляло в лабиринтах разума снова и снова упираясь в бесконечные тупики. Прямо сейчас она не спешно поднимется по скрипящей лестнице, четким и ровным шагом отбивая ступени лестничного марша. Поднявшись, молча откроет дверь и зайдет, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, призывая к ответу. - Я не успел. - У тебя было достаточно времени. - Я сделал все, что мог, прости меня! - Все? Тогда почему, ты все еще жив? Холодный пот по утрам стал моим постоянным спутником. Бывали в моей жизни и более приятные сны, но еще не один сон не оставлял столько долгоиграющих впечатлений. Глава I Первый шаг За окном ярко палило солнце, радио вещало бесконечные новости, а чайник мирно шипел, выпуская пар. Остекленевшими глазами я уставился на покачивавшиеся ветви тополя, замерев, словно был заморожен. Звуки окружающей среды сливались в «белый шум». Внутренний диалог прекратился, открывая разум одной простой и в то же время сложной как сама жизнь истине - у меня нет больше сил. Словно батарейка, дающая мне энергию, протекла, источая теперь едкий, кислотно – яблочный эфир. Очевидно простая, но ядовитая, словно кислота она пронзала меня копьем, не оставляя места для маневра. -«Беги». Прозвучало в голове. Сигарета медленно тлела в руке, а дым ровной струей поднимался вверх, обжигая глаза. Я был в отчаянии. Уютный, комфортный и такой знакомый мне мир рухнул, не оставив и следа, будто его и не существовало. Его место заняло нарастающее с каждым днем чувство вины и беспокойство. В таком состоянии я находился уже без малого месяц. С тех пор, как мой друг пропал без вести, внезапно отправившись в путешествие, о котором не раз намекал на кануне. В тот вечер он вошел в мою квартиру слегка пьяным. Однако вел себя неестественно спокойно. Он открыл дверь и медленно вошел на порог. Снял куртку и направился в зал. - Все куришь? - Курю. Он не одобрял эту мою привычку несмотря на то, что сам был заядлым курильщиком и дымил как паровоз. - Ты так глубоко затягиваешься, тебя непременно ждет рак легких, а может и того хуже – эмфизема. - Всех нас что – то ждет, даже тебя! Я был рад его видеть. Он не часто заглядывал, в тот вечер, после тяжелого трудового дня я собирался расслабиться в компании бутылки яблочного Jim Beam, теперь же можно было еще и послушать о увлекательных любовных похождениях своего друга, вечер становился приятным. - Да, всех нас что-то ждет. Меня, например ждет путешествие! Сказал он и сел на кресло-качалку, откинувшись и забросив руки за голову. - Путешествие? Это интересно. Хочешь выпить? - Ты же знаешь, что я никогда не отказываюсь! Разливай! - Только если ты расскажешь, куда собрался поехать. Сказал я, направляясь к холодильнику за льдом и Холодным джином. - Не в этот раз! Расскажу, когда придет время. Мое путешествие – будет сюрпризом для всех. Знай, если я вдруг исчезну – со мной все в порядке. Особенно, если не вернусь через месяц! - Ты хочешь сбежать? Я налил Jim Beam в стаканы и разбавив его яблочным соком со льдом, уселся на диван. - Эх... если бы отсюда можно было сбежать... Многозначительно сказал он и отхлебнул из стакана. - Нет. Сбежать нельзя. Можно только идти. Идти вперед. - Тут ты, пожалуй, прав. Сказал я, потягивая сладковатый напиток, наслаждаясь приятной беседой и холодом разливающимся по горлу. - Я хочу попросить тебя об одном одолжении, если я вдруг исчезну, не говори никому о том, что я собирался слинять, хорошо? - Хорошо. Может все-таки скажешь, что ты затеял? Сейчас не время. Я позвоню тебе, если дело выгорит. А сегодня, я собираюсь просто выпить в обществе друга. Если ты не против, можно даже молча. Мы пили яблочный Джин, курили и болтали до глубокой ночи. Бутылка опустела и встав с кресла, слегка пошатываясь друг направился к двери. - Я рад, что мы друзья. Не переживай за меня. Я все тщательно продумал и обо всем позаботился. А вот еще что, возьми это! Но прошу тебя, не открывай, пока я не вернусь. Достав из кармана небольшой сверток, сказал он и протянул его мне. - Что там? Ты подсел на наркотики? Ухмыльнулся я. - Нет. Там лежит ключ от моего старого мира. - Снова говоришь загадками. Ладно. Как скажешь. Я взял сверток и положил его в карман. - Ну, не прощаемся. Сказал он и ушел. Я положил сверток в шкаф и забыл о его существовании. Это была последняя наша встреча с другом. Спустя неделю родственники объявили его в розыск. Еще через некоторое время мне позвонил следователь. Он учтиво поздоровался и предложил встретиться в отделении. - Вы не могли бы ответить на несколько вопросов о пропавшем? - Конечно, спрашивайте, расскажу все, что знаю! - Отлично, тогда если Вам не трудно, приходите завтра к нам в отделение, обещаю, это не займет много времени. - Что ж, раз это необходимо, я зайду к Вам после работы, в 7 часов. - Договорились! Жду Вас в 7! До встречи. Я начинал нервничать. Поход в полицию после изнурительного дня в отделе телефонных продаж никак не входил в мои планы. В конце концов, я не обязан говорить им все, что знаю. Нарушать обещание, данное другу, я не собирался. Его телефон был недоступен уже в первый день исчезновения. Вечером следующего дня, после нашей встречи, я позвонил ему, чтобы разузнать о его планах и пригласить пропустить бокал – другой в местном баре. Полу-темный подвал, окутанный плотными клубами сигаретного дыма и местными завсегдатаями, не отлипающими от барной стойки, в действительности же являл собой некогда закрытый клуб, проникнуть в который можно было лишь заимев специальную членскую карточку, или пройдя внутрь в сопровождении действующего члена клуба. Тут проводились настоящие панк-металл рейвы, закрытые вечеринки и просто хорошие рок концерты, малоизвестных коллективов из ближайших городов. Разумеется я был одним из первых официальных участников этого закрытого сообщества. Со временем клуб перестал быть закрытым, приоткрывая свои стальные двери и для простых смертных, не имеющих специальных клубных пропусков и не искушенных темной богемной жизнью людей, ищущих место для посиделок с друзьями или желающих повеселиться на «камерном» концерте. Ну вот и все, подумал я. Кажется он и правда уехал. Я набирал ему раз в день, в надежде услышать ответ. В голову проникали недобрые мысли. Я гнал их прочь, он не мог покончить с собой. Этот мерзавец слишком любит девушек и жизнь, чтобы покидать ее в самом расцвете сил, да еще и без веской причины. На следующий день, после работы вместо того, чтобы идти в магазин за продуктами и сувенирной бутылочкой спиртного, я направился к следователю. - - В полумрачном кабинете с открытым настежь окном меня ждал уставший полицейский. Он предложил мне сесть напротив и закурил. - - А тут, что, можно курить? Спросил я, вспоминая остались ли у меня сигареты. - Только с открытым окном, и когда начальника отдела нет, преимущественно вечером. Вас угостить? - Если можно, не откажусь Следователь протянул мне полупустую пачку Fillip Morris. - Вы с пропавшим были друзьями? - Верно. Ответил я, поджигая сигарету. Думаете, он найдется? - Это Вы мне скажите! Он не сообщал вам о своих планах? Может он собирался куда-то уехать? - Не знаю. Он постоянно куда – то собирался. Но обычно, все его походы ограничивались барами в черте города. - Он любил выпить? - Да, как и все в его возрасте. Не больше обычного, за исключением особых поводов. - У него были тайны? Может быть он с кем-то поссорился? - Были ли у него тайны? Откуда же мне знать? О секретах и тайнах обычно не рассказывают, на то они и секреты. - Что ж. Не буду Вас больше задерживать. Сказал следователь, выбросив окурок в окно. - Если Вы вдруг что-то вспомните, или Вам станет что-то известно о местонахождении Вашего друга – позвоните мне! Мой номер у вас есть – сохраните его, звоните в любое время. Я вышел из отделения и направился в магазин. Напряжение усиливалось, с этим мог справится только Абсент. Представьте себе идеальный шар, переливающийся всеми цветами радуги. Тонкую пленку мыльно-водяного раствора, обреченную прорваться. Но наблюдающий за ним творец, пожалуй, думает лишь о том, как чудесно летит его создание вдоль кафельной стенки. Причудливо отражая перевернутый вверх тормашками мир. Мгновение, едва слышный «пух» и микроскопические капли, серебристой пылью, падают вниз. Пузыря больше нет! Руки механически опускают стержень с кольцом в колбу с раствором, но мыльного раствора, кажется, не осталось. Первая же мысль, появившаяся в моем воспаленном разуме, овладела им целиком, заставляя всецело подчиняться вытекающим из нее посылам. - «Беги, у тебя нет больше времени. Беги отсюда, куда угодно, только не оставайся здесь». Я вернулся домой в половину одиннадцатого. Поход в магазин затянулся дольше обычного. Бросив пакет с продуктами на кухонный стол, я достал из него бутылку бриллиантово зеленого абсента и захватив рюмку, блюдце, вилку и зажигалку отправился в зал. Черт побери. Вот я и становлюсь алкоголиком. Не хватало только сигарет. Преисполнившись решимости бросить курить, я решил не покупать их с сегодняшнего дня. Просто не покупать. Как советовал мне мой друг. - «хотя бы не покупай их! Не превращай это в ритуал. У тебя слишком слабые легкие, что бы курить в таких количествах» Сказал он, терпеливо хлопая меня по спине, во время приступа кашля. - Я не собираюсь выпрашивать сигареты у прохожих, это унизительно. - Тогда терпи! И разве не унизительно осознавать, что одно лишь отсутствие маленькой пачки вонючего зелья у тебя в кармане, способно превратить тебя в беспомощного раба – цель жизни которого – раздобыть то, без чего он не может жить. - Красивая речь. Вот только не очень убедительно звучит она из уст курильщика. Какая разница чем платить за наркотик – деньгами, или минутным унижением, выпрашивая папиросу. - Ты прав. Сказал он, больше не поднимая эту тему. Внезапную вспышку воспоминаний прервал зазвонивший телефон. Схватив трубку, я быстро принял вызов, будто боясь упустить последний шанс. - Привет! Как дела? Прозвучал приятный женский голос. Это была Джейн. - Привет Джейн, как хорошо, что ты позвонила. Нормально, наверное. - Наверное? - Ага. Сейчас не в чем нельзя быть уверенным. Полчаса назад я вернулся из полицейского участка. - Что случилось? - Меня допрашивал следователь. Близкий друг пропал безвести. - Давно? - Не знаю, можно ли считать неделю большим сроком. - Понятно. Какие планы на вечер? - Честно говоря, сейчас мне бы хотелось выпить, но делать это в одиночку не хочется. Хочешь присоединиться? - С удовольствием! Я сама хотела тебе предложить, у меня тоже был не самый приятный день. Приду через 15 минут. - Здорово! Жду тебя, Джейн. - О, не называй меня так! Ты же знаешь, мне это не нравится. Мы с Джейн знакомы с университета. Загадочная, противоречивая и привлекательная девушка, оказалась чрезвычайно приятной в общении. Мы не встречались, хотя у меня возникали такие мысли, и я был уверен, что, предложи я ей стать моей девушкой, она согласилась бы так же легко, как соглашается на свежезаваренный кофе во время наших нечастых, но таких уютных вечерних посиделок. Я гнал эти мысли прочь, боясь потерять подругу, не раз поддерживающую меня в трудную минуту. С парнями ей не везло. Внешне привлекательная и даже сексуальная, она совершенно не интересовалась парнями. Предпочитая учебу и выпивку – «пустой романтике». Глухой стук в дверь прервал экспресс уборку на завершающем этапе. Бросив носки в бельевую корзину, я подошел к двери и посмотрел в глазок – никого. Джейн обычно звонила, поднимаясь по лестнице, изредка пользуясь дверным звонком, стуком в дверь отличался только мой друг. Глухим и ритмичным стуком. - кто там? Спросил я, ощущая волну мурашек, вздымающую волосы на спине. Тишина. Мне не могло показаться. Стоя у порога, я прокручивал в голове звук стука в дверь, вспоминая свои мысли и действия за мгновение до него. Нет же! Я отчетливо слышал стук! Прислушиваясь к звенящей тишине, я замер, раздумывая о том, стоит ли открыть дверь, чтобы выглянуть на лестничный марш. За дверью послышались шаги – кто-то поднимался по лестнице. В тот же миг, раздавшийся из комнаты телефонный звонок, заставил меня дернуться. Это была Джейн. - Я поднимаюсь, открывай! Встретив Джейн, я помог ей раздеться и проводил в зал, усадив на диван, за журнальный столик, на котором уже красовалась бутылка Абсента, со всем необходимым для распития – рюмки, блюдо с вилкой и кусковым сахаром и графин воды со льдом. - Ого, что это? Удивилась Джейн разглядывая стоящие на столе предметы. - Ты раньше не пила абсент? - Пила как-то в баре. Не могу сказать, что мне понравилось. Очень крепкий и к тому же бармен зачем-то поджог рюмку. Запах паленой полыни не вызвал у меня аппетита. - Дилетанты... Я тебя научу, уверен тебе понравится! Ты, кстати, не заметила никого у моей двери, когда поднималась? - Нет. Никого не было, а что? - Буквально за минуту до твоего звонка, кто-то стучал в дверь. Я подумал это ты и подошел, но за дверью уже никого не было. - Странно... Многозначительно сказала Джейн и задумалась - Очень странно. -Так мог стучать только мой друг, а он пропал больше недели назад. Это про него я говорил тебе по телефону. - Теперь ты меня пугаешь! С тобой все в порядке? Выглядишь не важно. Сказала Джейн потянувшись к блюду с сахаром. - Да, я в порядке. Не считая того, что я на взводе. Как револьвер, приставленный к виску. И дело вовсе не в моем друге. Я взял рюмку со стола и поставил ее ближе к Джейн. Затем открыл абсент и дал Джен Вилку. - Теперь, держи ее так. Я налью немного в твою рюмку, макну кусочек сахара в абсент, затем положу его на вилку. После этого, возьми графин и тонкой струей холодной воды раствори сахар на вилке. Сладковатая вода разбавит абсент, делая его вкус неповторимым, раскрывая его аромат. Поняла? - Ага. Сказала Джейн и начала процедуру. - Хорошо. Теперь смотри на сахар! Вот в таком я сейчас состоянии. Растворяюсь. Обещай, что не расскажешь о нашей беседе, дело в том, что он говорил о том, что собирается в путешествие. Куда, зачем, почему, не сообщил. Просто исчез. Мы знакомы с детства, я думал, что знаю его, как себя. А оказалось, что не знаю о нем ни черта. Но это не важно. Он просто сыграл свою роль. Роль зажигалки, горящей над фитилём бомбы. Последние 10 лет я жил в тумане самообмана, работая на нелюбимой работе и убивая время, чтобы его оставалось как можно меньше на размышления об абсурдности моего существования. У меня не хватало сил, чтобы признаться себе в том, что я трус. Самый обыкновенный трус, предпочитающий спрятаться в комфортной тени, нежели взять на себя ответственность за любимого человека и выйти на свет. - Я не понимаю. Сказала Джейн, размешивая не растворившийся на дне рюмки сахар. - В последнее время со мной тоже происходят странные вещи. Я познакомилась с парнем, и кажется впервые влюбилась. Черти что в голове происходит, а он.... Ну, нерешительный что ли. Я не знаю, стоит ли мне проявить инициативу? Надеялась, что ты дашь мне совет, как обычно. А тут еще и этот странный мужик в переходе. Представляешь, просто преграждает мне путь в переходе, днем! Вручает визитку с какой-то странной, неработающей ссылкой и уходит в туман... затерявшись в толпе. - Может, конечно, очередной городской сумасшедший, но... на посмотри! Может ты сможешь разобраться? Сказала Джейн и протянула мне переливающуюся зеркальную визитку, с одной лишь серой надписью – непонятным набором английских символов, оканчивающихся точкой и словом onion в конце. - Должен сказать, что для городского сумасшедшего этот парень выбрал довольно дорогие визитки. Я таких раньше не видел, можно сфотографировать? - Оставь себе. Не собираюсь сейчас забивать этим голову. Давай просто выпьем. День и вправду был трудным, я надеюсь, что в скором времени все прояснится. Мы выпили по рюмке, вспоминая смешные и не очень моменты из университетской жизни. Абсент мягко, но настойчиво развязывал язык Джейн. - Ты, ты сказал... Любимого человека...? Не думала, что ты любил кого то - Да. Я тоже пытался убедить себя в этом. Но только теперь понимаю, как ошибался. Только теперь, когда она окончательно исчезла из моей жизни. - Я ее знаю? - Не думаю. Никто, кроме моего друга не знал о ней, теперь нет и его. - Ффух. Выдохнула Джейн, взяв вилку, и положив на нее сахар, принялась готовить себе очередную порцию «зеленой феи» - Я на минуту подумала, что ты говоришь обо мне. Не подумай, ты классный, я в серьез задумывалась о том, чтобы предложить тебе встречаться, но боялась потерять друга. Вы мужчины теряете голову, едва почувствовав власть над девушкой... Я очень рада, что ты мой друг, Люций. И благодарна тебе за то, что был и остаешься рядом со мной, когда мне необходима поддержка. - Люций? - Да! Люций! Сказала Джейн и улыбнулась. - Ты же называешь меня Джейн, зная, что мне это не очень нравится. - Ладно, квиты. Спасибо тебе за все. Ты действительно необыкновенная. Абсент делал свое дело. Краски становились более яркими, «алко просветление» достигало своего пика, создавая иллюзию ясности сознания и отнимая координацию движений. Голова начинала кружиться. Я встал с кресла и прилег на диван, уставившись в потолок. - Не думаю, что тебе стоит сегодня идти домой. Оставайся. Твоя кровать как обычно застелена. - Моя кровать? Удивилась Джен и рассмеялась. Ее звонкий смех разливался приятным эхом в голове. Улыбаясь, я лежал на диване, уставившись в потолок. Неожиданное чувство радости и спокойствия подхватывало меня, как ветер подхватывает перо, унося его к небесам. От былого напряжения и беспокойства не оставалось и следа. - Почему «твоя кровать» стала вдруг моей? Сказала Джейн, покачиваясь поднимаясь из-за стола. - Потому что на ней спишь только ты. Изредка на нее приземлялся и мой друг, но это скорее исключение, чем правило. - Это так мило, Люций. Ты... ты мой самый лучший друг. И я... Джейн хотела сказать еще что-то, но запнувшись о ножку дивана, рухнула на меня, ненамеренно обнимая меня за шею. В этот момент я почувствовал то, чего раньше не чувствовал, а может и не позволял себе чувствовать. Я понял, что люблю ее как брат любит сестру, а может быть, как отец любит дочь. - О Джейн, маленькая ты забияка. Просто знай, что я люблю тебя, люблю как сестру. Это последнее, что мне удалось вспомнить. Проснувшись утром, я с удивлением рассматривал лежащую рядом Джейн. Она свернулась в клубок обнимая меня за талию. Несколько минут я лежал, стараясь не шевелиться, боясь потревожить ее сон. Затем поднялся и стянув одеяло с соседней кровати, аккуратно накрыл ее и пошел на кухню, чтобы приготовить кофе. Джейн проснулась, когда я, с подносом вошел в зал. Мы выпили кофе и вспомнив о работе, она собралась уходить. Крепко обняв меня у порога, она посмотрела на меня, как не смотрела раньше никогда. - Ты очень дорог мне, знай это. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится. Будь осторожен. - Не переживай за меня! Ты же знаешь, что я не из тех, кто ищет неприятностей. И не бойся проявлять инициативу в отношениях с твоим парнем. Не повторяй моих ошибок. Сказал я, крепко сжимая ее в объятиях. - Увидимся! Крикнула Джейн сбегая по лестнице. Джейн ушла, и я опять оказался в одиночестве. Собираясь на работу, я наткнулся на визитку, оставленную Джейн. Недолго думая, я положил ее в задний карман брюк и вышел из дома. Голову начинало сдавливать тисками. Кое как отработав день и получив выговор от начальника, я брел домой. Пользоваться общественным транспортом не хотелось. Мне снова хотелось выпить. Напиться до беспамятства. Затеряться в темноте, раствориться, исчезнуть, умереть. Проходя через очередной двор жилого дома, я сел на лавочку и откинувшись закрыл глаза. Что это? Депрессия? Ангедония? Или банальная усталость? А может быть все сразу? Я потерял смысл своего существования. Что толку ходить на нелюбимую работу, когда все заработанные деньги исчезают в бутылке? Ради чего? Мне вспомнились слова моего друга: - Если ты уверен, что находишься на верном пути, знай – ты потерял его. - так что же делать, если не знаешь, что делать? Не знаешь, чего хочешь? - Если не знаешь, что делать, сделай первое, что придет в голову, каким бы абсурдным не казалось это желание. - не задумываясь о последствиях? - У всего есть последствия. Многие думают о последствиях, прежде чем сделать что-то. И это на мой взгляд большая ошибка. Люди заблуждаются, думая, что могут предсказывать будущее, это иллюзия. Невозможно точно предсказать с какими последствиями своих действий тебе придется столкнуться. Люди выбирают между выдуманными вариантами последствий еще не совершенных действий. А выбрав понравившийся, принимают решение о совершении, или несовершении поступков. Разве это не глупо? Почему бы не сделать, хотя бы раз в жизни то, что по-настоящему хочется? Поцеловать понравившуюся девушку например? В какой-то момент я понял, что жалею скорее о том, чего не сделал, нежели о совершенных поступках. Так зачем обманывать себя оправданиями типа – «так будет лучше»? Разве ты не знаешь, как будет лучше на самом деле? - Кажется секрет твоего успеха у девушек, наконец раскрыт! Ухмыльнулся я, ожидая хитро выдуманных оправданий. - Да! Сказал он и беззастенчиво улыбнулся. Я делаю, что захочу, и не буду скрывать часто получаю пощечины, а иногда со мной приключаются вещи и похуже. Но вот что я понял – это не идет ни в какое сравнение с ударами воспаленного вопросом ума, который приходится терпеть снова и снова. - А что если? - Именно. «А что если» будет бить тебя в спину, когда ты будешь наиболее уязвим. Этот вопрос станет будить тебя по ночам, он сделает тебя своим рабом. Заставляя отбиваться ответами вроде «Так было нужно». Значит, так было нужно – прошептал я, сидя на преподъездной лавочке. Вечер опускался на раскаленный солнцем город, заставляя его отдавать накопленное за день тепло. Встав с лавочки, мне захотелось курить. Повинуясь порыву, я рефлекторно засунул руку в задний карман брюк. Но наткнулся только на странную, серебристую визитку со ссылкой. Аббревиатура «Onion» была мне хорошо знакома. Была видимо и своеобразная польза от бесконечных одиноких вечеров, проведенных у экрана ноутбука. Уже через несколько часов, придя домой, я рассматривал странный, черный сайт, в анонимной сети. Сайт содержал анонимную почту и не менее понятный прейскурант расценок на поддельные документы. Паспорта различных стран, водительские удостоверения, дипломы, аттестаты и все в этом роде. В самом конце числилась позиция под звездочкой, с наименованием «VIP» и похожей на номер мобильного ценой. Странный способ рекламы для такого сайта – раздача визиток. Это совершенно не вяжется с политикой onion ресурсов и этикой анонимной коммуникации. Больше походило на странную и отчаянную попытку силовиков выполнить годовой план по поимке горе студентов, отчисленных за прогулы и хватающихся за последний шанс получить заветный диплом юриста. Я вдруг вспомнил про сверток, который оставил мне друг. «Делай то, что первым пришло в голову» так он говорил. Сейчас, первое, что пришло мне в голову – открыть сверток, нарушив тем самым обещание не делать этого без него. Открыв шкаф и выдвинув верхний ящик, я безуспешно попытался нащупать сверток рукой. Мне пришлось принести стул. Встав на него, я с ужасом обнаружил, что сверток исчез. Этого просто не могло быть. Я отчетливо запомнил, как положил его в шкаф, сразу после того, как проводил друга и закрыл за ним дверь. Я перерыл все свои шкафы и полки, но свертка не было. Его украли? Но кто? Джейн? Маловероятно. Она не стянула бы и жвачки из магазина, не говоря о том, чтобы обокрасть друга. Да и вряд ли ей приглянулся бы замотанный в полиэтиленовый пакет сверток старых газет. Я начинал нервничать. Происходящее сильно давило на меня, и я решил выпить. Каково же было мое удивление, когда, открыв морозильную камеру своего холодильника, я обнаружил там потерянный сверток, и взяв его в руки, почувствовал, что он был теплым. Как будто его положили туда не больше нескольких минут назад. Едва я подумал об этом, как в зале раздался грохот и звон стекла. Вбежав в комнату, я увидел залитый абсентом пол и валяющуюся рядом с журнальным столиком бутылку. Внезапно появившееся ощущение присутствия постороннего в моем доме овладело мной целиком, как огонь овладевает пропитанный маслом факел. Я проверил двери и окна – закрыты. Схватив телефон, я позвонил следователю. - Алло. Безучастно прозвучало из трубки. - В мой дом кто-то проник. - прямо сейчас? - Да, черт возьми! - Вы его видели? - Нет. Но кто бы это ни был он был тут. - Как вы это поняли? - Я не выжил из ума, он перемещает вещи в моей квартире, уронил бутылку в комнате. - Может быть это был ветер? - Да нет же! Как ветер мог спрятать мои вещи в морозильную камеру? - Ветер мог уронить бутылку, может Вы просто забыли, как убирали свои вещи в морозилку? - Я же говорю, я не выжил из ума и не храню свои вещи в морозильной камере холодильника. - Как скажите. Все также безучастно сказал следователь. - Могу прислать к вам наряд полиции. - Зачем? В доме больше никого нет! - Тогда что Вы предлагаете? - не знаю! Я не полицейский и звоню Вам, чтобы узнать, что мне делать! - Да, это действительно странно. Вы не вспомнили ничего нового о своем друге? - Нет. - Я Вас понял. Тогда звоните, если вдруг что-то вспомните, или если к Вам опять кто – то вломится. Можете также приехать в участок, чтобы написать заявление о незаконном проникновении. Я работаю с 8 до 10 в будние дни. - Хорошо. Сказал я и повесил трубку. К черту полицию. От нее сейчас нет никакого толка. Кто бы не ворвался в мой дом, он должно быть был тут все время, пока я искал сверток, а теперь ушел, мне остается только быть начеку, чтобы в следующий раз поймать сукиного сына. Вполне возможно он имеет отношение к исчезновению моего друга Я взял сверток и подняв бутылку осушил ее несколькими глотками. Обжигающий зеленый эфир проливался внутрь, заставляя горло гореть, словно его обожгли концентрированным перцовым раствором. Теперь я просто обязан открыть этот чертов сверток, пока его не стянули прямо у меня из-под носа. Усевшись в кресло, я не торопясь снял пакет, а затем развернул скомканные куски старых газет. Внутри лежал ключ. Старый и покрытый ржавчиной ключ, по всей видимости от квартиры моего друга. Вопросов по-прежнему оставалось больше, чем ответов. Зачем он передал его мне? Почему завернул в газету? Может быть за ним кто-то охотился? Но дверь его съемной квартиры, запертая старым ржавым ключом, легко может быть вскрыта любым начинающим взломщиком. Какой в этом смысл? Смысла не было. Как не было его и в том, чтобы прятать сверток газет в морозилку. Смысла вообще не существует. Его создает человек, ищущий ответы. Человек придумывает смысл любым, даже самым бессмысленным действиям. Работающий на нелюбимой работе человек, оправдывая свою нерешительность заработком средств для семьи, или для покупки очередного хлама, начинающий пьяница считает, что алкоголь помогает ему снять напряжение. Человек придумает все что угодно, чтобы не делать то, чего по-настоящему хочет, то, что действительно надо сделать. И я не исключение из правила. Скорее пример его подтверждающий. Уже 10 лет я живу, придумывая оправдания. Яростно доказывая себе, что должен так жить. Жить без нее. Отравляя протестующий разум алкоголем, бессмысленными покупками и пустой болтовнёй с коллегами по работе. Мне опять захотелось курить. Никотиновая ломка превращает человека в настоящее животное, разум которого служит одной лишь цели – добыть наркотик. Я достал несколько окурков из пепельницы и докурил их один за другим, проглатывая жгучий дым плавящихся фильтров. Ломка исчезла. Я проиграл. Опять. Наверное, в этом тоже есть какой-то смысл, только я его еще не придумал. С этой мыслью я лег в кровать, проваливаясь в черную бездну беспамятства. Меня разбудил телефонный звонок. Он звенел, прорываясь сквозь смутный и бессмысленный сон, который почему-то очень хочется запомнить, но любая посторонняя мысль развеивает его как ветер развеивает пыль по асфальту. Такой мыслью была попытка сбросить трубку телефона, чтобы поспать, еще 15 минут. Но едва я коснулся телефона, как он заглох сам собой, будто удовлетворившись проделанной работой. Я нажал на автоответчик – «У вас 3 новых сообщения». По всей видимости разбудил меня только последний из 3 звонков. Я принялся прослушивать сообщения. Первым звонил мой начальник. - Привет. Сегодня на работу можешь не выходить. У тебя внеплановый отпуск. В счет планового разумеется. Мы переезжаем в новый офис. Переброска оборудования займет не меньше недели, так что отдыхай, если, конечно, не хочешь помочь перенести вещи. Второе сообщение оставил коллега по работе. - Хей! Слышал новость? Мы переезжаем. Всех отпустили на неделю, но у меня есть для тебя работенка! Так что звони, если появится желание хорошо провести время! Несколько горячих скромняшек жаждут нашего внимания! Последнее сообщение было от неизвестного номера. Звонил отец моего друга. - Он опять исчез и это не удивительно с его образом жизни. Если ты что-то знаешь – хотя бы намекни, что с ним все в порядке. Он так часто переезжал, что я уже запутался и не помню адрес его последней квартиры. Так что перезвони, сообщи хотя бы адрес. Полиция мне уже плешь проела, перезвони как сможешь. У меня больше не было желания придумывать оправдания. Я собирался посетить квартиру своего друга. По большей части из любопытства. Не думаю, что в ней мне удастся найти зацепки, указывающие на его местоположение. Но я должен сходить туда, хотя бы потому, что ключ он оставил мне, а не своему отцу. Дождавшись вечера, я повесил ключ на шею и отправился в соседний квартал. Друг жил в 20 минутах ходьбы от моего дома. Не больше чем за 10 минут я добежал до мрачного подъезда серой пятиэтажки. Квартира, в которую я собирался вломиться по всей видимости не была известна полиции. Но осторожность не помешает. Любое не осторожное движение может разбудить бдительную соседку «Шпиона», цель жизни которой – отслеживание соседей и выполнение гражданского долга по оповещению компетентных органов о выявленных правонарушениях. Друг не раз предупреждал о ней, когда я заходил к нему с сигаретой в зубах. Будить шпиона никак не входил в мои планы, поэтому я крался по лестнице, как кошка, стараясь быть тише фонового шума подъезда. Я аккуратно вставил ключ в замочную скважину и придерживая дверь, тихо открыл замок. Но едва я зашел в квартиру, наслаждаясь бесшумно выполненной операцией, как за хлопнувшаяся от сквозняка дверь грохотом сотрясла стены. План по незаметному проникновению в квартиру провалился, едва начавшись. Я с ужасом представлял себе любопытную бабку, вскочившую с кресла перед телевизором и с интересом смотрящую теперь в дверной глазок, рассчитывая запечатлеть все в памяти, чтобы потом в подробностях описать происходящее полиции. - болван! Теперь тебя сделают виновным в его исчезновении. Так тебе и надо, любопытная морда. Нечего совать свой нос в чужие дела. Подумал я, спустившись по стенке у порога. Что ж. Во всяком случае теперь можно не переживать о скрипящем полу в квартире. У меня есть не меньше 10-15 минут, прежде чем поняв, что из квартиры никто не собирается выходить, бабка позвонит в полицию. Направившись в одну из комнат старой квартиры, я с любопытством разглядывал обшарпанные стены с отклеивающимися обоями, старые табуреты на кухне, подоконник с облупившейся краской. Вот так он жил. На небольшой покосившейся койке у разваливающегося шифоньера летела в тартарары его жизнь. Жизнь, подчиненная служению городу, аппетит которого невозможно удовлетворить. Городу, что питается жизнями, чтобы расти, захватывая в свои холодные, бетонные лапы еще больше послушных рабов в одинаковых костюмах, спешащих на работу по утрам. Этот город проглотит и меня. Вместе с мечтами и надеждами, планами и обещаниями вырваться из его пасти. Квартира казалось пустой. Будто хозяин давно покинул ее. Не смотря на полное отсутствие ремонта, тут было чисто. Он тщательно убрался перед отъездом. Шкафы оказались пустыми, как и холодильник с кухонным гарнитуром. Однако под кухонным столом я заметил большую дорожную сумку, по всей видимости не пустую. Не колеблясь, я вытянул сумку из-под стола и раскрыв ее застыл на месте, не в силах пошевелиться. Тяжелая, словно набитая кирпичами сумка оказалась до верху заполненной деньгами. На самом верху лежал свернутый тетрадный лист. «Привет. Если ты читаешь это, значит ты все-таки пришел. Хорошо это или плохо теперь уже не важно. В сумке твоя награда за любопытство, друг. Ты можешь сколько угодно обманывать себя и дальше, но мои глаза говорят мне, что ты несчастен. В одной умной книге я прочитал, что у каждого человека, хотя бы раз в жизни появляется квадратный сантиметр шанса, ухватиться за который можно только придерживаясь безупречной дисциплины. Уверен первый сантиметр ты уже упустил, с чем все еще никак не можешь смириться. Вот тебе второй! Распорядись им так, как считаешь нужным. Я уже не вернусь, по правде говоря, я и не собирался возвращаться. Мне выпал шанс сойти с поезда, который вез меня в никуда. И что-то подсказывает мне, что ты тоже готов сойти. П.С. В коридоре лежит пакет, в нем деньги для отца. Оставь ему ключ и сообщи адрес. Искать меня нет смысла – уничтожь письмо и уходи. Зажигалка в ящике справа от плиты. Будь осторожен и внимателен. В нашем городе убить могут и за пачку сигарет.» Сказать, что я был обескуражен – не сказать ничего. Мир, который я знал рушился, как рушатся здания, подготовленные к сносу. Все теряло смысл. Словно управляемый кем-то я сжег письмо, смысл пепел в унитаз и взвалив тяжеленую сумку на плечи подошел к выходу. Тело начинало трясти. Вспомнив про шпиона на лестничной клетке, я бросил сумку и схватив тряпку с кухни, вытер все, к чему успел прикоснуться. Затем набросил шапку с капюшоном, стараясь максимально скрыть лицо и подняв сумку за готовившиеся оторваться тонкие ручки быстро выскользнул на лестничную клетку, затем захлопнул дверь и протерев ручку уже снаружи начал спуск по лестнице, слыша медленное поскрипывание пола за дверью напротив. Она все-таки наблюдала. Не думаю, что ей удалось рассмотреть, что – то на темной площадке, в мутный дверной глазок. Однако нужно было торопиться. Закинув сумку на плечи, я вышел в пустой, темный двор и быстрым шагом направился к дому. Пройдя около пятисот метров, я услышал вой полицейской сирены за домом и улыбнулся. Представляя как бабка рассказывает полиции о взломщике, использующего ключ вместо отмычки, лицо которого, она не смогла рассмотреть. Добравшись до дома, я положил сумку в шкаф и моментально уснул, едва оказавшись на кровати. Внутренний диалог прекратился, меня больше ничего не держало. Причин оставаться в городе больше не было. Проснувшись и почистив зубы, я зашел на сайт с визитной карточки оставленной Джейн. Вполне возможно – я совершаю ошибку. Плевать. Я уже совершал ошибки. Это не страшно. Гораздо больнее и суровее в конечном итоге оказывается бездействие – упущенный шанс, дарованный самой вселенной. Ответ на отправленный мной запрос пришел через час. Я отправил сообщение отцу моего друга, как он просил, оставив ключ от его квартиры в своем почтовом ящике. Благо открыть его, можно было просто отогнув дверцу руками, о чем я и написал отцу друга. До конца дня я успел завести банковский счет и перевести деньги на него, а затем на крипто – валютный кошелек. Небольшую часть я отправил Джейн. А остальное перевел на несколько других крипто – счетов, заметая следы и лег спать, погружаясь в темный как уголь сон. Впервые за долгое время я спал сном младенца, не отягощенного проблемами и ошибками. Обещаниями и обязательствами, надеждами и разочарованиями. Ровно в 08:59, проснувшись за минуту до будильника и глотнув вчерашней темной бурды из засаленного стакана, я взял телефон. Некто, «Господин «Х» взял трубку! Имени его я не знал, впрочем, как и всего остального, кроме разве того факта, что этот человек, по-видимому, занимает достаточно высокую должность для того, чтобы воплотить в жизнь практически любое желание своего клиента. Трубка была снята и брошена, по протоколу это означало, что господин Х подготовил все, что было мне необходимо. Прощай, ненасытный город! По истине неутолим твой аппетит, ты живешь какой-то своей, не похожей ни на что жизнью, питаясь людьми и пленяя их комфортом, заставляя работать и потреблять, расширяя границы, уходящие за горизонт. Теперь же, старый, пропахнувший выхлопными газами, маслом и бензином автобус вез меня на запад, прочь от холодных бетонных стен. Летнее солнце играло с ярко зелеными листьями ветвистых тополей, ветер развеивал пыль по раскаленному асфальту, а люди куда-то спешили, наполняя автобусы и трамваи, узкие улочки и тротуары, заполняя отведенное им для жизни пространство. Небо заплывало облаками, а после обеда прогнозировали сильный дождь, – в общем, это был прекрасный день для всего, что бы вы не задумали, даже если вы задумали умереть! В полуподвальном помещении с множеством дверей, старых советских ламп и горшком с неизвестным, но почему-то красивым и напоминающим пальму растением, меня ждал не высокий полноватый мужчина в изящной и полу расстегнутой кожаной куртке. Под ней сияла выглаженная белая рубашка, с идеально посаженым воротом и гармоничным синим галстуком, а зауженные серые брюки и наполированные ботинки уверенно завершали его строгий образ, я запомнил его в деталях, однако из памяти все же ускользнул один фрагмент - как я не старался, вспомнить черты его лица мне не удавалось. Помню только механический, будто бы синтезированный голосовым ассистентом голос. Пронзительный, гипнотический взгляд и отсутствие жестикуляции. Он узнал меня и пригласил пройти, приоткрыв одну из дверей. Что же я делаю? Просто бегу. Опять бегу, неизвестно куда. Разве это то, чего я хочу? Твердил я самому себе, а в ответ слышал лишь жужжание сотни мыслей, круживших вокруг своего улья. В небольшой комнате с письменным столом и сейфом мужчина посмотрел на меня и констатировал: - обратной дороги не будет. - я понимаю. Ответил я и почему-то глупо и обреченно улыбнулся. Уголки губ выдавали меня с потрохами – я не был уверен, что поступаю правильно. Возможно впервые в жизни я по настоящему сомневался. Неужели деньги действительно могут изменить жизнь? Нет. Пожалуй нет. Они способны изменить интерьер и экстерьер, жизнь же меняется сама собой постоянно. Иногда эти изменения кажутся заметными, а иногда... жужжание мыслей снова было прервано металлическим голосом: - Документы готовы. Уведомления будут отправлены завтра. Посмотрите? - если можно. Я колебался. Мне и правда было интересно, но от одной мысли о том, что там могло быть написано, становилось не по себе. Человек выдвинул нижний ящик стола и вытащил черную папку с документами. Я открыл сложенный в трое лист А4 «Уважаемый «имя фамилия» С прискорбием сообщаем...» Читать дальше не хотелось, какая-то невидимая и ужасающая сила прервала порыв любопытства. Вероятно, та же сила теперь заставляет меня жалеть о неудовлетворенном желании. Периферическим зрением мне удалось увидеть и запомнить что-то про самолет и компанию с заголовком «Air» Отдав бумагу человеку в костюме, я спрятал руки в карманы брюк. - не беспокойтесь, мы обо всем позаботились. Сообщил он, а затем достал все из того же стола графин с прозрачной жидкостью и налив ее в неизвестно откуда появившуюся рюмку предложил мне выпить. Увидев расползающиеся по моему лицу нити сомнения, отпил из нее половину, а затем опять предложил мне. Я не пил водку, однако в рюмке была не она. Поднеся ее к носу, я ощутил резкий запах разнотравья. Осушив ее одним небрежно долгим глотком, я поставил ее на стол, сдерживая рефлекторный кашель. В нос ударили волны эфирных масел, по горлу пробежала теплая волна расслабления. Я однозначно спятил, прямо сейчас, я подписал себе чертов смертный приговор и словно этого было недостаточно – осушил рюмку пойла, любезно предложенного моим палачом. Молодой человек как-то не естественно улыбнулся, протянул мне документы с вложенными в них билетами, и мы вышли на улицу. Опасения испарялись вместе с эфиром у меня изо рта. Роящиеся мысли падали, обжигаясь парами ядовитого зелья, я успокаивался. С каждым шагом мне становилось все легче. И подъезжая к аэропорту, я понял, что практически не чувствую ног, зато чувствовал вполне явственно как рвутся нити, связывающие меня с этим местом и каждая из них, подобно наполненному кровью сосуду растворялась, оставляя лишь небольшую кровоточащую точку. Дальше был длительный перелет, не менее беспокойный сон, затем поездка на автобусе, такси... и вот оно. Уважаемые леди и джентльмены, рад сообщить вам, что меня больше нет, я – умер. Глава II Бардо. «О небо, ты как я устало. Лучам уже увы не одолеть, Туманы туч и облаков зерцало. Позволь в плену оков моих гореть. Новая жизнь началась с тумана. Туман покрывал небольшой сельский городок, скрывая перспективу и очертания домов. Он пропитал здесь все. Казалось, он проходил сквозь стены и проникал в мою голову. Мое сознание разделялось на части. Одна часть не верила в происходящее и отказывалась воспринимать реальность. Вторая же часть яростно цеплялась за внешний мир, боясь расслабиться, стараясь адаптироваться к новым условиям. Новому миру. Мне нужно было выбрать мой новый дом. Не имея ни малейшего представления о том, где я хочу жить, я поселился в отеле. И уже на следующий день, наткнувшись на объявление местного агентства недвижимости, встретился с агентом. Несмотря на то, что вариантов было не так много, выбор все-таки был. Хотелось жить у леса, в стороне от города, или на его окраине. Что бы просыпаясь по утрам слушать пение птиц, размышлять о вечности и возможно напиваться до потери сознания, покидая бренное и уставшее от душевных мук тело. Мне нужен был отдых. Я не знал, как и от чего должен отдохнуть, но понимал, что, если немедленно не переведу дыхание, не расслаблюсь – это напряжение сожжет меня изнутри. Будто читая мои мысли агент вывез меня на осмотр первого дома. Располагался он на окраине хвойной тайги, близ водоема, и по всей видимости пустовал не больше недели. Дом производил приятное впечатление. Это был определенно один из тех домов, проходя мимо которых чувствуешь желание оказаться внутри. Но зайдя в него в первый раз, я почувствовал себя вором, проникнувшим в жилище в неподходящий момент. Гостиная с сервированным столом, спальная с включенным телевизором, детская, с разбросанными игрушками, гардеробная, наполненная одеждой. Жуткое, ощущение присутствия теперь уже бывших хозяев не оставляло меня ни на минуту. Однако не прошло и получаса, как из вора, я постепенно превратился в члена этой семьи, ожидающего ее возвращения, а затем и в забытого всеми дальнего родственника, заполучившего дом по наследству. Местные не любят покупать дома с «историей». Говорил риелтор, раскрывая межкомнатные двери, бросая беглые взгляды на интерьер, будто опасаясь показать мне нечто лишнее. - Дом продается за пол цены. По закону я обязан сообщить Вам о том, что произошло с предыдущими владельцами. - Не стоит. Отрезал я. - Меня это устраивает. Я не могу назвать себя суеверным. Мне нравится этот дом. И я не собираюсь вместе с ним приобретать скелетов для его шкафов. Мне не интересно что произошло с владельцами. Могу Вас заверить – мне плевать. - Как скажите. Тогда можем поехать в офис, чтобы оформить сделку. Безучастно ответил риелтор. - едем. Мы доехали до офиса, и заполнив бумаги, тем же вечером, я уже потягивал виски со льдом, лежа на диване, перед огромным телевизором. Не прошло и нескольких часов, как из подвала донесся странный, похожий на шум ветра звук. По телу вновь поползла дрожь, но сил на то, чтобы встать и проверить что там у меня уже не было. Ветер. Что шумит в моей душе. Сгибая мысли как тонкие деревья, наклоняя их к земле. Шуми... заглушая боль и отчаяние, заливая совесть и волю. Я не собираюсь больше сражаться. Возьми меня с собой, туда, где песок соединяет раскаленный день и холодную ночь. Забери меня в сон. Усталость взяла меня врасплох. Допив виски, я провалился в мутный и серый сон, наблюдая за сменявшими друг друга сценами из теперь уже прошлой жизни. Спутанными эмоциями, необъяснимыми желаниями и душераздирающим криком, походившим на шепот в пустоте, набирающий силу и превращавшийся в гул ветра в проводах электросети. Открыв глаза, я забыл все, что видел, лишь странное желание уединения, преследовавшее меня, ночью оставалось теперь со мной как шлейф дорогого и давно испарившегося парфюма, оживляющего в памяти болезненные нотки сладковато – терпкого прошлого. Туман в голове рассеивался неохотно. Мысли кружились, заворачиваясь в воронку, рождая замысловатые узоры. Я наблюдал за собой, как наблюдают за горящим огнем, или бегущими ручьями воды. Десятки вопросов, опасений и предположений, бомбардировавших ум на протяжении целой жизни, теперь были лишь созерцаемой проекцией. Мне захотелось записать все, что со мной происходит. Дневник должен помочь разложить все по полкам, избавив меня от неизвестной природы груза, казавшегося теперь просто магнитом, отнимающим силы и внимание, да и вообще - так легче думается, это помогает взглянуть на происходящее с иного, ранее немыслимого ракурса. Алиса... первое слово, которое я написал. Оно же может стать заключительным... Во всяком случае - так было бы правильно. Я больше не мог не думать о ней, особенно сейчас. Когда меня не отвлекает бесконечная суета темно-серых дней. Нет больше смысла лгать самому себе - теперь, только искры воспоминаний освещают мою душу редкими вспышками веры, такова истина сегодняшнего дня - вера. Я должен верить. Моей теперь уже новой жизни. Мне почему-то вспомнилась одна ее проникновенная фраза, которую она внезапно выдала лежа на траве на опушке хвойного леса, я обнимал ее и не хотел думать ни о чем, наслаждаясь биением ее сердца, теплыми лучами июньского солнца и прохладными порывами игривого ветра. -Ты никогда не думал, о ветре? Сказала она, не отрываясь смотря в небо. - Думал... соврал я, поглаживая ее нежные как шелк каштановые волосы. - Мне кажется ты думаешь обо всем и ни о чем одновременно! Сказала она и посмотрела на меня. - Вспомни, как мы познакомились! Представь, какая это череда событий и все они как звенья одной цепи теперь связывают нас, таких разных и в то же время... Тут она, кажется... посмотрела в небо и замолчала. - Убери хоть одно, самое, казалось бы, не значительное звено из этой цепи, и мы бы не встретились! А ведь это мог быть просто ветер. Соединяющий все эти звенья в хаотичном танце. - Я планировал проспать первую пару, но не смог. Внутренний голос звал в путь... это был ветер? - Я тебе не говорила, и ты как обычно скажешь, что это чушь, но я всегда тебя знала. А когда увидела, будто бы... просто вспомнила то, что давно забыла. - Де жа вю? - не знаю. Такое вот ощущение. Трудно его описывать. Я закрыл глаза и слушал ее голос, смешивающийся с ветром. Вдыхая нежный аромат ее волос. - Ты и есть этот ветер. Значит я буду твоим парусником. Что толку тосковать о прошлом. Оно сгорело в беспощадном огне времени, его жало не знает жалости. Когда ни будь оно пронзит меня, не оставляя шанса на реванш. А сейчас нужно идти вперед. В этом и есть смысл жизни – идти вперед. Ведь если я остановлюсь – немедленно застыну, замерзну... исчезну. Жизнь – схватка со временем и рано, или поздно, в ней суждено проиграть. Война тысячи дней. Я был приятно удивлен. Вопреки моим догадкам в подвале дома скрывалась довольно комфортная комната, освещенная тусклым, теплым светом большой, старой лампы Эдисона, с толстой вольфрамовой нитью внутри. Тут было тихо. Мягкий свет красиво оттенял темно-серые обои и небольшую стенку из шкафов и полок, до верху забитых книгами. И откуда же здесь взяться ветру? Свободному и легкому. Ветру, шумящему в моей голове и мешающему спать по ночам. Ветру, гуляющему теперь по тенистым комнатам старого дома. Дома, больше похожего на изысканную гробницу. В дальней части комнаты стоял письменный стол, чуть ближе кожаный диван, стеклянный журнальный столик, это, был кабинет. На столе я заметил фотографию жизнерадостного старичка, обнимающего приятного вида пожилую женщину. Качество фотографии оставляло желать лучшего, лица я не разглядел. Фото было сделано на берегу озера. От фотографии было тяжело оторваться. Едва различимые черты лица женщины казались мне до болезненного знакомыми. Смотреть на изображение было приятно, и вместе с тем... тяжело. Воображение рисовало красивую, кинематографичную сцену – семейная пара на прогулке у озера. Какие тайны скрывает эта не естественно натуральная панорама? Должно быть они разговаривают, смеются. А их повзрослевшие дети, приехавшие на выходные, фотографируют их, гуляющих по гранитному берегу родителей, излучающих теперь какое-то странное... тепло. Что бы навсегда запечатлеть их на пленку старого фотоаппарата. Я стою в стороне и наблюдаю. Словно безмолвный свидетель их размеренной и счастливой жизни. Ящики стола были пусты. Книги на полках научно - биологические, должно быть местная фауна. Похоже владелец дома увлекался биологией. На стене красовалась большая фотография, какие продают обычно в отделе декора больших строительных магазинов – усеянная светлячками поляна в теплом свете полной луны. Почувствовав прилив сил или даже энтузиазма, я, не торопясь взялся за уборку. В былые времена это занятие расставляло все по местам, в том числе в голове, а иногда даже служило вдохновением. И принявшись протирать шкафы от пыли, размышлял теперь о том, что буду делать дальше. Может быть на самом деле начать писать? В конце концов трудно представить себе более подходящее для этого время и место. Вытащить стол в гостиную и записывать свои мысли. Просто мысли, плывущие в голову бесконечным ручьем, а затем издать книгу «Мои мысли» что бы она, случайно оказавшись в книжном магазине обратила на нее внимание и... Мое внимание плавно перемещалось между изучением комнаты, размышлениями, смешивающимися с внутренним диалогом и разглядыванием книг, пока не зацепилось за необычно скрипевший пол. Обойдя комнату по периметру, я выяснил, что больше всего пол скрипел именно у стола. За ним стояло комфортное, большое кресло, обитое изысканной тканью с замысловатым узором. Тоже пыльное. Не похоже, что этим столом кто-то пользовался. Лакированное покрытие совсем не имело характерных царапин, неизбежно появляющихся от использования его даже в качестве подставки для книг. Царапин не было, зато пыли, которая местами начала превращаться в сгустки грязи было предостаточно. Подойдя ближе, мне показалось, что кроме скрипа менялся и звук моих шагов. Под полом может скрываться еще одно помещение. Тайная комната со скелетами? Едва эта мысль успела превратиться в желание приподнять ковер под столом, как заморгавшая лампа Эдисона потухла, ослепив меня прощальной вспышкой рвущейся от напряжения вольфрамовой нити. Темнота с хлопнулась вокруг, погружая меня в абсолютный вакуум сенсорной депривации. Звенящая, оглушительно – вязкая тишина наполнила комнату вуалью беспросветного мрака. Шуршавшие мысли зазвенели, наполняя собой бесконечную тьму, будто перекрикивая друг друга. Не в силах терпеть это ни минуты больше, я достал телефон и включив фонарь начал поиски альтернативного источника света. На одной из пыльных полок лежала похожая лампа, отличавшаяся от предыдущей вытянутой словно гигантский градусник формой и обвитой словно червяк вокруг стеклянного стержня толстой, пружина образной нитью накаливания. Вкрученная в патрон лампа медленно разгоралась, открывая моему взору небольшой участок под столом, закрытый желтым ковром. Под ним разумеется обнаружилась дверь с небольшой замочной скважиной. Почему разумеется? Потому что, увидев дверь, я не испытал ни удивления, ни любопытства. Приподнять дверь не удалось. Заперто. Разумеется  Невесть откуда взявшаяся мысль заставила меня замереть, как замирает кошка, услышавшая шорох мыши за стеной. - «Я тут совсем один, а полумрак и глухие стены не пропустят самого истошного крика, в особенности если входная дверь окажется вдруг закрытой». Решив, что на сегодня, с меня хватит и поднявшись наверх я приготовил кофе и уселся на диван. Отвлечься от мыслей о подвале не удавалось. Удивительное существо – человек. Он может найти объяснения всему, что угодно, а потом яростно доказывать, истину своих домыслов. Вот и сейчас, сидя на диване перед темным экраном выключенного телевизора, я планомерно объяснял себе, что со мной происходит. Плавно подводя себя к мысли о том, что это хитроумный план моего друга, который не захотел сходить сума в одиночестве и должно быть ограбил банк, чтобы воплотить детально проработанную схему побега из города. Города, который пытался его сожрать. Как сожрал всех, кого он знал и любил. Я где-то читал, что тибетские монахи тренируют новоиспеченных специальной игрой, в которой по очереди стараются убедить друг друга в истинности заведомо абсурдных утверждениях типа «вода – тверже камня». И ухмыляясь представил, как открываю дверь, в подвале, веками скрывающую холодный бетонный пол. Просто бетонный пол и больше ничего. Забавная должно быть получилась книга. О двери, которая никуда не ведет. Двери, открыть которую можно только потратив всю жизнь, стоя на коленях и перебирая огромную кучу ключей. Двери, с надписью «Бетонная стена – заперто» И о человеке, которому непременно нужно открывать двери. В особенности те, что заперты. И чем крепче дверь, чем сложнее замок, тем сильней его желание проникнуть внутрь. Даже если на это уйдет целая жизнь. ОСОБЕННО если на это уйдет целая жизнь. Эти мысли привели меня в чувство, заставив улыбнуться. Великая бетонная стена! Не плохо было бы устроить уборку в оставшейся части дома. Во всяком случае моей голове уборка явно не повредит. Одиночество не лучшим образом сказывается на социально зависимых существах. Первые несколько месяцев оказались самыми простыми. Я занимал себя всякими глупостями, сознательно не позволяя себе думать о прежней жизни, но «уколы» не заживали, продолжая кровоточить воспоминаниями и чувством вины, порожденным бездействием. Тяжесть – гнетущее чувство обреченности, накапливалось во мне как ртуть накапливается в помещении с разбитым градусником. Ее невозможно увидеть или почувствовать. Однако причина ухудшающегося самочувствия известна. Можно сколько угодно убеждать себя в том, что взаимосвязи нет – это не поможет. Ведь ты хорошо помнишь, как собственноручно разбил градусник, а затем собирал капельки ртути по ковру. Интересная штука ртуть. Полезная и мягкая. Способная убить испарениями и служить индикатором болезни. Пустота всегда стремится к заполнению и с течением времени вакуум мог прорвать серьезную брезжь в моей нервной системе. Усталость, которая постепенно становилась хронической, медленно и неумолимо, подобно не торопливому движению асфальт укладчика давила мое сознание, спрессовывая мысли, превращая их в плоские желания. Короткие вылазки в магазин за продуктами, превращали меня в параноика. Жители города казались чрезвычайно странными. Пугающе странными. Я выходил в магазин примерно в одно и тоже время, всякий раз наблюдая на улице одних и тех же людей, двигающихся в одном и том же направлении, с одними и теми же сумками. Люди напоминали заскриптованных персонажей не очень качественной и не очень интересной компьютерной игры. Бабушка в сером плаще, медленно проходящая мимо моего дома, как только я выходил на улицу. Газонокосильщик, не выпускающий изо рта дымящуюся сигарету, подстригавший траву на поляне в парке, офисный клерк с потухшими как уголь глазами, спешивший в офис со стаканом кофе после обеденного перерыва. Конфигурации могли не значительно меняться день ото дня, но не менялись люди и время их появления в моем поле зрения. Это не было похоже на «День сурка». Изменения все же были, бабушка меняла шаль, клерку доставались разного цвета стаканчики с кофе, а газонокосильщик... что ж, здесь стоит отметить, что я не обращал на него особого внимания, должно быть обрабатываемая им территория менялась, но я не могу этого утверждать. К слову, мое поведение было заскриптовано не меньше. Каждый вечер я строил планы, надеясь отправиться на прогулку, и каждое утро встречал в постели. День пролетал, ускользая из внимания за просмотром телевизора и алкоголем. Я стал засыпать днем. Лежа на диване уставившись в мерцающий ящик. А просыпаясь под вечер с пустой банкой пива в руках и в крошках от пиццы шел на другое лежбище – наверх в спальную, чтобы, валяясь на кровати и играя в игры на приставке бороться с чувством вины и пламенем ожидания чего-то, что уже маячило за дверью, начиная сжигать меня изнутри. Дом превращался в зал ожидания. Мне необходимы были контакты, однако их мне и следовало избегать в связи с моим новым статусом и специальным советом мистера Х, игнорировать который было категорически не рекомендовано. Чувство глубокой подавленности схожее с депрессией стало частью меня, и в какой-то момент я поймал себя на мысли, что больше не хочу выходить из дома. Он стал моим маленьким миром, островком безопасности, за пределами которого бушующий мир, наполненный ловушками и угрожающий мне жестокой расправой. За бездействие. Все изменилось, когда в один из дождливых дней, уставившись в окно, я не заметил фигуру, напоминающую моего пропавшего друга, проплывающую мимо моего дома. Зрелище было жутким. Косые полосы ливня били в окно, а яркие вспышки молний озаряли мрачные кроны леса, все перемешивалось в черно – белую кашу, пока на тротуаре, я не заметил медленно идущего куда – то человека. Кто и зачем решился на прогулку в такую погоду? В памяти всплыла сцена из прошлой жизни: В один из таких же дождливых дней на пороге моего дома появилась такая же мрачная темно-серая фигура. Это был мой друг. Промокший до нитки он стоял у моей двери, будто не решаясь сделать шаг. - Привет. Сказал он, стоя в луже стекающей с его одежды воды. - Чем занят? - Собирался сделать кофе и лечь спать... Заходи, тебе нужно переодеться. Рискуешь заболеть. - Рискую заболеть, выходя на прогулку в ливень. А ты рискуешь упустить возможность очутиться на улице и промокнуть под холодным дождем. Меняя ее на возможность выспаться и не заболеть, чтобы потом, сидя в своем офисе жарким днем мечтать о дожде, который промочит тебя до нитки и подарит вожделенную прохладу. - Твоя взяла. Пожалуй, мне не стоит упускать такую возможность. Мы вышли на улицу и гуляли несколько часов, пока дождь не кончился. А после, замерзшие и промокшие, зашли в бар, где остаток ночи пили и орали глупые песни с местными завсегдатаями. Ранним утром я возвращался домой, уставший и сонный, чтобы привести себя в порядок перед работой, проклиная себя за то, что согласился на очередную безумную авантюру своего сумасшедшего друга. Теперь же воспоминания о том дне заставляли меня улыбаться. Это была одна из самых ярких и необычных ночей в моей серой жизни. Ночи, которой я обязан своему другу. Другу, который помог мне сойти с поезда, стремительно увозившего меня на конечную станцию. Не одеваясь, я выбежал на улицу, но на тротуаре не было уже никого. Только холодный дождь, бьющий меня по щекам. Я не хотел возвращаться. Уютный дом был искусным обманщиком. Заманившим меня в ловушку комфорта. Только дождь честно бил меня по щекам, заставляя очнуться. Я шел по улице, а холодный ветер пронзал меня насквозь, но мне уже не было холодно. И никогда уже не будет. Ведь пока мое сердце бьется я не остановлюсь, даже если этот путь займет у меня всю жизнь. Я найду ее. Найду. Сейчас или через 10 лет. У меня больше нет оков. Я вернулся под утро и рухнув в постель заснул мертвым сном. Погруженный в морок ведений, перемешивающихся с искрами желаний из прошлого и будущего. Мне снился чердак моего нового дома, на котором я побывал еще в первый день заселения. Коробки, сохранившие для меня пыльные следы рук своих прошлых хозяев. Они превращались в рукопись – театральные сцены, не имевшие смысла. Я видел женщину, легкую, хрупкую и в то же время чрезмерно уставшую. Сидящую у коробки, держась за нее рукой, будто не в силах отпустить. У нее благородные черты лица. Изящный и круглый подбородок, тонкие скулы и аккуратный прямой нос, усеянный букетом потемневших веснушек. Ее возраст выдают лишь небольшие синяки под большими и выразительными глазами – она мало спит. Должно быть переживая предстоящий переезд. Коробки, заполненные старыми фоторамками, детскими вещами, книгами и прочим хламом - воспоминания. В действительности лишь вещи. Просто вещи. Маяки дождливых дней. Проснувшись и выпив кофе, мне захотелось пойти на прогулку. Древний хвойный лес шепотом ветра и туманными кронами старых кедров приглашал меня в гости. Говорят, по-настоящему сумасшедшие люди не осознают своей болезни. И я не был болен. Не чувствовал себя больным. По крайней мере, не сейчас. Сейчас тяжелые мысли отступали на второй план, превращаясь в размытый фон. Найду ее. Нужно лишь определить направление. Она говорила, что вместе с родителями собирается уехать. Но куда...? В северную Америку? Или Мехико? Шансы равны. Улица встретила меня теплой испариной на пороге. За ней следовала прохлада спускавшихся на город сумерек. Сумерки - трещина между мирами. Улица ведущая из дома прямо к озеру быстро кончилась. Она превращалась в тропы, уходящие в лес. Неспешно прогуливаясь по ним, я оживлял в памяти, сны. Словно погружаясь в туман собственных лабиринтов разума... Не думая ни о чем, я шел по тропе вглядываясь в бесконечный лес и изучая его ветвистые коридоры, будто гуляя в разветвленных тоннелях разума. Не подвластного классической логике. Все начинается со света. Ослепляющего и поглощающего, затем - пугающее чувство невесомости, я лечу вверх, а может и вниз, тени, фигуры напоминающие людей в странных костюмах, склоняющихся надо мной, словно хирурги, изучающие поле будущей операции. Затем одна из фигур, оказывается над моей головой так, что я начинаю различать черты ее не похожего ни на что лица, тонкая и холодная рука касается моего лба. Вспомнить это знакомое и такое... родное лицо увы никак не удается. Существо касается меня рукой и меня пронзает озарение, ошеломляющий инсайд, всепроникающий закон, вечная мудрость вселенной. Я все понимаю, нити связываются воедино, пазлы складываются в один простой и понятный ответ, который ускользает как блик, первых лучей утреннего солнца. Свежий воздух вновь нежно гладит по лицу и приятный запах душистой хвои умиротворяюще убаюкивает, будто заманивая меня все дальше, все глубже в чащу. Вперед, на встречу уходящему солнцу, к пробивающим кроны вековых сосен алым искрам закатного огня на горизонте. Вот бы можно было идти так целую вечность, огибая торчащие из подзола корни, слушая шелест и скрип деревьев, переливающийся с пением птиц и шорохом подзола под ногами. Погружаясь в безмолвие великого леса – сладчайшего нектара великого Абсолюта – первозданной природы, свободной от оков и условностей. Я вспомнил девушку, которую периодически видел в окно. Она трусцой убегала в лес по утрам, мне не удавалось заметить, как она возвращается. Пробегая мимо моего дома несколько дней назад, она бросила на него беглый взгляд, и видимо заметив мою одинокую фигуру, безмолвно наблюдающую за ней, улыбаясь помахала мне рукой, по всей видимости мы были соседями. Кто знает, может она сейчас здесь, на одной из тысяч троп этого бесконечного леса? Погрузившись в себя, бежит вперед, не думая не о чем, легкая и свободная. А ее каштановые волосы, подхваченные ветром, оставляют теперь длинный, сладковатый шлейф на тропе. В какой-то момент я понял, что заблудился. Тропы закончились и некоторое время я шел, поднимаясь и спускаясь по небольшим холмам и ущельям, забыв о времени и не замечая пройденного расстояния. Солнце скрылось, и понять в какой стороне дом было уже невозможно. Осознание этого факта и перспектива провести холодную ночь в темном лесу, о коварстве которого слагают легенды местные старожилы, приводила меня в тихий ужас, покрывая тело грубыми мурашками, и будто этого было недостаточно, в десятке метров от себя я заметил темную фигуру сидящего на земле человека. Остолбенев от неожиданности, я вглядывался в полумрак, регистрируя движения расплывающегося в сумерках образа, стараясь не выпускать его из поля зрения, пока адаптирующееся к ночной темноте зрение не стабилизировалось, превращая расплывчатый образ в девушку. Девушку, о которой я думал несколько минут назад. Она сидела на подзоле у огромной секвойи и казалось, была увлечена разглядыванием земли или корней дерева. В голове судорожно боролись две стихии, те, что сражаются внутри человечества тысячи лет – страх и любопытство. Решив, что подкрадываться к одиноко сидящей в полу мраке девушке, наверное, моветон - я решил дать ей возможность себя заметить и громко зашаркал по земле, так чтобы это было достаточно хорошо слышно и в то же время не испугало бедняжку. Услышав меня, она обернулась. - Здравствуйте! Сказала она улыбаясь. - Если Вам не трудно, помогите! - Конечно! Что случилось? - Вывихнула ногу. Решила пройти новым маршрутом и кажется, не рассчитала силы. Я помог ей встать. Приятный, сладковатый аромат ее длинных, свисающих из-под шапки волос на секунду вскружил мне голову. Он был знакомым, нет, скорее... родным. Девушка обняла меня за шею, стоя на одной ноге и держа меня за руку. На мгновение мне показалось, что мы знакомы тысячу лет. Может быть так сказывается на мне одиночество? - болит? Сможешь идти? Вернувшись в реальность, спросил я. - Да, думаю смогу! - Держись, вот так... осторожнее...! Сказал я, держа ее за руку и помогая идти. - Я Анжела! Сказала она улыбаясь. - Майк! - Очень приятно, Майк! Тоже любишь прогулки? - Честно говоря, даже слишком. - В каком смысле? Анжела повернулась ко мне и настороженно прищурилась. Ее мимика, подчеркнутая, необычно большими глазами была завораживающе яркой, очаровательно выразительной. Мне не хотелось отрывать взгляд. Я просто смотрел на нее, расползаясь в нелепой улыбке, как болван, которого огрели по голове. - Думаю, что, если бы я не встретил тебя – остался бы в этом лесу на ночь. Я... кажется заблудился. - Ого! Так значит, это еще не известно, кто кого спасает?! Анжела рассмеялась. - Точно. Кстати..., куда идти? - Вон туда. Сказала она, указывая направление и вдохновленно добавила: - Туда, где встает солнце! - Как поэтично! - Только поэт может увидеть поэзию в подобном..., кхм, подобных обстоятельствах. Ты поэт? Ищешь вдохновение в ночном лесу? - Нет. Я просто заплутавший странник. Анжела улыбнулась. - Ты живешь в доме у озера, да? - точно. Я замешкался. - Нравится здесь? - Да, порой, кажется, я прожил тут всю жизнь, а может даже не одну. - Точно. Здесь здорово. Только порою... Анжела задумчиво отвела голову. - Бывает очень тоскливо. Тут очень спокойно, даже слишком. Как в какой-ни будь... истории. Ну знаешь типа Оскара Уайльда. Так мы шли, петляя по тропам хвойной поросли, а Анжела, не умолкая рассказывала мне о местном колорите, своей работе в небольшом издательском доме, последних новостях из мира местных знаменитостей и меценатов, а также истории, связанные с аномальной активностью в местном лесу, и связанными с ней слухами и легендами, ставших теперь достоянием горожан. Я слушал и периодически, не заметно смотрел на ее лицо и острые уголки аккуратных губ, вдыхая сладкий аромат ее волос. Прошло не больше получаса и выбравшись из леса мы пошли по тротуару, ведущему прямиком к озеру. - зайдешь? Спросила она, остановившись у небольшого по местным меркам дома, с аккуратно выстриженным газоном и величественными соснами, окруженными порослью мелких елок. - Это твой дом? Спросил я, рассматривая красивый и кажущийся очень уютным приусадебный участок. - Да, вот тут я и живу! Сказала она, улыбаясь указывая в сторону особняка. Глава III Светлячки В доме по всей видимости жила только Анжела, в центре зала стоял угловой диван, а белый камин, украшало большое старинное ружье. - Так ты живешь в доме у озера, один? Спросила Анжела, усевшись на диван и разглядывая поврежденную ногу. - да. - Соседи говорили, что в этом доме жила дружная семья. Отец семейства, кажется, Джеймс его звали – утонул. - оу. Это очень печально. - Да, наверное... но, люди умирают. Сказала Анжела и повела бровями. Всех нас в той или иной мере ждет смерть. Так чего грустить, нужно успеть сделать все, что запланировал, пока есть возможность. - пожалуй. - Чем же ты занимаешься Майк? Анжела загадочно улыбнулась - Это допрос? - можно и сказать и так. - Тогда у меня встречный вопрос! Мне казалось, что местные жители не любят гулять по лесу, что ты там делала? - Этот лес очень большой, раньше в нем даже случались всякие происшествия. Пропадали люди, местные рассказывают легенды об аномальной зоне где-то неподалеку. В ней по рассказам искажается пространство-время, а по вечерам можно заметить свечение. - А ты разве не отсюда? - нет, я из Пало-Альто. Приехала в командировку по работе. - так значит теперь, тут все спокойно? - Кто знает, по крайней мере в последнее время инцидентов не было, а может, о них просто никто не говорит вслух. Я разведала несколько тропинок в лесу, по ним и пошла. Но всех кочек ведь не запомнишь... споткнулась о корень и... дальше ты знаешь. Если не возражаешь я выпью, день выдался трудным. - Не возражаю. Анжела разожгла камин. И открыв бутылку красного вина поставила ее на журнальный столик у дивана. - Трудности приходят, ровно тогда, когда ты к ним готов. Так я считаю. Это может показаться обычным совпадением, но ты подвернула ногу ровно в тот самый день, когда я решил прогуляться по лесу, я шел по той же тропе и встретил тебя в нужный момент. - Да, мне повезло, не иначе. Вот только не воображай себя великим спасителем незнакомок в лесу. Я знала дорогу и добралась бы до дома, пусть это и заняло бы у меня пол ночи. А вот ты непременно бы заблудился, рискуя стать очередной легендой города...! - Легендой... звучит неплохо. Возражать было нечему. Я перевел взгляд на охотничье ружье над камином. - Все никак не могу оторваться от ружья! Откуда оно у тебя? - этот дом мне снимает работодатель. Ружье – бутафория, я полагаю. Часть интерьера. Сказала Анжела, наполняя мой бокал ароматным Кокбернс 1993 года. Мы проболтали весь вечер, осушая бокал за бокалом и обмениваясь историями из жизни. В какой-то момент я подумал, что нравлюсь ей, между нами будто бы проскользнула искра симпатии. - Майк, что ты делаешь на выходных? - Ничего. В основном сплю и размышляю о жизни, в одиночестве есть свои плюсы. Многие вещи узнаешь о себе оказавшись наедине со своими мыслями. А со временем, это даже начинает нравится. - да уж... многозначительно ответила Анжела, посмотрев на полу пустой бокал. Ее щеки заметно порозовели, а губы налились кровью, как спелые вишни. Она была невероятно привлекательна. - Главное не спятить! Одиночество бывает очень опасным, Майк. - Ты опять права. Сказал я и впервые позволил себе взглянуть в ее большие, полуприкрытые глаза. Она смотрела на меня и казалось видела меня насквозь. В ее глазах отражался целый мир. - Но мне, кажется, продолжил я, быстрее спятит тот, кто не знаком с собой. Ты знакома с собой, Анжела? Она смущенно отвела взгляд. - Я знакома с девушкой, живущей вдали от дома. Сказала она и поставив бокал на столик у дивана посмотрела на потрескивающий камин. -Трудно рассуждать о себе в одиночестве. Порой нужен кто то, кто поможет увидеть тебя со стороны. Так что, Майк?! Поможешь мне с этим? - В каком смысле? - Повторяю вопрос! Что ты делаешь на выходных? - Понятия не имею. Честно ответил я. - отлично! Ответила Анжела. Тогда, может увидимся?! - Отличная идея. Чем займемся? - Бурным и продолжительным сексом конечно! Смешно прищурившись, Анжела засмеялась, смущенно прикрывая лицо рукой. - Давай не будем ничего планировать. Я очень устала жить по расписанию. Оно убивает искру, способную разжечь огонь новых впечатлений. - Окей! Почувствовав, что пора уходить, я поставил бокал на стол и встал. - Тогда, спасибо за спасение и доброй ночи! - Оу, пожалуй, это мне стоит поблагодарить тебя! Сказала она, провожая меня к двери. Я помог Анжеле добраться до двери. Мы договорились встретиться у озера в воскресенье, если ей станет лучше и ушел. Удивительно как меняется привычный мир, когда начинаешь делать что – то, чего не делал, или не привык делать. Еще вчера я пропадал, растворяясь от депрессии и бессилия, запертый в своем доме, а сегодня мне хотелось улыбаться и жить, чтобы вновь встретиться с Анжелой. Неплохо было бы прогуляться по городу. Может быть я смогу разузнать что-то о своем друге. Размышляя о прошедшем дне, я практически не заметил, как оказался в нескольких десятках метров от своего дома, порыв сильного ветра заставил меня отвлечься от собственных мыслей. Моему взору вдруг открылось непередаваемой красоты явление. Стая светлячков – светящихся желтовато-зелеными огоньками, ровным строем летела в сторону освещенного полной луной темного леса. Они напоминали светящуюся в ночи реку, плавно текущую по воздуху. Мне захотелось проследовать за ними. Может быть, они и являлись источником необъяснимого свечения над лесом, о котором говорила Анжела. Однако идти в темный лес поздно ночью не хотелось. Понаблюдав за перелетом ночных огоньков еще какое-то время, я побрел домой, нужно будет рассказать об увиденном Анжеле. В ту ночь, мне не снились сны. Глава IV Дхармадхату Яркие лучи солнца прикоснувшись к лицу, развеяли сон. Я опять проспал утро. Валяться в кровати не хотелось, сегодня был вполне подходящий день, чтобы наконец разобраться с подвалом, днем его тайны казались не такими мрачными! Кто знает, что могло храниться в потаенном местечке старого биолога. Может там лаборатория, или монстр, появившийся в результате рискованного эксперимента, там мог скрываться просто склад каких ни будь книг, вент комната, или распределительный щиток. А может, все еще проще – там просто бетонный пол. Эта мысль задержалась в голове, заставляя улыбаться! Просто пол. Из этого могла получиться захватывающая история с неожиданным концом. Такой историей можно козырнуть у ночного костра, медленно развивая сюжет, что бы в самый напряженный момент, когда слушатели ожидают чего угодно, от жутких монстров до таинственного коридора в потусторонний мир - оборвать их надежды нелепой фразой «за ней оказался... бетонный пол» «Не плачь, о милый арлекин о днях ушедших. Их не вернуть скупой твоей слезой Утраты дней встречай своей улыбкой Как жаркий день вечернюю грозой Был озарен.» В подсобке у дома лежал старый костюм водопроводчика, в нем я был похож на «Марио» из одноименной игры прошлого века. Красная рубаха и синий комбинезон с чем-то вроде жилета. Там же нашелся небольшой ломик и молоток для вскрытия дверцы. Вперед. К черту ключи. Ключи лишь повод открывать или не открывать двери. Мне больше не нужен повод. Я открою эту дверь, даже если придется разнести весь чертов подвал, а когда закончу – с чувством выполненного долга отправлюсь на прогулку. И кто знает, может быть на одной из тенистых полян в лесу, устрою привал, чтобы написать несколько строк для своей книги. Выйдя из подсобки, я вздрогнул от неожиданности заметив бегущую по тротуару Анжелу, легкой трусцой она бежала в сторону озера, и поравнявшись со мной, улыбнувшись помахала мне рукой, не замедляя бег. Еще вчера она едва передвигала ногами, а сейчас бежит? Я показал ей большой палец и улыбнулся в ответ. Проводив ее взглядом, я вернулся к своему делу и зашел в дом, еще раз осмотрев инструменты – в правой руке лом, в левой молоток, кажется больше мне ничего не пригодиться. Не снимая ботинок, я направился в подвал, но не успев переступить порог замер, как замирает человек, застигнутый врасплох дулом револьвера, приставленным к затылку. Медленно обернувшись, я увидел Анжелу, улыбающуюся во весь рот! Руки ослабели и выпавший молоток больно ударил меня по ноге. Она отскочила назад и засмеялась. - Извини! Я не хотела тебя пугать! Ехидно сказала Анжела, не переставая улыбаться. - Ты меня до чертиков напугала. Я чуть инфаркт не схватил. Как тебе удалось подкрасться настолько бесшумно? - Прости еще раз. Увидела тебя в этом странном костюме и не смогла справиться с любопытством, решила поиграть в шпиона! У тебя что, что-то сломалось? Спросила она, рассматривая мой костюм. - а... Это? Да нет... то есть да, не совсем, в подвале куча всякого хлама, я решил там пора убраться, возможно выбросить что-то, подумал, что без инструментов обойтись не получится. - звучит не убедительно! Усмехнулась Анжела. По спине вдруг пробежали мурашки. - ты ведь не маньяк, у которого в подвале жертва насилия? - ну вот и все... ты меня раскусила. Напряжение спало. - теперь я просто не могу тебя отпустить. Тебе придется пройти в мой подвал, чтобы подвергнуться пыткам и... что там еще обычно делают маньяки? - и насилию...? - ну типа того! - что ж. Ухмыльнулась Анжела и пропустив меня вперед, зашла в подвал, закрыв за собой дверь. - тогда провожай! Я улыбнулся - что-то мы не с того начали! Хочешь холодного сока? - Нет уж мистер. Осуществляйте задуманное! - А ты не робкого десятка, да? Знаешь, по закону жанра ты должна всячески избегать таких мест, умолять отпустить и врать, что никому ничего не расскажешь, ... ты, ты просто ставишь меня в неловкое положение. Ну заходи, прошу! Анжела спустилась по лестнице и оказавшись в помещении огляделась. - По законам жанра Майк... Анжела подошла ко мне так близко, что казалось я слышал биение ее сердца, а прерывистое дыхание легкими теплыми порывами било в лицо. По законам жанра, я должна... Она закрыла глаза и ее губы, одним небрежным движением коснулись моих. Как разряд тока по телу прокатились теплые волны приятного напряжения, заставляя меня почувствовать каждую клетку моего тела, которое в это мгновение, казалось, объединилось с ее. Анжела оторвалась и отступив назад смущенно улыбнулась. - Это стоило сделать еще вчера. Прости, если это было не к месту. Я не знал, что ответить. - ты ... это был удивительно смелый шаг. Я бы на такое не решился. - Я так и подумала. Не бери в голову. Мне просто захотелось и все. Повинуясь запоздалому порыву, я попытался обнять ее, но у Анжелы похоже были совсем другие планы. - Майк, погоди. Не торопись. Я опешил. - прости, я, просто... ты... Анжела покраснела. - черт знает, что происходит в моей голове, я сама себя не знаю... ффух... а Джеймс похоже свил тут уютное гнездышко. Вот где он от жены прятался. Перевела тему Анжела, осматривая комнату. - Джеймс? Ну да, предыдущий хозяин. - Ты его знала? - Я журналист, знать – моя работа. Однако, мне не многое удалось выяснить. Например, он любил проводить время у озера, брал пробы воды для изучения местной флоры. - так он... утонул? - ага. Захлебнулся. Джеймс вообще то умел плавать, просто не повезло. Холодная вода, судорога. Возможно, потянулся набрать воды в одну из своих пробирок, и перевернул лодку. Анжела еще раз огляделась и поднявшись по лестнице констатировала: - маньяк из тебя никудышный Майк! Ее улыбка была магнитом, которому было невозможно противостоять. Глава V Анжела & ... Небольшой городок «сельского типа» на краю древнейшего реликтового леса, жил какой-то своей жизнью. Я не видел не светящихся панелей, не навязчивых баннеров, не вездесущих вывесок. А может быть просто не мог привыкнуть... да и можно ли к такому привыкнуть? Чрезвычайно неприветливые люди, с неохотой поддерживали диалог. Отмахиваясь фразами типа «Извините, я тороплюсь.» «Прошу прощения, я спешу» Мне не удалось поговорить даже с устроившим перекур газонокосильщиком. Он посмотрел на меня как африканец, впервые увидевший белого и не сказав ни слова спешно вернулся к своей работе. Поведение Анжелы было и вовсе неподвластно моему пониманию. Она осмотрела дом, без всякого смущения, будто он находился на продаже. Наконец устав от поиска неизвестно чего уселась на диван в гостиной и спросила: - так... что мы будем делать дальше? - Тебе разве не нужно на работу? Спросил я, задумчиво вглядываясь в ее лицо и пытаясь понять, что у нее на уме. - Я на работе, Майк. Тут все работают. - Звучит как загадка. Все это место – одна сплошная загадка. Я тут уже несколько месяцев и с каждым днем вопросов все больше, вопросов без ответа. А может и хорошо? Ведь тайна прекрасна, своей вуалью. Исчезни она вдруг – и скука сожрала бы меня словно голодный крокодил. У тебя ведь наверняка есть свои скелеты в шкафу, да? Даже не знаю Анжела. Остался ли у меня шкаф, в который ты еще не заглянула. - Так... чем займемся? Мне вновь захотелось обнять ее... она была магнитом, притягивающим меня, словно кусок безвольного металла. Что с тобой? Остановись! Шептал внутренний голос - может быть разгадаем несколько тайн этого городка? Предложил я. - покажешь на что тут вообще можно посмотреть? На лице Анжелы проявилось сомнение. - Вообще то я как раз собиралась показать тебе одно место. Пойдем, только Возьми с собой теплые вещи. - зачем? - ты что, никогда в поход не ходил? - Так мы идем в поход? - Лучше! Сказала она, расцветая в лучезарной улыбке. - Так куда пойдем? Спросил я, одевая толстовку. - Разгадывать тайны конечно! Ты же сам предложил! Взяв небольшой рюкзак, я кинул в него толстовку и плед, после чего мы двинулись в путь. Прогулка по пустынному городу, улицы которого, казалось, опустели, как только на них появились мы, приобретала сюрреалистический окрас. Анжела рассказывала мне все, что знала о владельцах выхолощенных домиков, периодически забегая вперед, и будто в нетерпении поторапливала меня, заставляя ускоряться. Я смотрел по сторонам и в какой-то момент осознал, что за все время нашей прогулки, а шли мы не меньше часа на улицах мы не встретили ни одного прохожего. Ни души. Быть может это просто моя невнимательность. Впервые за долгое время я шел по улице с приятной, красивой девушкой, мы смеялись и шутили, а я боролся с безмерным желанием обнять ее, и больше не разжимать объятий, наслаждаясь биением ее сердца и пропадая в ее больших глазах. Наконец, почувствовав самый подходящий для этого момент я собрался духом и коснулся ее руки. Пальцы, скользнув по теплой и нежной ладони обхватили ее мягко и крепко, так, словно мы делаем это не в первый раз. Я улыбнулся и посмотрел на нее так, будто мы знакомы уже много лет, Анжела мягко и крепко сжала мою кисть, и остановилась. - А это... Сказала она, указывая на темно – серый дом с выбитыми окнами. - Темный дом. - Почему темный? - Потому что он темный! Разве не очевидно? А еще потому, что о нем мне практически ничего не известно. Хозяин исчез в лесу, его так и не нашли. Родственников собственника не нашлось, и дом выставили на продажу... несколько лет назад. За ним я обнаружила тропу, которая, я считаю приведет нас к одному из секретов этого города. Ну что, ты готов? Спросила Анжела, вдруг посмотрев мне прямо в глаза так пронзительно, будто видит меня насквозь. Нет. Я однозначно не был готов. Но ее взгляд не оставлял выбора. И не успел я договорить слово «Да», как оглядевшись, и убедившись, что по близости никого нет, Анжела перемахнула через покосившейся забор и шмыгнула за угол, поманив меня за собой. Обойдя темный дом, мы вышли на тропу ведущую в лес. Темнело. Анжела хранила молчание, мы шли по узкой тропе в глубь леса, смешиваясь с атмосферой прохладного морока сгущавшихся сумерек. Становилось холодно. Анжела держала меня за руку, быстрой и уверенной походкой направляясь куда то в глубь леса, будто бы ходила этой тропой не один раз, а я шел за ней не обращая внимания ни на что, кроме ее ног, гипнотическим маятником вгоняющих меня в транс. Теплая, начинающая потеть ладонь, тропа, и идущая впереди Анжела. Это все, что существовало для меня сейчас. Больше не было темного леса. Не было даже меня, идущего куда-то и ведомого моим проводником. Была только Анжела, и тропа, которая вела нас вперед, огибая сосны и кустарник, разветвляясь и петляя вокруг небольших оврагов и вылезающих из земли мощных корней древних деревьев. Время растягивалось и сужалось, мгновениями я думал, что иду уже целую вечность, временами во мне разгорался протест, и я хотел остановить ее, намеренно замедляя шаг, и слегка тянув ее за руку, что бы она обернулась, но Анжела неслась вперед, словно мы скрывались от охотников за головами. От тропы я переключался на беспокойство, нарастающее во мне так, будто каждый шаг приближал нас к кажущейся теперь неизбежной катастрофе. Я больше не контролировал себя и был уверен в том, что как только отпущу ее руку – произойдет что – то ужасное. Моя ладонь, мокрая от пота и крепко сжимаемая Анжелой начала выскальзывать. - Стой, остановись! Куда мы идем? Мои слова прозвучали как гром сотрясая мрачную тишину леса. Анжела не реагировала. Время вновь исказилось и оставшуюся часть пути я шел будто марионетка, не имеющая власти над своим телом, пока в какой-то момент, я вдруг не очнулся. Тревога осталась где-то позади, на той стороне границы, разделяющей сон и бдение, реальность и ночной морок бесконечного леса. Анжела остановилась и повернувшись ко мне прошептала: - Пришли. Подняв глаза и оглядевшись, я не сразу поверил тому, что вижу. Мы стояли на краю огромного плато, окруженного темным лесом. Чаша, на которую открывался вид, имела правильную круглую форму и ровные, пологие края, будто мы стоим на краю гигантской вмятины, оставленной невероятных размеров шаром для боулинга. Открывающийся отсюда вид завораживал. Кроны деревьев ласкали дымку перистых облаков, словно тысячью кистей рисуя замысловатый небесный узор. Небо покрывалась россыпью мерцающих звезд, а убаюкивающий шум ветра в кронах, смешиваясь с запахом ели, дополнял картину не тронутого цивилизацией уголка планеты, которой казалось не было до нас никакого дела. Несколько минут я просто смотрел вдаль, пытаясь запечатлеть в памяти каждый штрих этого необыкновенного шедевра природы, чтобы потом возвращаться сюда в своих снах. - Что это? - Если бы я знала... Загадочно ответила Анжела и посмотрела в даль. - Это дом светлячков, найти его было не так просто, как может показаться. - Как это? - Ты так любишь вопросы... скоро сам все узнаешь, если будешь тише. - Тише? - Ага... Задумчиво ответила она и села на подзол рядом со мной, уставившись в даль. Я по привычке достал телефон. - На картах тут просто лес. И геопозиция не определяется. - Какой в этом сейчас смысл? Неужели и тут, на берегу этого небесного океана, ты уткнешься в мобильный? Посмотри. Смотри на него своими глазами, а не через экран своего маленького зверька, привыкшего пить твое внимание. Он тут бессилен. У него тут нет власти. Внезапно прошептала Анжела, не поворачивая головы. - Ты хочешь сказать...? - Присядь Майк. Телефон тут бесполезен. Нет сети. Просто смотри. Понаблюдай за чашей, она живая. Ее не каждому удается увидеть. Она открывается в сумерках. Вечером, на стыке миров... Света... И тьмы. Мы смотрели вдаль, сидя на краю покатого склона в тишине, а вокруг нас, постепенно, словно в доброй сказке оживал лес. Пение птиц плавно сменялось шумом цикад, а где-то вдалеке заухал протяжно филин – страж ночной чащи. Я вдруг оказался в волшебном лесу, полном тайн и загадок, окруженный ветвями и диким кустарником, небо заалело блеском заката, ветер стихал. А полная, как ночной абажур луна постепенно разгоралась, в темно сером небе, являя из-за туч свой таинственный зеленовато-желтый светящийся глаз. - мне нужно отойти на минутку, если ты понимаешь, о чем я. Сказала Анжела, и поднявшись похлопала меня по плечу, после чего тихо скрылась за кустарником. - хорошо, прошептал я, провожая ее взглядом. Алый закат сменился темно-серыми облаками. Я лег на подзол и уставился в небо, на котором сиял млечный путь. Что-то во мне менялось, я чувствовал это всем своим естеством. Словно усталый челнок, сбросивший надоевшую ношу и присевший отдохнуть посреди бескрайней пустыни. Мне вдруг стало легко и свободно, я сделал глубокий вдох и расслабился. Запах хвои ударил в нос теплым и резким эфиром, отраженным отдающей накопленное за день тепло землей. Погружаясь в тишину, мой ум улетал куда-то вверх, все выше и выше, оставляя позади дождливую череду мрачных дней, туманный морок печали, растворяясь в кристальном безмолвии души, терял интенсивность и таял как тает ранним утром туман над прохладной рекой. Веки тяжелели, наливаясь свинцом, и я провалился в дивный сон – бесконечный полет сквозь пространство и время, в котором находил ответы на бесконечно мучавшие меня вопросы. Ответы, казавшиеся теперь такими очевидно простыми. Оставляя сомнения и страхи позади, сон уносил меня прочь от тюрьмы обязательств и дел, пока наконец не оборвался, так же внезапно, как начался. Открыв глаза, я понял, что лежу на усыпанном подзолом песке совершенно один, у самого края высокого обрыва в лесу... Анжелы не было. Осмотревшись, несколько раз я выкрикивал в темноту ее имя, но темные стволы деревьев и кустарник сливались в безнадежно-черную смоль. Цикады уже умолкли, оставив меня в не естественной, всепоглощающей тишине, вибрирующей в такт моего беспокойного сердца и приглушенного дыхания. Она ушла. Тоже ушла от меня. Оставив наедине, с бесконечной тьмой. Злость полыхнула во мне подобно пороху на ружейной полке. Глубинные дамбы памяти прорвались давно забытым монологом прошлой жизни. Выливаясь из тех времен, когда я ночами напролет болтал со своей новой подругой. Она привлекала своей непредсказуемостью, не называла своего имени и города, в котором живет. Но самым запоминающимся в ней была ее необычная особенность – она никогда не прощалась. Не считая нужным предупреждать меня о том, что собирается повесить трубку. Разговор заканчивался внезапно, так же, как и начинался. По началу это вызывало во мне целую бурю смешанных и даже несколько противоположенных эмоций, но потом, очень быстро я влюбился в эту ее особенность. Она называла это искусством заканчивать беседу до того, как она начнет надоедать. - «Так можно спасти любой разговор». Говорила она. - «Чувствуешь, что вот-вот разговор начнет заедать, тухнуть – сразу бросай трубку! Вот такое искусство!» Вот такое искусство – пронеслось в голове. Двигатель ужасного механизма вновь зашевелил тяжелыми поршнями. Ушла и оставила меня тут. Одного. Зная, что я не выберусь отсюда без проводника «Бросила трубку» ... Страх подкрался ко мне как кошка, крадущаяся за добычей. Чаша, погруженная в темноту, казалось, служила своего рода усилителем звуков леса. Звуки стекали в нее как холодный дым стекает в стакан. Зловещее карканье пролетающего ворона, уханье филина в ветвях, потрескивание сосен и шелест листвы у самого горизонта. - Ее нет! Беги отсюда. Загудело в голове. Разогревающийся механизм продолжал выталкивать из памяти болезненные сцены прошлого. - «Мне наплевать, делай что хочешь.» Сказала она, всхлипывая в трубку. - «Только сделай мне одолжение – не пиши и не звони пожалуйста. Идиот» Она бросила трубку, а холодные гудки врезались мне в ухо подобно отравленным стрелам. - прости. Прошептал я в пустоту. Жизнь, покидала меня алой нитью, зацепившейся за острые рифы в холодной воде. - Так нужно. Нужно? Зачем? Кому нужно? Идиот. Ты заслуживаешь всего, что с тобой происходит. Самых страшных мук и страданий. Ты сам виноват. Идиот. Из глаз текли слезы. Я не плакал. Они просто воспалились, наверное, от холодных порывов ветра. Идти было некуда. Блуждать по темному лесу ночью не лучшая идея. Мобильный молчал. Сети в самом деле не было. Уровень приема сигнала превратился в многоточие. - Отлично! Вот ты и попался. Дурак. Надеюсь, тут ты и сдохнешь. Напряжение достигло верхней точки и схлынуло. Пузырь лопнул, я вновь перегорел. Сидеть на подзоле, наблюдая за собственными мыслями о прожитых днях все, что мне теперь оставалось. А ведь были же в моей жизни и светлые пятна, например, как не странно, бесконечно яркие минуты, проведенные с Алисой. Я помню их так, будто они записаны на не стираемый диск в моей голове. Помню каждое мгновение и каждую улыбку, щедро и безвозмездно подаренную ей, наверное, чтобы освещать бесконечную тьму, которая, рождаясь где-то глубоко внутри, черной плесенью заполняла мою душу. Эти мысли, воспоминания о ее голосе, больших глазах и очаровательной, невинной улыбке, о днях проведенных вместе наполняли меня как водопад наполняет кристально чистое горное озеро. Я улыбнулся и посмотрев в темную лесную чашу буквально замер от увиденного: Светящийся ручей в паре сотен метров от меня наполнял темно-серую бездну зеленовато–синим светом. Светлячки! Глава VI морок Можно ли отследить ту отправную точку, тот самый перекресток, на котором жизнь изменила траекторию, сменила русло? На этот вопрос у меня было множество ответов, но какой из них правильный? Наверное, жизнь меняет русло всякий раз, когда делаешь выбор. Он может казаться незначительным и не имеющем значения, но этот выбор меняет жизнь навсегда. И если бы я понял это раньше, то... Покажите мне человека, который не хотел бы изменить жизнь, если бы представилась возможность! Я не исключение. Вот только такая возможность выпадает тебе каждый день, и что ты делаешь и делал с этой возможностью? Завышал цену ошибки, прятался избегая неудач, старался не выходить из зоны комфорта, а что в итоге? Где ты теперь? На берегу бесконечной пропасти. Вновь стоишь на краю, не решаясь сделать очередной выбор. Мы проводили вместе так много времени, как могли. Мир, в котором она жила, был для меня темной пропастью, холодной и мрачной пустотой. Она была его сияющей звездой, а я... светлячком, летящим на свет. Задорная, энергичная, легкая, она питала меня своей энергией. До умопомрачения красивая, притягательная, нежная. Я столько хотел ей сказать. И всякий раз выбирал просто молчать, греясь в лучах ее игривого света, не понимая, что возможно она сгорает, чтобы дарить мне этот свет, я терял время. Это не любовь с первого взгляда. Я долго привыкал к ее пламени, а когда привык, больше не мог без него жить. Мы провели вместе несколько месяцев, и я помню каждую минуту. Все это время я знал, что нашим отношениям скоро настанет конец. А может, просто убеждал себя в этом? Не принимая ответственности за ее хрупкое естество. Проще было сбежать – успокаивая себя тем, что недостоин быть с ней. Эгоистично делая за нее выбор, чтобы в конечном итоге просто бросить. Трус, каких, наверное, еще поискать, боящийся развивать отношения, служившие лекарством от трусости и в тоже время, страшась, что вместе с этими отношениями закончится сама жизнь. Она справится и полетит дальше, а ты сорвешься в пропасть, из которой уже не выберешься, трус. Но черт побери, если бы я мог отдать свою жизнь ради ее счастья, или может, ради человека, который сделал бы ее счастливой - не задумываясь сделал бы это. Идиот. Что ты несешь. Ты окончательно спятил, критин. Она научила меня любить. Любить без границ и условностей, любить не обладая, любить, чтобы отдавать. И я хотел отдать ей весь мир, искренне считая, что в этом мире нет места серому угольку, скучному и черному, как его жизнь. Я убеждал себя в том, что не подхожу ей. Но кто я такой, чтобы решать за нее. Кто я такой, чтобы делать за нее выбор. Просто зависящей от ее огня мотылек, возомнившей себя в праве вершить судьбу солнца, больше всего на свете боящийся остаться без его лучей. Она питала меня как вода питает едва открывшийся солнцу росток. И вместо того, чтобы попытаться найти в себе силы вернуть ее свет, уходил во мрак. Забываясь в алкоголе и наркотиках, чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать. Не просыпаться. Но она была в сотню раз мощнее любой, самой большой дозы, самого сильного эйфоретика. Ничто не могло заменить ее взгляда, ее бурлящей энергии. Шли годы, а чувства не ослабевали. Оказывается, порой, чтобы потушить самый большой костер, достаточно всего лишь не подбрасывать в него дрова. Сложно и не приятно осознавать, что совершил глупость, как и то, к чему она привела. Я сжег мосты и превращался в одинокого, офисного клерка, с парой потухших как тлеющие угли глаз, в кругу стремительно стареющих женщин и их законсервированных в детстве мужчин. Увы. Такова учесть человека, узревшего как гаснет солнце – тысячелетиями дарившее миру свет и тепло. И я смирился. Свыкся. Привык. Мне пришлось согласиться с участью узника, медленно и незаметно сплавляющегося по теченью обыденности, заключив в кандалы крылья, некогда уносившие его к небу. Глава VII вдох - Иди туда! Шепнул внутренний голос. И я пошел. Сопротивляться этому желанию не было ни малейшей возможности, я бежал вниз, следуя за потоком светящихся точек. Пробираясь через острый терновник, то и дело падая и кубарем скатываясь по пологому спуску, ударяясь о камни, цепляясь за колючий кустарник. Только достигнув дна, я почувствовал, как тело начало болеть от ушибов и царапин, а ноги, казалось переставали слушаться, от непривычной нагрузки. Погруженный в облако светящихся огней я будто парил, находился в невесомости. Это было великолепно, ночь словно отступила в сторону, не смея прикоснуться к этому островку зеленоватого света. Светлячков становилось все больше, они садились на меня, сталкивались друг с другом, покрывали траву и небольшие участки земли, превращая их в люминесцирующие острова, кружили, заворачиваясь вихрем и стекали пламенными потоками. Завороженный этим зрелищем я расставил руки в стороны и закружился в танце, сливаясь с потоками света! Счастье наполняло меня, как воздух наполняет надувной шар, я шел по дну чаши наблюдая за творившемся вокруг меня неистовством красок, слушая приятный шелест тысячи маленьких крыльев, напоминавший шум листвы на ветру. Мысли улетали и растворялись в световых вихрях. Голова закружилось и потеряв контроль над телом я упал на траву, а тело наполнилось приятной истомой. Шелковистая, мягкая трава была наполнена теплом, которое земля накопила за день. Я созерцал хаотичное и в то же время наполненное каким-то своим, не на что ни похожим порядком движение огоньков, пока бушующее облако светлячков, принявшее меня в свои нежные объятия не опустилось на землю, делая ее похожей на млечный путь. Звездное небо в темноте. Мое сознание отправлялось куда-то за пределы вселенной, закрыв глаза я погружался в сон. Воспоминания вновь засияли кинолентой перед глазами. *** - Я где-то читал, что после смерти вселенная задает тебе только два вопроса. - Два вопроса? Это не слишком много для мертвеца... - Да, только два. Первый был ли ты счастлив в прожитой жизни. - Сложный вопрос. Временами. Возможно.... А какой второй вопрос? - Сделал ли ты чью-то жизнь счастливой. - Родители, наверное, не в счет, да? - Об этом там ничего написано не было. А ты что, уверен, что принес родителям счастье? - Не знаю. По крайней мере, они так говорили. - Ты несчастен. Это очевидно. Я даже почти уверен, что ты самый несчастный человек, которого я знаю. - И много ты знаешь несчастных людей? - Десятки. Но ты переплюнул их всех. Ты же все еще любишь ее, да? - Да. Сказал я, не скрывая. - Так почему же вы расстались? - Потому что порой любовь – это нечто большее, чем совместная жизнь. - Ты просто идиот. Цель которого разрушать свою жизнь и приносить себе боль. Я никогда не любил и до конца не уверен любил ли вообще. Было бы интересно испытать это чувство. За ним многие охотятся. Но глядя на тебя, мне не хочется. Больше похоже на болезнь. - Цель жизни – рост. У некоторых растений, например основной стимул роста – недостаток света. Они тянутся к свету, движутся к воде. И тут же перестают расти, достигая цели. - Ты, хочешь сказать, что ты растение...? - Я хочу сказать, что порой, когда любишь кого-то – то желаешь ему лучшей жизни, чем жизнь с самим собой. По крайней мере жизнью с самим собой в настоящем времени. Может быть в будущем, я дорасту до ее уровня и смогу сделать ее счастливой. Но до тех пор... - Растения – плохой пример. Я не раз видел тонкие и бледные ростки крапивы у себя в сарае. Ты прав, они тянутся к свету. В моем случае – источником света была лишь небольшая дыра в крыше. Ростки были похожи на бледные нити, у них практически отсутствовали листья. К чему этот рост. Для чего? Если без достаточного количества света – растения не жизнеспособны. Они, к слову, погибли, так и не достигнув цели. Просто сломались под собственным весом, от того, что были слишком слабыми и хилыми. Они так и не узнали, что такое быть настоящими, зелеными ростками, окруженными теплом и светом. Все что они видели – лишь струйка света, где – то наверху. - Зато представь, насколько выше своих собратьев они бы были, если бы ты вдруг внезапно решил снести сарай... Пройдя через отсутствие света и адаптировавшись к чрезвычайно неблагоприятным условиям, они были бы мощнее, сильнее и выше своих вольных, открытых солнцу родственников. - Может быть, ты и прав. Вот только сейчас, ты больше похож на увядающую крапиву в моем сарае. *** Не помню точно, как долго я спал. Помню лишь яркий, не земной свет, льющийся откуда-то из-за облаков, он напоминал мне туман – тягучий и густой, казалось, что его можно было потрогать, ощутить. Его источник скрывался где-то за облаками. Я встал и попытался сделать шаг, но с удивлением заметил, что тело, будто бы потеряв вес отрывается от земли. Оттолкнувшись, я повис в воздухе, медленно закружившись в невесомости. Размахивая руками, пытаясь ухватиться за что ни будь, чтобы стабилизироваться, я поднимался вверх, сворачиваясь в клубок и дергаясь как краб, подхваченный со дна океана сильным подводным течением. Земля уносилась вниз – я летел. Мысли исчезли, я не задумывался над тем, что тянет меня вверх, почему я лечу. Остались только инстинкты, головокружение, страх и желание приземлиться. Но свет поднимал меня все выше. Все ближе становились кроны деревьев, и облака, превращающиеся в белую дымку, а затем окруживший меня туман. Наконец, покинувшая меня земля превратилась в серо-бурую кляксу, где – то далеко внизу. я кажется завис. Высота кружила голову, вызывая приступы тошноты, дыхание сводило от мыслей о неминуемом падении вниз, казалось, что еще через мгновение я потеряю сознание. Только бы не упасть – пронеслось в голове. Мышцы задубели от напряжения, я не мог пошевелиться, боясь не осторожным движением ослабить силу, поднявшую меня к небу. Глядя на кроны деревьев, превратившиеся в зеленые точки у меня под ногами, я все еще не мог поверить в происходящее. Это должно быть сон. Сейчас я сорвусь вниз, и вероятно проснусь, в момент столкновения с землей, дернувшись будто от удара электрошока, лежа в своей мягкой кровати. Сделав серию глубоких вдохов и выдохов, мне наконец удалось привести себя в более-менее вменяемое состояние и осознать, что со мной происходит. Я действительно лечу. Вернее, парю в воздухе, как делают это космонавты на МКС. Холодный и влажный туман облаков медленно окружал меня со всех сторон, скрывая землю в белой как молоко дымке. Это не сон. Уставшие от напряжения мышцы ног и рук расслаблялись, тело начинало кружиться вокруг своей оси. Туман начал падать вниз, наверное, это я, снова лечу вверх. Я летел, теперь уже значительно быстрее, проносясь сквозь плотный, влажный и холодный облачный фронт, пока не осознал себя лежащим на холодном полу просторного, овального помещения, стены которого были усеяны россыпью небольших фонарей. Боясь шевелиться, я рассматривал металлические круглые стены, сверкающие подобно зеркалам в лучах таинственно-ярких светил. Что со мной происходило дальше не поддается логическому объяснению, в памяти остались осколки произошедшего, никак не желающие складываться в единое целое. Обрывки воспоминаний мощным взрывом разбросанные в разные стороны, неохотно собирались в киноленту с белыми пятнами - вырезанными кусками. Их запись давалась мне с большим трудом, это похоже на расшифровку слов с изрядно пожёванной магнитной ленты. Отрывки фильма, всплывают в памяти в хаотичном порядке: Первое. Я обхожу помещение по периметру ощупывая стены в поисках двери, не находя даже намека на таковую. Холодные и гладкие словно полированный металл стены выглядят как монолит, будто я нахожусь внутри большого металлического шара. Второе. Начавшие вдруг мерцать фонари являют взору высокого человека в серебристом костюме, его кожа, бела словно мел, а волосы, такие же светлые, словно парят в невесомости. Это определенно девушка. Она улыбалась, дружелюбным жестом приглашая меня пройти в появившейся за ее спиной проем. Третье. Светлое помещение с круглыми креслами, стоящими напротив огромного панорамного окна, из которого открывался вид на мягко парящие над землей облака. Хрупкая девушка плавным взмахом длинной и тонкой руки, указывая мне на одно из кресел, видимо предлагает мне сесть рядом с ней. Сажусь. Не отрываясь, смотрю в ее большие, космически-голубые глаза. - добро пожаловать! Сказала она и моргнула. Моргнула... Добро пожаловать, добро пожаловать... добро... К своему удивлению, следующее, что я помню - потолок комнаты своего дома. «Добро пожаловать» звучало в голове снова и снова. Встав с кровати, я взглянул на покрытые синяками и царапинами ноги. Нет. Этого не может быть. Глава VIII Может быть Что такое реальность? То, к чему можно прикоснуться? А может реальность, это то, что можно почувствовать? То, что видишь перед глазами? Но как же то, что не укладывается в голове, неописуемое, ускользающее чувство, которое не описать не объяснить невозможно. Ложь. Боль, та, что сжимает сердце. Та, что выше отчаяния, сильнее слов и горячее солнца. Тоже есть. Она не менее реальна, чем глаза, смотрящие из темноты. Грубее удара в спину. Длиннее жизни и тяжелее ошибок, которые не исправить. Сложнее одиночества. И черт побери... Ты никогда не любил, если не испытывал такую... великолепную... боль. Сложно описать то, что ее причиняет. Гораздо проще сдаться. Что бы она сжимала каменеющее от тоски сердце. Медленно погружая в туманный морок. Застилающий поля по утрам... и скрывающий нежную поросль луговых трав в каплях росы. Сдаться. Что бы она делала все, что пожелает. Моя голова лежит на багровом от крови пне. Но палача уже нет. И некуда идти, размахивая белым флагом. Дереализация поглощала сознание, на лбу выступали липкие капли холодного пота. Еле держась на ногах, я умылся и вышел на пустынную улицу. Нужно было во что бы то ни стало поговорить с Анжелой, но мысль о предстоящей встрече расслабляла ноги, не давая сделать шаг. Может быть это просто розыгрыш. Но как? это не укладывалось в голове. Ум судорожно цеплялся за реальность, пытаясь сложить все пазлы в единую, логичную и понятную картину. Произошедшее можно было попытаться объяснить лишь галлюцинациями, вызванными сильным наркотиком с последующей амнезией, но я точно ничего не пил. Что бы это ни было я должен это узнать. Она непременно расскажет мне. Я ее заставлю. Злость и адреналин наполняли кровь, придавая сил, я ускоряясь шел по улице, и наконец побежал. Так быстро, как только мог. Но у порога ее дома, состояние возбуждения сменилось страхом. Я держал руку на дверном звонке, не решаясь нажать на кнопку. Что я ей скажу? Ничего. Просто загляну в глаза. Мне будет достаточно одного ее взгляда. До боли знакомого и родного, не покидавшего меня долгие годы. Взгляда из темноты. Того самого взгляда, затянувшего меня в темный лес моего сознания. Взгляда, который был со мной, даже тогда, когда целый мир перестал существовать. Звук сигнального колокола за дверью поставил точку в мучительных сомнениях, терзающих разум. И когда дверь наконец приоткрылась, я чуть не потерял сознание, увидев высохшую старушку с побледневшим взглядом и бледными глазами, смотрящими на меня из-за двери. - здравствуйте... Сказала она, держась за дверь. Ее подрагивающие губы и прицеленный легким прищуром взгляд выбили меня из равновесия. - здравствуйте! А где Анжела? - Анжела? Удивленно ответила старуха. - Тут нет никакой Анжелы, Вы, наверное, ошиблись домом! - нет я не ошибся! Где она? Высокая, с длинными каштановыми волосами, и карими глазами, Анжела! Мы виделись несколько дней назад, в этом самом доме! - не виделись. Отрезала старуха. - А в прочем, пройдите, молодой человек. Бабуля приветливо улыбнулась и открывая дверь, предложила войти. Я вошел. Старушка закрыла дверь и пошаркала в гостиную жестом приглашая следовать за ней. - я плохо вижу сказала она, мелкими шажками двигаясь в сторону дивана, - моя дочь... э.... Элизабет, она не любит, когда я пропускаю прием лекарств... переживает за меня. Да не стойте вы как истукан, проходите, прошу! Пройдя в гостевой зал, я не поверил глазам. Обстановка изменилась. Белый камин больше не украшало старинное ружье, диван сменило кресло-качалка, накрытое клетчатым пледом. Под журнальным столиком красовался большой индийский ковер. Старушка села на кресло уставившись на таблетницу, лежавшую на столе. - Ээ... старушка посмотрела на меня и ненадолго замерла, словно вспоминая, что хотела сказать. - Меня зовут Анжела. Сказала она. Но я не помню, что бы мы с вами встречались, молодой человек. Ха-ха-ха. В прочем, память начала меня подводить, Барбара пронумеровала эти коробочки и оставила инструкцию, но я... я никак не пойму, что мне нужно пить в обед, у нее такой безобразный почерк. Бабушка достала свернутый в несколько раз листок и протянула его мне. Листок содержал таблицу из 3 граф: «Утро, день, вечер» в каждой графе последовательность цифр, 1-2, 1-3, 3-2. Очевидно эта инструкция касалась пронумерованной таблетницы. Я взял небольшую коробочку и в соответствии с инструкцией выложил на стол два белых дрожже. По одной таблетке из первого и третьего отсека. - О, вы так быстро разобрались! Не сочтите за грубость, не могли бы вы, налить мне стаканчик воды, вон там, указывая в сторону кухонного стола сказала старушка и взяв со стола таблетки небрежным движением закинула их в рот. - да, разумеется. Ответил я и направился к столу. Ей было не меньше 80-ти. В чертах ее покрытого морщинами лица было что-то неуловимо знакомое. Но этого не могло быть! Потому что... это просто невозможно. Впрочем, невозможное уже происходило прямо у меня на глазах и мозг, казалось, был готов отпустить последний аркан, держащий за хвост ускользающую от него действительность. От старушки веяло холодом. Вода из стационарного фильтра медленно стекала в потемневший от времени стакан. По спине побежали мурашки. Мне вдруг захотелось оглянуться – старушка была на месте, она сидела на диване, и моему взору открывался лишь ее покрытый седыми волосами затылок. - ты ищешь Анжелу. Верно? Внезапно спросила старушка. - Но если это не я, то кто? Кто? Спросила старушка, повышенным тоном. - Пожалуйста Майк... Я прошу, пожалуйста, прекрати мучать меня. Сказала она, повернувшись ко мне. На покрытых морщинами глазах показались сверкающие словно алмазы капельки слез. - Оставь меня, прошу! Позволь мне забыть тебя... хотя бы сейчас. Смерть уже стоит за моим порогом, а я, все еще схожу сума, мечтая о встрече с тем, кого давно уже нет... - Я была когда-то красивой, юной и бесконечно влюбленной... Ты сделал меня одинокой старухой. Теперь одиночество это все, что у меня есть. Так не лишай меня хотя бы его. Перестань приходить сюда Майк... Прошу тебя. Мое сердце готовилось выпрыгнуть из груди! Что черт возьми происходит? Кто эта старая тетка? - Перестаньте разыгрывать этот спектакль. Где она? Решительно сказал я, рассматривая ее лицо. - Спектакль? О да, спектакль Майк. Тебе... это не надоело? Старушка закашлялась. - Ты стал его главным персонажем. Годы забирали мою силу, иссушали тело, не тронув только память. Которая теперь играет со мной в жестокую игру. Я не смогла забыть, твой последний звонок. Пыталась, но не смогла, Майк... Глаза старушки, покрасневшие от слез, смотрели на меня, заставляя стынуть кровь, сжимая сердце. - Не смогла забыть тебя. - Анжела? Пробормотал я, глядя на задыхающуюся, уставшую от жизни старуху, с подрагивающим не то от старости, не то от плача подбородком. - Уходи. Сказала она, утирая слезы. - Не мучай меня, уходи, прошу. Перестань приходить. Я так устала... Устала любить тебя. Устала ждать. Она поднялась с кресла и направилась к выходу. Я медленно следовал за ней. - Я хранила его для тебя. Сказала Анжела, снимая с шеи серебряную цепочку, с болтающимся на ней ключом. - Забирай. Задыхаясь, прохрипела она. - А теперь уходи, откуда пришел. Взяв ключ, и не говоря больше не слова, я вышел из дома, пытаясь переварить произошедшее. Улица была пустынной. Какой бывает разве посреди ночи. У перекрестка виднелась медленно приближающаяся фигура человека. Мгновение спустя фигура превратилась в знакомый образ. Это был он. Человек, которого я видел в окно, несколько дней назад. Я пошел к нему на встречу. И через несколько десятков шагов, сомнения окончательно развеялись. Это был мой друг. Он шел навстречу, спокойным, медленным шагом и улыбался во весь рот. Сукин сын. Я вытрясу из него все, что он знает, даже если придется приставить ствол к его виску. Ноги несли меня вперед, а сердце колотилось, как Роторный двигатель. Подбежав к нему, я схватил его за плечи и посмотрел на его ухмыляющуюся физиономию. - Я не отпущу тебя, пока ты мне все не объяснишь. - Оу... вот так значит! А где же «привет, старина»? Или, например, спасибо? - Спасибо? Я схожу сума! Этот город... он как... - Как кошмарный, не заканчивающийся сон? - Именно. Прости... я в отчаянии. И не знаю, что делать. Мне кажется, я начинаю сходить сума. - Так сходи! Потом расскажешь, как там...! Сказал он и рассмеялся. - Ты ведь не хотел больше этой нормальности. Ты сбежал от нее сюда. Как и все остальные. А теперь жалуешься вместо того, чтобы радоваться? - Прости. Кажется, мы не с того начали. У меня была весьма насыщенная на события неделя. Я просто запутался. Не ожидал встретить тут тебя. - Надеялся встретить, но встречи не ожидал? А теперь так рад, что готов приставить пистолет к моему виску. Да ты полон сюрпризов, Ян. Или как тебя теперь зовут...? Майк? - Ты что, следил за мной? - Наблюдал. - Так значит, ты знаешь, что тут происходит? - А ты что, не знаешь? Нет, Майк, ты знаешь. Только никак не можешь собраться духом, чтобы признаться. - Ты прав, не могу. Расскажи мне, пожалуйста! - Рассказать что? Фразу-пароль, для восстановления нормальности? Но разве не от нее ты сбежал? Ты ведь уже сошел с поезда, Майк, помнишь? Почему ты это сделал? Я не знал, что ответить. Он смотрел на меня, натянув притворную улыбку на лицо. Но в его глазах сияла холодная темно-фарфоровая пустота. - Ты на распутье. И только ты решишь в какую сторону идти. Но выбор необходимо сделать, Майк. В этом и есть смысл. Нужно всего лишь определиться, что ты такое и что ты за птица. Ха ха ха...! В глазах потемнело... На несколько секунд, я будто потерял зрение. А когда оно восстановилось вокруг меня не было уже никого. Дома, улицы и даже деревья оставались такими же неподвижными. Время, казалось, остановилось и теперь медленно оттаивало, как тает лед в теплом стакане. На узких тротуарах появлялись прохожие, мужчины и женщины, ничем не выделяющиеся и лаконично вписывающиеся в окружающую обстановку провинциального городка, по дорогам изредка проезжали автомобили. На одной из лужаек, у дома, мужчина средних лет, с грустным видом и сигаретой в зубах, молча косил траву, старой, пускающий серый дым газонокосилкой. Подойдя к нему и подняв руку вверх в знак приветствия, я дождался, когда он снимет наушники. - Здравствуйте! Сказал я, доставая телефон. - День добрый, ответил мужчина нахмурившись. - Извиняюсь, у меня, кажется, начинается приступ мигрени, не могли бы вы мне помочь? - Я не доктор. Но могу вызвать Вам врача! - Нет нет, это не так серьезно. Дело в том, что я не могу сфокусироваться и прочитать что тут написано. Ответил я, протягивая ему свой мобильный. - У меня выставлено напоминание в календаре, но кажется время, и дата, сбились, не могли бы вы их настроить, хотя бы дату! Напоминание должно было высветиться автоматически, но этого почему-то не произошло. - Да, конечно. Сейчас посмотрим. Он взял телефон и покапавшись в настройках, вернул мне трубку. - Тут все верно, год, месяц и день. Да и время точное. Мужчина посмотрел по сторонам, будто бы разыскивая кого-то взглядом и произнес: - Скоро все закончится, сынок! Сверившись с часами на своем запястье, выпалил он и улыбнулся. - В каком смысле? Ответил я, оглядываясь по сторонам. - Я говорю... Ваша мигрень, она скоро отступит, верно? Продолжил косильщик - Верно... спасибо. Всего доброго. Ответил я и собрался уходить. Газонокосильщик явно был не в себе, а может быть не в себе был я. В любом случае общаться с местными жителями мне больше не хотелось. Сейчас мне хотелось только одного – уйти отсюда. - Так ты уже уходишь? Прохрипел газонокосильщик, расплываясь в довольной и злобной улыбке. - Отсюда нет выхода, тут нет жизни, нет смерти, нет времени... Беги! Беги! - Беги! Беги отсюда Ужас, охвативший меня, ударил морозом по коже и выступил холодным потом на лбу. Из его рта вылетали капли слюны, а лицо багровело, наливаясь кровью. - Беги отсюда, Ян! Сердце выпрыгивало из груди. Отшатнувшись, я чуть было не упал на газон, но поймав ускользающее равновесие, бросился бежать по тротуару. - беги, Хахаха, Беги, Ян! Доносилось за спиной. И я бежал, бежал так быстро, как мог, наблюдая как прохожие, словно подчиняясь невидимым командам, останавливались, провожая меня немым и тяжелым взглядом. Это было похоже на сцену из фильма ужасов. В память навсегда врезались лица смотрящих на меня кукол, которые еще минуту назад казались обычными прохожими. Старушка, повернувшая голову перпендикулярно спине, застыв на месте уставилась на меня бардовыми от крови глазами, открыв черный беззубый рот, она подняла руки и захрипела, будто стараясь кричать. Офисный клерк, выливающий горячий кофе прямо на свои наполированные туфли, маленькая девочка, бегущая по улице и внезапно севшая прямо на холодный тротуар, лица людей, будто бы теряли человечность по мере моего приближения. Они кричали, хрипели, пускали слюну изо рта, падали, бросались вдогонку, делая несколько шагов, а затем, как ни в чем не бывало продолжали заниматься своими делами. Пробежав еще около 100 метров, и убедившись в отсутствии по близости людей, я остановился, согнувшись в приступе сильной, бьющей по висками отдышки. Ум больше не сражался с реальностью. Теперь я обдумывал дальнейший план действий, стараясь сосредоточиться на следующем шаге. Достав телефон, я вгляделся в календарь. Пульсирующие виски мешали сфокусироваться, задыхаясь я всматривался в расплывающийся экран мобильного, но не мог понять не единой буквы, которые выглядели теперь как иностранные символы, о значении которых я не догадывался. Вытирая пот, со лба я почувствовал обжигающий холод металла – это моя рука, будто перестав меня слушаться, сжимала цепочку, с ключом. Обдумывать происходящее было попросту невозможно. Сражаться со страхом помогала только решительность. Теперь моей целью была потайная дверь в подвале, только она сейчас имела значение. Страх сковывал движения, но иного выхода я не видел. Бежать в дом, бежать в дом, бежать. До дома оставалось несколько десятков метров. Одев цепочку на шею, я собрался совершить финальный рывок, как вдруг, прямо передо мной возник человек в строгом темном костюме и черных как смоль, матовых, солнцезащитных очках. Бледное как тетрадный лист лицо, украшали впалые щеки, больше похожие на неумело натянутую маску из силикона. Человек остановил меня рукой не давая шагнуть. - Майк Радриггес? Спросил он, удерживая меня жесткой, словно металлический прут хваткой. Его голос не выражал никаких эмоций, словно был синтезирован старым голосовым ассистентом. - кто Вы? Ответил я, прекратив вырываться и отступив. - Я Том. Продолжил незнакомец, опустив мою руку. в глазах темнело. - Я... да... пробормотал я, чувствуя, предательскую слабость в коленях. - Мне нужно задать Вам несколько вопросов, пока не поздно. Продолжил незнакомец. - Ну... хорошо. А... что значит пока не поздно? - Это значит... мужчина выдержал небольшую паузу. - Что я весьма ограничен во времени, как, собственно, и Вы, господин Радригес. Скажите, Вам знакома эта девушка? Человек достал из кармана небольшую фотографию и показал ее мне. На фото была идущая по улице Анжела. - нет. Ответил я, отчаянно сражаясь с приступом паники. - Я должен предупредить. Ответил человек. - Мы все равно узнаем правду. Это вопрос времени. - Вы..., кажется..., обознались. Ответил я, задыхаясь. В паре десятков метров стоял мой дом. Одним рывком оказавшись позади человека в черном костюме, я помчался к крыльцу. - Она очень опасна Майк. Будьте осторожны! Донеслось из-за спины. Войдя в дом и, закрыв дверь на замок, я посмотрел в глазок. Никого. Может быть это сон? Если так – самое время проснуться. Проснуться, чтобы постараться вернуться к нормальности. Я чувствовал себя так, будто оказался вдруг абсолютно голым посреди оживленной улицы большого города. -«Беги, Ян! Беги!» звучало в голове. Внутренний диалог не унимаясь выстраивал схемы, которые объясняли бы все, что со мной происходит, но не одна из схем не звучала достаточно убедительно, чтобы вернуть потерянное чувство защищенности, так как казалась либо невероятно фантастичной, или, невыносимо страшной. Что дальше? Рука сама коснулась висящего на шее латунного ключа. Других идей просто не было. Спустившись в подвал, я подошел к письменному столу, сняв с шеи ключ и держа его, как держат острый нож, способный лишить побежденного противника жизни. По телу, поднимая волосы пробегали мурашки, кошачий инстинкт сообщал мне о прицельном взгляде в спину. - Привет! Голос прямо за моей спиной заставил меня вздрогнуть и обернувшись я увидел освещенную тусклым светом фигуру. - все в порядке, не пугайся! Передо мной, расцветая в довольной улыбке стояла Анжела. Сползая по стене, я сел на пол, чувствуя, как сердце, готовящееся выпрыгнуть из груди, стучит в висках, поднимая давление. Отдышавшись, и не выпуская Анжелу из поля зрения, я спрятал ключ в карман. - Анжела... что ты тут делаешь? Я уже не знаю, что думать... и клянусь дьяволом не отпущу тебя, пока ты мне все не объяснишь. - Хорошо, только постарайся успокоиться. ответила она и сев рядом со мной, нежно обняла меня за плечи. Напряжение спало. Не двигаясь и не произнося не слова, мы просидели так несколько минут, пока я не почувствовал, что снова могу говорить. - Пришло время сказать тебе, пожалуйста, не задавай пока никаких вопросов, просто послушай и попытайся понять, хорошо? Сказала она и посмотрела на меня так, будто собирается поцеловать. Легким движением руки она опустила мои веки и зашептала: - Ты никогда не думал, о ветре...? Череде кружащихся в танце событий, складывающихся в цепочки... и превращающихся в целую жизнь... - Ты никогда не думал, о ветре? Повторила она, отпустив руку, позволяя мне открыть глаза. - Ты и есть этот ветер. Прошептал я, не веря в происходящее. - Значит, ты будешь парусником! Сказала Анжела улыбнувшись и подула на меня, смешно раздувая щеки. Глава IX маяки и маятники Открой мне дверь, пусти в свои объятия! Я не стучусь, но я готов войти. И знаю, ты одна, и ты откроешь. Вот только бы мне раньше не уйти. Туда, где ветер тучи нагоняя, Поет ночному лесу о дождях. Что, проливаясь, каплями сверкают В твоих глазах. - Алиса... - Ян. С надеждой прошептала она, сжимая меня в объятиях. - Все это просто сон, да? Мы же не расставались... я просто уснул? - Да, Ян. Только все куда сложнее, чем просто сон. Алиса уселась напротив меня, опираясь о стену. - Когда ты бросил трубку, я подумала, что умираю. Внутри меня будто оборвалось что-то. Это не укладывалось в голове. Ведь все было так хорошо. Я пыталась понять, в чем дело. Во мне нарастала тревога и перемешиваясь с непреодолимым желанием вновь увидеть тебя, это сводило меня сума, не давая уснуть по ночам. Вскоре, мне пришлось уехать. Родители предложили оплатить обучение в Европе, и я согласилась. Дома меня больше ничто не держало, даже напротив. Все вокруг напоминало о тебе. Я жила в Пало-Альто. Имя Элис мне почему-то не нравилось, и я начала представляться как Анжела. Закончив обучение, стала журналистом. Шли годы, и я постепенно забывала тебя. Периодически, раз в полгода, наверное, мне снились сны о тебе, а вечерами, закрывая глаза я убеждала себя в том, что, между нами, ничего больше нет и не может быть. Я больше не злилась, скорее чувствовала благодарность за время, проведенное с тобой. Ты научил меня любить. Я даже прожила несколько лет с Джоном. Мы не подходили друг другу, с ним я чувствовала себя в заточении, боясь рассказать ему о своей жизни, о прошлом, о чувствах к тебе. Он неумел слушать, ревнуя меня ко всему, что движется. Я все чаще видела тебя во снах. Меня не покидало чувство, что ты тоже меня не забыл. Мы с Джоном расстались, и меня больше ничто не держало. Мне захотелось найти тебя. Хотя бы для того, чтобы поставить наконец точку. Избавиться от ужасного чувства вины. Мне казалось, что будь я чуточку настойчивее, все могло повернуться иначе. Я вспомнила, как не за долго до нашей встречи познакомилась с загадочным парнем, в сети. Мы болтали по скайпу ночами напролет. Мне очень нравилось играть его чувствами. Я появлялась из ниоткуда и уходила не прощавшись. - Это была ты! Не удержавшись, вставил я. Этого просто не может быть. - Это еще не все, Ян. Продолжила Алиса. - Я вспомнила как бросала трубку, исчезая на неопределенный срок. Мне нравилось думать, что твое внимание притянуто ко мне как магнит, нравилось чувствовать контроль над твоими чувствами. Я не хотела говорить, что была той самой девушкой, когда мы начали встречаться. Хотела сделать это позже, поскольку сама в некоторой степени не верила в столь невероятное стечение обстоятельств. Пока ты вдруг не исчез. Так же внезапно, как исчезала когда-то я. Это воспоминание... как недостающий пазл. Еще один. Оно показалось мне знаком. И воодушевившись, я приступила к поискам, начав, конечно, с соц. сетей. За несколько лет, я просмотрела тысячи страниц. Были, разумеется, варианты более быстрые, но я не хотела, чтобы ты узнал, что я ищу тебя. Боялась напомнить о себе и внести в твою жизнь беспокойство. Не спрашивай... Просто пойми, желание найти тебя, было таким же сильным, как и страх. Однажды, мне приснился сон. Мы с тобой разговаривали. Я не помню, о чем именно, помню только, что этот разговор был таким, словно... словно мы не и расставались понимаешь? Я просто желала тебе счастья. Искренне хотела, чтобы у тебя все было хорошо. Мне хотелось просто знать, что ты в порядке. Проснувшись, я вновь принялась за поиски и нашла твою заброшенную страницу на сайте личных дневников. И прочитав твой дневник, утвердилась в желании разыскать тебя. И с этого момента мысли о тебе не покидали меня ни на день. Спустя некоторое время начали происходить... странные вещи. Меня отправили в командировку. Цель была туманной. Директор вызвал меня в выходной день, такого еще не случалось. Он предложил отправиться сюда на некоторое время, чтобы, сотрудничая с местным издательством и интервьюируя жителей города написать статью об аномальной зоне неподалеку. Он показал мне десятки сообщений, опубликованных в сети о странном и загадочном месте, в котором происходят необъяснимые вещи. Пропадают люди, искажается время. В лесах наблюдают странное свечение. Власти отрицают происходящее, списывая все на разыгравшееся от скуки воображение местных выдумщиков, мистификаторов и «охотников за привидениями» «- ты одна из лучших репортеров в нашем агентстве, к тому же не отягощенная семейной жизнью! Езжай! Разузнай что к чему, напиши статью, сними репортаж! Сопутствующие расходы компания берет на себя, это живописное место, развеешься, хорошо и с пользой проведешь время, обещаю хорошие премиальные!» - И я согласилась. Так я оказалась тут. Но не нашла ничего, кроме страшных историй и городских легенд. Пока совершая утреннюю пробежку, не решила пройтись по лесу и не заблудилась. Тогда-то я и нашла это место. Я назвала его «Дом светлячков» Там было так красиво... я побежала вниз. Они летали вокруг, кружились миллионом маленьких огоньков. Затем... меня, кажется, поднимало вверх. Трудно вспомнить детали, но я отчетливо помню высокую светловолосую девушку. Она не из нашего мира, эти существа из другой галактики. Они изучают землю тысячи лет. Девушка предложила мне принять участие в каком-то эксперименте. Она сказала, что в его рамках они будут изучать мои чувства, мы общались телепатически, ее голос звучал в моей голове, я видела странные картины из других миров. Ее замысел был прост и понятен. Я согласилась. Не помню, как очутилась в своей постели, я все забыла. Помнила лишь дом светлячков. И страшно воодушевилась. Воспоминания о встрече с этой девушкой напрочь стерлись из моей головы, будто их и не было. Загоревшись идеей изучить аномальное место, взяв фотоаппарат с диктофоном, я отправилась опрашивать соседей, пока не дошла до твоего дома. Тут жил старик, по имени Джеймс. Как ты знаешь, он занимался изучением местных растений и животных. На момент нашего первого с ним знакомства он жил тут один. На вопросы об аномальной зоне отшучивался. Я проявила настойчивость, умоляя его рассказать хоть, что ни будь. Джеймс занервничал и сославшись на чрезвычайную занятость попросил меня заглянуть к нему на следующий день. Так я и поступила. Но на пороге меня встретил совершенно другой человек. Это был очень пожилой старик. Ни о каком Джеймсе он не слышал, и заметив мое смятение пригласил меня в дом. Обстановка в доме резко отличалась от той, что я видела днем ранее. Обшарпанные стены, пыльный ковер, заброшенная, грязная кухня. Старик сказал, что живет тут совсем один и не слышал ни о каком Джеймсе. Он представился Яном. А затем... На глазах Алисы сверкнули слезы. - Он сказал, что сожалеет, о своем поступке и заплакал. Сказал, что не на минуту не переставал думать обо мне. Умолял простить. Он рассказал о своем последнем звонке, а затем просил меня не являться больше, будто я была лишь ведением его воспаленного разума. Это..., это был ты, Ян. Алиса опустила голову и прозрачные, легкие капли упали на мои колени. Я обнял ее и убрав влажные волосы с ее лица прошептал: - ... прости меня пожалуйста, если сможешь, прости. Я пережил то же самое... Видел тебя. Старой и одинокой. И честное слово спятил если бы мы не встретились... здесь, сейчас. Мы просидели в тишине освещенного тусклым светом подвала еще несколько минут. Я обнимал Алису, пытаясь поверить в реальность происходящего. - «нет, это уже не сон» пронеслось в голове. Скорее сюрреалистичный фильм. Фильм, в котором главная роль принадлежит ей. И пусть так, только бы он не кончался. Я готов ко всему, к любым ужасам, только бы он не кончался. Только бы она ... была рядом... - Это еще не все, Ян. Сказала Алиса ослабив объятия. - Я ушла, но по дороге домой меня встретил странный человек. Вернее, человекоподобный тип, в строгом темном костюме. Он не давал мне пройти. Затем настоятельно порекомендовал не ходить больше в лес. Его голос был каким-то... - Электронным? Продолжил я. - Точно. Ты тоже его видел? - Ага. - Придя домой я открыла ноутбук и посмотрела на наши старые фото. И все вспомнила, Ян! Вспомнила разговор с белоснежной девушкой в странном костюме. Они заставили меня забыть... стерли память. Но я вспомнила. Не все, конечно. В эту ночь я совсем не спала. Мучаясь от панических атак, борясь с желанием бросить все и уехать, воспоминания о тебе нахлынули и затопили меня как цунами. Это продолжалось до самого рассвета. Но с первыми лучами солнца я преисполнилась решимости отправиться в лес. Мне вдруг стало плевать на все. Страх перегорел как вольфрамовая нить в лампе Эдисона. Однако ощущение слежки не покидало меня ни на минуту. Это было похоже на паранойю. Поэтому, я решила сделать вид, что отправляюсь на пробежку. Я ведь бегала каждое утро и это утро не должно было стать исключением. Добежав до середины квартала, ощущение, что за мной следят стало не выносимым, и я оглянулась. В нескольких сотнях метров стоял тот самый человек в темном костюме. Я стояла у того самого заброшенного дома. Об этом доме мне рассказали в местном издательстве. Сама не знаю, что на меня нашло, я перепрыгнула за бор и спрятавшись за углом дома, заметила тропу, ведущую в сторону леса. Пройдя по ней в самую чащу, я вдруг услышала чьи-то шаги и присела, надеясь, что меня не заметят. А дальше... дальше ты знаешь. Я тебя не узнала. Будто бы твой образ был стерт из памяти. Но с первых минут знакомства чувствовала.... Чувствовала, что мы знакомы, меня буквально притягивало к тебе, как магнитом. На следующий день я снова отправилась в лес, но пробегая мимо твоего дома поняла, что хочу тебя увидеть. Ты помахал мне рукой, я пробежала пару десятков метров и развернулась. Ноги сами несли к тебе, и оказавшись в подвале я... эмоции взяли верх. Мне захотелось тебе все рассказать, все, что тут происходит, но я боялась. Вместо этого просто поцеловав тебя. Я намекнула тебе о тайнах этого городка, и ты очень кстати поддержал тему. Мне показалось, что лучшим способом рассказать тебе о том, что происходит будет поход к «дому светлячков». Дороги я не помнила. Просто вела тебя вперед, пока мы наконец не пришли. Прости, что пришлось оставить тебя там. Мне показалось, что, останься мы там вдвоем – ничего бы не произошло. Я ушла. Решив дождаться тебя в твоем доме. Тут на глаза попалась эта фотография. Алиса достала фотографию в рамке и показала ее мне. - Это мы... тихо сказала она и улыбнулась. - Я вспомнила твое лицо. Не знаю, что тут происходит. Все это похоже на грамотно выстроенный сценарий, в котором нам отведена роль лабораторных мышей. - прости меня... Ян. Глава X it История Алисы звучала как откровение. Словно потерявший память герой фантастического фильма я слушал ее, складывая разбросанные словно осколки памяти пазлы в единую картину, заполняющую пробелы в порезанной на куски киноленте. Мне становилось легче. Мир наполнялся красками, силы возвращались, а чувство тревоги сменялось желанием поскорей заполнить пробелы, устранить нестыковки, вернуть контроль над ситуацией. - что бы это ни было, мы должны уехать отсюда. Сказал я, поднимаясь с пола и протягивая Алисе руку. - Как это? Куда? Удивилась она. А как же «Дом светлячков» ? - Нам нужно уехать отсюда. Уехать, чтобы жить вдвоем и больше никогда не расставаться. Уехать на побережье океана, чтобы встречать рассветы лежа в теплой постели, глядя на волны в панорамные окна. Я уже терял тебя. И не допущу этого снова. Она взялась за мою руку и поднявшись посмотрела на меня своими удивительно большими глазами. - Мы правда больше не расстанемся? - Правда. Ответил я, ведя ее за руку прочь из подвала, слыша за спиной едва уловимое всхлипывание. Мысли скакали как муравьи в охваченном огнем муравейнике. Усадив Алису на диван, я ходил по комнате думая, что делать дальше. Удивительная штука жизнь. Порой кажется, что знаешь о ней все, но через секунду теряешь почву под ногами, сомневаясь даже в самом себе. Особенно в себе. Я все еще не мог поверить в реальность. Да и что это вообще такое, реальность? Совокупность того, во что я готов поверить без колебаний? Сейчас я был готов поверить во все, что угодно. - Что это за место? Алиса посмотрела на меня и загадочно улыбнулась. - Сон? - Если так, то я не хочу просыпаться. - Проснуться все равно придется. Сказала она, отводя взгляд. - Я не знаю, что это за место. Не знаю существует ли оно на самом деле. Может быть этот город хочет сказать нам что-то? Указывая на ошибки, которые мы не хотим признавать. И чем больше мы сопротивляемся, тем сильнее проваливаемся в жерло этого вулкана, обреченного прорваться рано, или поздно. Я больше не борюсь с этой действительностью. Она просто есть, и я доверяю ей. Как доверяла и доверяю тебе. Делай, что считаешь нужным. Однако мне кажется, что мы должны остаться. Мне кажется.... Алиса посмотрела на меня своими широко раскрытыми глазами и улыбаясь продолжила: - Город хочет сказать нам что-то. Что-то очень важное. То, что мы давно забыли. Я чувствую это так же, как чувствовала, что связана с тобой. И может быть это всего лишь женские штучки, но я с самого начала знала, что мы встретимся. Если ты решаешь уехать – я готова. В гараже моего дома стоит старенький фольксваген. Может быть даже на ходу! Мы могли бы доехать на нем. Я колебался. Ее слова действовали на меня как гипноз. Мне больше ничего не хотелось. По правде говоря, я с радостью остался бы здесь. В несуществующем городе, наполненном призраками. Ведь теперь, я был не один. Однако что-то внутри меня злилось на город. Я ощущал себя обиженным ребенком, которому уже купили игрушку, но предпочитающим демонстративно раздувать щеки, что бы на него наконец обратили внимание и пожалели. Странное чувство. Чувство, которое, казалось, жило где-то глубоко внутри меня и напоминало скорее отдельную личность. - Едем. Сказал я, и взявшись за руку мы отправились в ее дом. Оглядываясь по сторонам, временами переходя на бег, мы добрались до дома Алисы. - Подожди у гаража, я сейчас. Сказала она, открывая входную дверь. Идея мне не понравилась. Перспектива остаться на улице одному отпустив ее в дом, в котором я встретил нечто, не поддающиеся логике – пугала меня как вода пугает однажды тонувшего человека. - Нет уж. Сказал я, входя в дом. Происходящее все больше напоминало сон. Обстановка была такой, кокой я ее запомнил, впервые войдя в помещение. Я наслаждался каждым мгновением, все еще с трудом доверяя действительности. Чувство, схожее с легким опьянением поглощало меня как зыбучий песок. И мне не хотелось сопротивляться. Теплое солнце заглядывало в окна гаража, разделяясь на прямые, пыльные лучи, отражающиеся от хромированного бампера старенького фольксвагена. Машина из прошлого века на удивление хорошо сохранилась. Ключ торчал в замке зажигания. Замерев на секунду, я повернул его и услышал звук стартера, а затем и прерывистое громыхание работающего двигателя. Алиса закрыла гараж, заперла входную дверь, и усевшись на переднее сидение с довольной ухмылкой посмотрела на меня. - Надеюсь эта штука не развалится на полпути! - Звучит как благословение! Ответил я, улыбнувшись и поехал, привыкая к рулю и капризной коробке передач, то и дело выплевывающей рычаг. Так и должно было произойти. Именно так и никак иначе. Но ощущение нереальности происходящего подло восседало на заднем сидении с острым ножом в руке. Отлично. Делай теперь, что хочешь. Меня больше не испугают твои проделки. Тебе больше не удержать меня, и я не боюсь, даже если все это слишком хорошо и чересчур правильно, чтобы быть правдой – это моя правда и я не отпущу ее. Остановив автомобиль, я посмотрел на Алису. Вглядываясь в черты ее лица и расцветающую подобно букету пиона улыбку. - Чего же ты хочешь? Спросила она, вопрошающе вглядываясь в мои глаза. - прощаюсь. Наконец произнес я, проваливаясь в бездонный океан ее искрящихся глаз. - А это действительно важно? Спросила Алиса полушёпотом. - Нет. Мы не спеша выехали из пустынного города, оказавшись на трассе, ведущей нас на встречу уходящему солнцу. Проехав еще около 10 километров, я почувствовал на себе теплый, игривый взгляд Алисы и остановился Ее рука плавно скользнула по моей голове, океаны глаз застелил лес густых, черных ресниц, а цветок алых губ лазского коснулся моей шеи. Закрыв глаза, я ощутил огненный жар ее дыхания, услышал стук ее сердца, ритмично пробивающийся сквозь освобождающееся от одежды тело. Мир растворялся в бесконечной пульсации. Обняв ее, я чувствовал, как теряю контроль, и словно отпустив его в свободный полет, отдавался моменту, упиваясь бесконечным потоком удовольствия. Сплетаясь в объятиях, я проникал в ее природу, отдавая силу и получая наслаждение, концентрирующееся во мне подобно шаровой молнии, готовой взорваться, чтобы наполнить наш мир ослепительной вспышкой заливистого света. Мы становились одним целым – проводником энергии любви, замыкая цепь, меняясь пульсирующей энергией бытия. Превращаясь в колесо сансары, разгоняясь и накаляясь до предела, ускоряя обмен бесконечным током жизни, мы становились светящимся шаром, сужающимся и расширяющимся в ритм учащающегося дыхания. А затем – взорвались водородной бомбой, сотрясая вселенную волной струящегося экстаза. Поднимающей нас на вершину пульсирующего удовольствия, плавно сменяясь погружением Земли в холодную воду. Тягость заливалась холодом, холод сменялся ознобом и наитием свинцом, вода переходила в огонь. Меня бросало то в жар, то в холод, огонь переходил в воздух – взрыв и распадение гаснущими искрами в пустоте. - Алиса... прошептал я, засыпая в объятиях волшебной феи, одурманенный ее ароматом – величайшим сокровищем, сладчайшего Абсолюта. Глава XI безмолвие В машине было холодно. Тело дрожало, а через покрытые инеем стекла пробивался золотой свет луны. Алисы не было. Опять? Открыв дверь, я вышел на трассу. Вокруг не было ни души. - Алиса! Крикнул я в сторону возвышающегося вдоль дороги леса. Ответа не последовало. Очевидно. Я лишь изображал удивление, ходил вокруг автомобиля, изредка выкрикивал в пустоту ее имя, но все это был лишь самообман. Инерция. Я знал, что так и должно было произойти. Знал, но продолжал плыть по течению, пока вдруг не понял, что нахожусь совершенно один, по среди пустынной трассы, ведущей в никуда. В нескольких десятков километров от города, таящем ответы на все мои вопросы. Вопросы, не дающие уснуть по ночам. Город разговаривал со мной, а я закрывал уши, боясь признаться себе в том, что боюсь. Боюсь одиночества, стремясь к нему в попытке сбежать от ответственности за свои действия. Значит пришло время вернуться? Перед глазами всплывала жуткая картина последней встречи с городскими жителями. Страх вспыхнул кремниевыми искрами в темноте. Может быть это сон. Пусть так. Длинный, кошмарный сон. Который просто закончится. Развеется как утренний туман, вот только гнетущее чувство, в противном коктейле серых как пепел дней не исчезнет. Не пропадет так же и блеск надежды в смотрящих на меня из пустоты глазах. Космически темных, с россыпью звезд на потолке после сна. В запотевших зеркалах ванной. С фотографии на столе. Они настигнут меня, где бы я не оказался. Они ждут. И теперь я знаю чего. Это мои глаза. Мой наполненный ожиданием взгляд. Мой долг уставился на меня в ожидании. Отрицание завело меня так далеко. Тут, в дебрях сознательного хаоса, в центре вальсирующих надежд, накрывшись вуалью отрицания и стараясь забыться, погрузившись в беспробудный сон я надеялся скрыться от самого себя. Теперь же, зал ожидания сотрясал ритмичный грохот приближающегося поезда. Стук колес подобно маршу карательного батальона, усиливаясь, не оставлял мне шанса на побег. Я посмотрел в сторону одиноко стоящего позади микроавтобуса. Время пришло. Забравшись в кабину, я попытался завести автомобиль. Глухой и вязкий звук стартера оборвался едва ощутимым толчком. Машина не подавала признаков жизни. Оставив ключи в зажигании, я схватил лежащую на соседнем сидении цепочку с ключом и побрел в сторону сияющего за горизонтом города. Шаги превращались в механический марш – раз, два, три, четыре, раз два, три четыре. Тело превратилось в аппарат, подчиненный одному лишь движению, дыхание вторило шагам, сжатые в кулаки руки подобно маятникам считали шаги. Мысли растворились. Время отступало, я больше не следил за временем. Темное полотно трассы извивалось, ползущей прямо в пасть огненного дракона змеей. Наконец под ногами заискрились отраженные гладким асфальтом лучи уличных фонарей. Подгоняющий меня ночной ветер поднявшись к кронам высоких елей исчезал в темноте густого леса. Кошачий инстинкт остановил меня посреди пустой автострады. Волосы на руках вздыбились от напряжения. За мной кто-то наблюдал. Все мое тело ощущало незримое присутствие кого-то еще. Я огляделся. Вокруг не было ни души. Вглядываясь в мрачный лес, я заметил едва уловимое взору мерцание. Светлячки. Моя цель была не далеко. Зловещие огни одинокого города были не дальше пары километров, нужно идти вперед. Но завораживающее мерцание в лесу не позволяло мне сдвинуться с места. Я почувствовал не преодолимое желание приблизиться к нему, рассмотреть его поближе. Поколебавшись еще мгновение и отбросив сомнения, я осторожно ступил на усыпанный ветвями подзол и стараясь не шуметь, крадущимся шагом направился в лес. Ощущение слежки постепенно сменялось увлеченностью охотника, выслеживающего в ночи свою добычу. Слух обострился, а глаза привыкали к темноте. Лес казался родным, будто бы я охотился в нем всю сознательную жизнь. Цель становилась все ярче. Вымеряя каждый шаг, я будто вспоминая давно забытый навык, шел практически не издавая шума. Шаги становились быстрее, точнее, мягче. Вскоре я обнаружил себя бегущим трусцой, огибающим ветви и дикий кустарник, словно следуя по тропе ярким, солнечным днем. Мерцание превращалось в свечение десятков зеленовато - желтых огоньков, подобно искрам, образующим огненный ручей, текущий куда – то вглубь леса. Это были светлячки, слетавшиеся сюда с разных сторон. Направленный поток огоньков огибал раскинувший тонкие иглы лапник, сбиваясь в небольшие стаи и вливаясь в парящую реку текущую млечным сиянием в глубь бесконечной тайги. Вне всяких сомнений я знал, куда течет эта река. Не меньше получаса я следовал течению, пока не оказался на краю огромной чаши, медленно заполняющейся светом. Ну вот и все. Теперь, вместо изнурительного спуска по усыпанному острыми камнями и колючками склону мне нужно было только наблюдать. Найдя подходящее, ровное место у небольшого кустарника я лег на подзол так, чтобы отчетливо видеть чашу, самозабвенно наблюдая исключительной красоты явление, которому, казалось не было не названия, не вразумительного объяснения. Глава XII обратный отсчет О смысле жизни хотя бы раз задумывался каждый. И каждый, хотя бы раз отвечал на этот вопрос. Правильно ли? А можно ли вообще ответить на этот вопрос неправильно? Не знаю. Знаю только, что подход к решению может быть заведомо ложным. Такую ошибку совершает человек, ищущий ответ в чужих словах. Ведь среди миллионов ответов правильный, только один. Тот, что родился в твоей голове. Даже если всякий раз на вопрос находятся новые ответы. Смысл моей жизни рождается вместе с восходом солнца. Открывая глаза, я задумываюсь о том, как проживу этот день. Эту короткую, дневную жизнь. Чему посвящу следующее мгновение? Однако, так было не всегда. Совсем не давно я находился среди людей, беспечно растрачивающих жизнь в ожидании великого «Завтра». Они медленно умирают, дожидаясь взросления, первой зарплаты, счастья, успеха, а затем и самой смерти. Дети минут. Они собираются в зале ожидания, - крупных городах, знакомясь с себе подобными, в бесконечной очереди к финалу, чтобы скоротать время. Часы управляют их жизнью. Циферблат становится счетчиком их побед. Судьей их судеб. Сама жизнь расценивается ими как нечто бесконечное. Так живут люди, не собирающиеся умирать. Бессмертие – болезнь поколений. Вирус, поражающий мозг на самых первых этапах вступления в социум. Со временем можно научиться отличать «бессмертных» по специфическому блеску в глазах. Этот блеск, подобно зеркалу отражает реальность, не давая ей прорвать защитную оболочку их «мыльного пузыря». Ты можешь сколько угодно говорить таким людям о смерти. А они будут смеяться тебе в лицо, задумчиво кивать головой, или осуждать тебя в «депрессивном взгляде на жизнь». Вирус силен и обладает собственным, коллективным разумом. Подчинив себе очередного носителя, он защищает его от «ментального пенициллина» превращая человека в зомби, или послушного раба - распространителя. Города стали его крепостями. Бессмертие превращает человечество в муравьев подчиненных одной лишь цели – служить, потреблять, строить и ждать. Однако некоторым все же удается вырваться из его цепких лап. Оказавшись перед фактом скорой смерти, некоторые носители, мозг которых не полностью поражен, освобождаются от его ментальных оков. В таком случае, вирус действует быстро и точно. Изолируя опасные элементы в тюрьмах, психиатрических клиниках, спец. диспансерах или устанавливая клеймо «Антисоциального» элемента. Заставляя послушных рабов обходить свободных от «бессмертия» стороной, клеймить их позором, обрушивая на них гнев, негодование, или жалость. Вирус впору объявлять пандемией. Вот только делать это уже некому. Подавляющее большинство - заражено. Излечение же не сулит ничего, кроме бесконечного одиночества. С ним невозможно подружиться. Можно только заключить временное перемирие. Несмотря ни на что я благодарен судьбе за вакцину. Вакцину от бессмертия. Теперь я по-настоящему свободен. Свободен прежде всего от оков, которыми приковал себя к батарее в серой бетонной коробке. Спасибо тебе за все. Я благодарен за каждый миг на этом трудном пути. И счастлив каждой капле нектара, стекающего из холодных уст вечности. И пусть мне не дано разделить с ней великую даль, я рад возможности разделить с ней свою короткую как вспышку жизнь. Сияй. Восходящим солнцем в кристаллах росы. Гори. Ярким костром в темной пустыне. Глаголь. Громом и молнией средь белого дня. Лети. Моя милая Лис. Хранительница моего сердца. Живая надежда краткого дня. Незримый путь, что возникает под моими ногами, ведущий к сияющей звезде моей свободы. Наблюдения за расцветающей зеленовато – желтым светом чашей становилось безмолвным. Свет пропитал меня как вода питает иссушенные жаждой корни реликтового леса. Я впервые чувствовал себя частью чего-то большего. Наполняющаяся чаша больше не порождала вопросы. Я был наблюдателем, свидетелем миллионов мыслей, поступков и идей, сверкающих в темноте, стекающих в чашу жизни создавая яркое облако. Красивая аллегория. Наблюдаемое явление напоминало саму жизнь с ее бесконечными делами, мыслями, переживаниями, победами, страхами и убеждениями, кружащуюся в прекрасном танце, взлетающую и падающую, разгорающуюся светом мириады звезд, и остывающую раскаленным углем в холодной ночи. Только жизнь способна объединить этот поток, состоящий из отдельных огоньков в реку, впадающую должно быть в еще более бесконечный океан. Все в ней стремится к равновесию и порядку. Все кратно. В погоне за деньгами мы жертвуем чувственным опытом, лишаясь простых человеческих радостей, а порой и любви. В то время как устремленные к познанию непременно жертвуют материальным благополучием. Жажда чувственного наслаждения лишает духовного опыта. В то время как тибетские монахи намеренно отказываются от плотских удовольствий, сводя их к минимуму само обеспечения и поддержания жизни. Смотря вперед – мы непременно жертвуем тем, что осталось позади. Такова природа человека. Наделившая его только двумя глазами, способными воспринимать ограниченное число явлений в один промежуток времени. Мозгом, способным решать ограниченное число задач, в не менее ограниченный временной отрезок. Моя задача теперь виделась мне как никогда отчетливо – в центр сияющей мириадами огоньков чаши из бесконечного серого как асфальт неба спускался луч яркого белого света. Сверкающий как день столб напоминал бесконечно высокую колонну, поднимающуюся к облакам. Застыв, не в силах оторвать взгляд от чарующего явления, я наблюдал за спускающейся по лучу серой, сигарообразной капсулой. Она опустилась вниз, застыв в нескольких метрах над землей, распугивая разлетающихся в стороны светлячков. Провисев так около минуты, она развернулась и открылась, подобно шкатулке, выпуская из центра похожий на стеклянную лестницу трап. Через мгновение на нем возникла фигура человека в ярко белом костюме – это была девушка, с белыми, сливающимися с ярким светом волосами. Она спустилась по трапу и застыла, протянув в мою сторону руку, словно приглашая приблизиться. Поднявшись с подзола, я осторожно спускался вниз, лишь изредка отрывая взгляд от девушки, чтобы не споткнуться о выглядывающие из земли валуны. Закончив спуск, я встал на против ночной гостьи в нескольких метрах от напоминающего жидкое стекло, переливающегося в лучах света трапа. Гостья улыбнулась. Ее белое как лист бумаги лицо, казалось, никогда не видело солнца. Сияющие голубые глаза смотрели на меня в легком, добром прищуре. Начав подниматься по лестнице, она жестом пригласила следовать за ней. Поднявшись в капсулу, я уселся в одно из двух, стоящих друг на против друга мягких словно пух кресел. Трап исчез, капсула медленно закрылась, скрывая исчезающую в белом свете поляну танцующих светлячков. Девушка уселась напротив, и я ощутил, как мы поднимаемся вверх, будто бы находился в скоростном лифте высокого небоскреба. - Мы рады приветствовать Вас на борту! Сказала девушка, повернувшись ко мне и улыбнувшись взяла меня за руку. - Ваше решение было верным! Продолжала она. - Кто вы? Спросил я, ожидая очередного провала в памяти, судорожно цепляясь взглядом за детали, окружающего меня интерьера. Зацепиться было практически не за что. Вокруг был лишь сливающийся с полом белый потолок. Выделялись из этой картины, пожалуй, только необычайной глубины голубые глаза моей спутницы. - Мы – наблютатели. Сказала девушка, отпустив мою руку. - Переживать не о чем. Вы в бесопасности. Ваша память больше не постратает! Ее улыбка казалась искренней и по настоящему доброй. - Что вам нужно? - Мы наблютаем за вами. Просто наблютаем! Исследуем человека! Его способности и потенциал. То, что произошло дальше, описать едва ли получится. - Я вам покажу! Сказала девушка и не переставая улыбаться, прикоснулась к моему виску. В ту же минуту я отключился. Состояние, в котором мне довелось побывать было похоже на сон, киноленту, мираж одновременно! Я увидел планету напоминающую землю. Живой, цветущий зеленью, голубоватый шар в сиянии двух солнц. Ее населяли существа, очень напоминающие людей. С идеальным телосложением, правильными чертами лица и похожими, отличающимися только цветом, однотонными костюмами. Они были выше людей, атмосфера их планеты была несколько холоднее земной, но температура на всей планете была равномерной. Там не было ночи, время суток отличалось только интенсивностью света. Я ощущал чистый воздух, сравнимый по свежести разве что с «горным». Гигантские деревья, щекотали облака шелковыми кронами, а зеленая трава кишела различного рода, неизвестными мне видами животных. Существа называли себя ду-аллами. Их жизнь в среднем в 10-15 раз превышала среднюю продолжительность жизни людей. Ду-аллы – великая раса переселенцев с другой, ныне несуществующей планеты. Их история насчитывает миллиарды лет. Они не умирают от болезней, войн или старости. Уровень их медицины позволяет останавливать процессы старения, даруя возможность поддерживать жизнь в одном теле на протяжении тысячелетий. Однако ду-аллы не стремятся к вечной жизни. Концептуально доктрина их вида предполагает добровольный уход из жизни. Время «ухода» каждый ду-алл выбирает самостоятельно. У ду-аллов есть понятие, сравнимое с общечеловеческим понятием «усталость». Накапливаясь и достигая определенного «пикового» значения, она вынуждает прекратить жизненный путь. Население растет пропорционально текущим возможностям среды обитания, и открытия новых, пригодных для жизни планет. У каждого отдельного ду-алла есть занятие. Каждый занят своим делом, делом, служащим общей цели! Среди них есть философы, изобретатели, исследователи. Ду-аллы объединены единой информационной сетью, с одно ранговым доступом. В этой сети, напоминающей наш интернет представлена информация по всем видам исследований и всем актуальным на текущий момент ветвям развития цивилизации. Появляясь на свет и достигая определенного, базового уровня развития, каждый ду-алл выбирает себе занятие, которому, с большой долей вероятности посвятит жизнь. Сеть сообщает вступающему во взрослую жизнь ду-аллу, о наиболее актуальных на текущий момент видах деятельности, в которых нуждается общество. Однако, у каждого ду-алла есть право выбрать любую из существующих веток развития. Общество ду-аллов развивается в тысячах различных направлений. Ресурсное снабжение, осваивание планет, изучение космоса, жизни, разработка новых двигателей, систем жизнеобеспечения, концепций и перспектив развития и т.д. Ду-аллы свободны от ненависти, зависти, страха. Однако им не чужды некоторые из людских эмоций. Ду-аллы умеют любить, дружить, им близки определенного рода семейные отношения. Среди ду-аллов жили люди. Прилетевшие к ним по собственному желанию и наслаждающиеся всеми дарами этой цивилизации, не редко образовывая межрасовые семьи. Одно из приоритетных направлений развития ду-аллов является изучение жизни. Ее форм, видов и перспектив. Ду-аллы состоят в межгалактическом союзе «развитых форм» Руководители союза – представители различных форм жизни объединены общей целью. А именно – разработкой регламента и регламентированием допустимых форм взаимодействия с отстающими в развитии формами жизни, а также равномерным и равноценным распределением находящихся в свободном доступе ресурсов, необходимых для поддержания, а также развития рас и жизненных форм состоящих в межгалактическом союзе. Есть в этом союзе и определенный регламент, касающийся земли и землян в целом. Однако регламент не подлежит разглашению жителям земли. Очнувшись, я обнаружил себя сидящим в кресле небольшой каюты космического корабля с огромным прозрачным иллюминатором. Мне открывался неописуемо прекрасный, завораживающий вид на солнечную систему. Справа от меня сидела белая гостья. Хотя, наверное, в данный момент, гостем все-таки был я. - Как тебя зовут? - Альта! Ответила девушка, повернувшись ко мне. Ее движения были медленными и плавными, будто совершались под водой. - Мы занимаемся исучением вашего вита, чуть больше, мм... тысячи семных лет. У девушки был странный акцент. Шипящие несколько растягивались, а ударные звуки смягчались, превращая «Д» в «Т», а «З» в «С», иногда она так же путала ударения, однако ее голос действовал на меня умиротворяюще. Слушать Альту было приятно. - Не так тавно, мы получили расрешение союса на экспериментальную форму исучения вашего вита, а именно – способность чувствовать цель... мм... любовь, то есть, вашу роль. Альта посмотрела на меня и кажется немного смутилась. Я не понимал, о чем она говорит. - Мне нелься сообщать вам о регламенте союса, мм... ментально. Но я могу покасать вам эксперимент! Рука девушки потянулась к моему веску. - Стоп! Не нужно! Выпалил я, остановив ее руку в сантиметре от своей головы. - Та, та! Как вы пожелаете! Я могу отвечать устно! Но... мм.. есть трутности в потборе понятной вам конструкции... мм.. формы претложений! - Для начала, давайте перейдем на «ты» - Это хорошая мысль! Ответила Альта, доброжелательно наклонив голову. - все, что я видел было по-настоящему великолепно! Но это не объясняет моего здесь пребывания. Объясни мне, Альта! Лицо Альты вдруг стало серьезным. Она пронзительно посмотрела мне в глаза и выдержав паузу, будто подбирая слова, или изучая мое настроение, а может и то и другое, спокойно и уверенно заговорила. - Ты был сдесь раньше, Ян. Это не первая наша встреча. Мы начали сотрудничать 3 гота назат. Как я уже говорила, мы санимаемся изучением высших форм жисни семли. Наш интерес в танный момент высывает человеческие ментальные связи. Мы пологаем, они сильнее наших, устойчивее. Этот феномен нам... мм... не понятен. Вы эмоциональнее, ваши эмоции плохо потаются контролю, они руковотят вашими действиями чаще логики и ... мм.. стравого смысла. Отнако любовь... мм.. свясывает вас, посволяя вам чувствовать труг труга лучше. Посволяет видеть цель...мм.. партнера. Мы исучаем эту свясь! Подбирая наиболее подходящую для изучения пару с ментальной связью, я нашла тебя, Ян! Мы встретились на корабле, я рассказала тебе о цели нашего знакомства и предложила сотрудничество. Ты согласился, так как, находился в эмоциональном состоянии ... мм.. отчаяние, очень долго. Мы создали город, в который помещаем изучаемых людей...мм.. симуляцию. - Для подопытных что ли? Мы так крыс изучаем. А вы, стало быть, нас... - Я не употребляю этого слова намеренно. Так как оно несет в себе несколько негативный контекст. - Хорошо. Значит мне в голову была внедрена идея, которая должна была привести меня сюда, а ваши агенты помогли меня доставить. Это мне понятно. Во всяком случае, это объясняет странные сны. Но Алиса? Где она? Какова цель эксперимента? - Не вполне верно, Ян. Ты пришел сюда сам. Мы лишь... ммм потсказали путь. Помогли идти. Алиса... мм.. с ней все в порядке. Если позволишь, о ней я расскажу позже. Слова Альты я воспринял с настороженностью. Тело напряглось, будто бы ощущая лукавство – она что-то не договаривает. Альта улыбнулась, и положила свою руку на мою. - Нет повода, для беспокойства, Ян! Я отвечу на все Ваши вопросы! Вы позволите мне продолжить? - продолжай. Серьезно сказал я, нахмурившись и сдерживая странное чувство, постепенно возрастающего негодования. Где же они держат Алису?.. - Цель нашего эксперимента, как я уже говорила – изучение ментальной связи. Мы стерли Вам память. Выборочно заблокировав дампы связанные с Алисой, что бы проверить, сможете ли Вы узнать ее... мм.. почувствовать. Мы изучали силу вашей связи, намеренно сбивая Вас с пути, подавляя Вашу память, Эмоции. Отвлекали Ваше сознание внедряя Вам страх, сомнения. Наши агенты в рамках эксперимента должны были заставить Вас испытывать страх, однако... сила Вашей связи не уменьшалась. Напротив. Она только возрастала. Моим решением было – прекращение эксперимента. Первичная цель была достигнута, однако нам так и не удалось выяснить природу ментальной связи. - Где Алиса? Не выдержав, выпалил я, крепко схватив Альту за руку. Альта посмотрела на меня, широко распахнув глаза и не пытаясь освободить руку спокойно ответила: - Алиса отказалась от участия в эксперименте и нам пришлось... мм.. Симулировать ее. Меня затрясло. Отпустив ее руку, я схватился за лоб, ощущая холодный пот. - Этого просто не может быть! Симуляция? Как? Я же буквально чувствовал ее. Ментальная связь, ведь так? Вы хотите сказать, я ощущал ментальную связь с вашим «Симулякром» ? Вы держите меня за идиота? И как скажите вы симулировали целый город, людей? - Успокойтесь, Ян! У меня нет цели обманывать Вас! Как я говорила, есть некоторые... мм.. трудности в подборе слов, вы понимаете меня не верно! - Так объясни мне! Закричал я что есть сил и вскочив с кресла, встал напротив Альты, сжав кулаки. - Объясни, пока я окончательно не вышел из себя. - Алиса действительно отказалась от эксперимента. В соответствии с регламентом союза, а так же с нашими... мм.. принципами, мы не можем принуждать людей к сотрудничеству. Она дала согласие, только на использование ее воспоминаний, чувств и переживаний, для построения корректно воспринимаемого вами образа. В ходе проводимого нами эксперимента мы выяснили, что ментальная связь между вами не прерывалась. Сознание ошибочно связывало это ощущение с видимым образом, который мы сконструировали для эксперимента. Вы чувствуете связь с Алисой, чувственным опытом связываясь с макетом. Это... мм... обман сознания. В городе вы наблюдали настоящих людей и наших агентов. Ваше соснание само дорисовывает недостоющие элементы. Наделяя агентов характером, а объекты историей. Вы видите то, что хотите видеть, Ян. - Где она сейчас? - Алиса живет в Пало-Альто. Она помнит Вас, испытывая ..мм.. нет, вернее... ммм... Альта ненадолго задумалась, отводя взгляд в сторону. - сейчас она живет Пало-Альто. С... мм... молодым человеком, в которого влюблена. Почувствовав слабость, я разжал кулаки и сел в кресло. В глазах потемнело. - Но как это возможно? Разве эта ваша ментальная связь возможна, при отсутствии чувств? Или вы и ей память стерли? - Я понимаю ваши чувства, Ян. Мы с вами похожи. Мы тоже испытываем чувства. Они не так сильны, как Ваши, но... Поймите, хрупкое равновесие нашего союза в опасности. Существа из других миров не стабильны, они готовы начать войну за технологии и ресурсы, обладая оружием, способным уничтожать целые планеты. Миры, наполненные жизнью. Наши исследования должны помочь найти решение. Вы помогли нам продвинуться. И я благодарна Вам за помощь. Алиса все еще помнит Вас! Однако инициатором, поддерживающим связь, являетесь Вы, Ян. Алиса испытывает... мм... дискомфорт от диссонанса, связанного с этой связью и ее новыми чувствами. Вероятно, поэтому она согласилась поделиться своими воспоминаниями. Возможно, она надеется, что вы ... мм... отпустите ее. В соответствии с регламентом, мы стерли из ее памяти только момент нашего контакта. - Что ж. Ответил я, и на мгновение закрыв глаза, увидел Алису, вспоминая ее задорный, звонкий смех, бархатно нежные руки, вьющиеся шелком волосы. - Что теперь? - Мы с Вами заключили ... мм... договор, Ян! В соответствии с ним, вы можете отправиться на нашу планету. Вы сможете заниматься, чем пожелаете, воплотить любые мечты и желания. Альта пронзительно взглянула на меня и улыбнулась! — Это ваша награда, Ян! - Верните меня на землю. Сказал я опустив глаза. - Вы уверены? Вам больше не придется страдать! Мы сможем удовлетворить любую Вашу потребность! В нашем мире Вас ждет жизнь, наполненная удовольствиями и счастьем. У нас Вы сможете реализовать весь свой потенциал! Стать частью межгалактического союза, получить не ограниченный доступ к информации о законах вселенной, использовать наши технологии! - Мы не похожи, Альта. Я не превращаю людей в подопытных крыс и не играю их чувствами. Я могу заблуждаться, ошибаться, совершать не обдуманные поступки. Я человек. И я не собираюсь улетать на вашу чертову планету. Потому что не собираюсь больше бежать, скрываться, прятаться от самого себя. Ваши уловки бессмысленны. Я знаю, что видел ее. Ее, а не вашего долбаного симулякра. Чувствовал вот этой штукой, качающей кровь по моим жилам. Это чувство сильнее любых симуляций. И если вы не смогли зафиксировать это, значит ваши технологии не стоят и выеденного яйца. Не помню, что бы я давал согласие, превращать меня в подопытное животное. Но так или иначе, не собираюсь больше участвовать в вашем эксперименте. Прошу, верните меня... на землю. И дайте выбраться из этой вашей... симуляции... своим ходом. Задумавшись на минуту Альта встала с кресла и улыбнувшись протянула мне руку. - От имени нашей цивилизации, я благодарю Вас за помощь в изучении природы мироздания, Ян! Мне было очень приятно сотрудничать с Вами! Встав с кресла, я пожал руку Альты. - Всегда пожалуйста. И простите мне мою... эмоциональность. Надеюсь, я не повредил Вашу руку. - Нет, нет! Нет повода для беспокойств! Моя рука в полном порядке! Желаете вернуться в отправную точку? - Да. Спустите меня вниз. На поле. Но прежде скажите мне где Алиса. - Хорошо, присядьте! Сказала Альта, будто не замечая моего вопроса. Уши закладывало от скоростного спуска. Спустившись по стеклянному трапу, я оглянулся, посмотрев на Альту, дружелюбно смотрящую на меня. -Вы найдете ответы, как только позволите себе их увидеть. Сказала она и подняв правую руку, едва заметно кивнула, скрываясь в сиянии сверкающей в луче яркого света транспортной капсуле. Столб света стремительно терял интенсивность, оставляя меня в сумерках тусклой луны, ласкающей ароматные травы потухшей поляны светлячков. Глава XIII сон Вернись ко мне о солнечное лето. Теплом томленья в лунной тишине сверкающим огнем рассвета И бризом влажным на морской волне Вкусить позволь твое прикосновенье Азартом оживленные глаза Ты летний зной и ветра дуновенье Души моей июльская гроза Бесчисленные ошибки как правило предвещают гениальное открытие. Инсайд, озарение, случается, пожалуй, только у загнанного в угол, лихорадочно перебирающего варианты ума. Десятки тысяч падений сопровождают идущего в горы альпиниста. Прежде чем приручить огонь, человек не раз обжигал руки. Что же нужно, чтобы научиться любить? Может ли любовь отдаваться первому встречному, раз и на всю жизнь? Да и что вообще такое, эта любовь? Чувство долга? Привязанность? Желание обладать, или отдаваться? Способ дарить заботу, жертвовать? Или просто завуалированное популярной оберткой желание удовлетворить базовые потребности, реализовать свои желания? А может быть – совокупность всего выше сказанного? Нет. Теперь я был уверен, любовь – нечто совершенно иное. Это связь между людьми, а быть может... и не только. Такая связь появляется как тонкая струна, канал приема и передачи чувств. Подобно сплетенным нейронам, со временем, от постоянного использования, передача нервных импульсов укрепляет этот канал, делая его крепче, толще. Возможно ли родиться с этой связью? Не знаю. Знаю только, что ничто во вселенной не способно ее разорвать. От нее не скрыться. Не спрятаться в лесу, или на другой планете. Знакомство с Альтой, было результатом этой связи. Мы – звенья одной цепи. Я не понимал этого, до встречи с ней. Альта, наверное, не понимает и сейчас. Хотя... Ее предложение покинуть землю было чем-то большим, чем просто награда. Оно явилось катализатором своего рода инсайда. «Симуляция» - пусть так. Откровение Альты звучало логично. Только одна деталь ускользала из ее тонко выверенного рассказа. Если все, что я видел – лишь симуляция, почему ты не объяснила это? Сидя на траве, я сжимал в руке висевший на шее ключ. Глубокий вдох... выдох... поднявшись я вскарабкался по крутому склону чаши, затем, словно ведомый невидимым проводником преодолел темный лес. Оказавшись, перед окруженным мраком, островком тусклого света уличных фонарей. А может быть стоило просто улететь? Эта мысль заставила меня улыбнуться. Улететь! Просто улететь! Проделав столь длинный путь, пройдя через тысячи мучительных дней, бессонных ночей и бесконечных сомнений, оказавшись наконец на пороге ответа на главный в жизни вопрос. Развернуться..., чтобы пустить себе пулю в лоб. Нет. Предложение Альты было отнюдь не просто наивным жестом благодарности. Во всяком случае, теперь на земле у меня оставалось только два не законченных дела. Два вопроса. Получив ответы на которые, я буду готов покинуть ее без всяких сомнений и сожалений. На корабле инопланетян, или иным, более прозаичным способом – не важно. Ответ на один из вопросов лежал в двухстах метрах, от меня. В конце улицы, в подвале дома у озера. Пало-Альто? Почему именно Пало – Альто? Моему взору предстала поистине жуткая и крайне неестественная картина. Да к черту. Есть ли в этом городе вообще что-то естественное? Стоя у не работающего фонаря, я смотрел на окруженный людьми дом. Людьми? Нет. Эти твари могли быть кем угодно – зомбированными, киборгами или натянувшими человеческую кожу инопланетянами, только не людьми. Толпа, окружавшая дом, не двигалась. Они просто стояли, уставившись на дом. Парень с покосившимися очками пуская слюну, в пол оборота застыл рядом с бабкой с серым как бетон лицом, девушка с перекошенными будто от тяжелой ноши плечами открыв рот, будто находясь в трансе или наркотическом бреду замерла, как будто собираясь что-то сказать. Еще несколько десятков людей, не издавая ни малейшего звука стояли в полуметре друг от друга, через дорогу, закрывая своими телами подходы к дому. Я больше не испытывал страха. Перегоревший от впечатлений мозг сейчас был способен только на разочарование. Честное слово, ты же не думал, что это будет просто? Пойти напрямик, надеясь, что ни одна из тварей не очнется, чтобы вцепиться мне в горло? Нет. С такой толпой я не справлюсь. Не то, что бы я сейчас боялся смерти. Но умирать, не заглянув в подвал я не собирался. Подобрав небольшой камень с обочины, я швырнул его в спину офисного клерка, средних лет мужчины, в клетчатой рубашке, серых брюках и небольшой залысиной. Камень, ударивший его в спину, заставил клерка пошатнуться. Потерявшее равновесие тело медленно и неуклюже столкнулось со стоявшим рядом газона косильщиком и сползая по его спине рухнуло на газон, не подавая признаков жизни. Газона косильщик слегка качнулся, устоял, не реагируя на лежащее под его ногами тело. В его руках я заметил небольшую кувалду, которая весьма удачно выпала из его рук, едва не размозжив несчастному клерку голову. Медленно и стараясь не издавать никаких звуков я подходил к толпе, вглядываясь в стеклянные глаза, рассматривая холодные, резиновые лица, стараясь сфокусировать внимание на едва уловимых движениях. Реакции не последовало, осторожно проскальзывая между безликих фигур я аккуратно подобрал кувалду и направился прямиком к двери. Оказавшись на пороге и сняв с шеи ключ я дернул за ручку входной двери – открыто. Это напоминало очень глупую и очевидную ловушку, рассчитанную на не менее глупого персонажа бюджетного фильма, который все время ищет неприятностей. Пусть так. Возвращаться мне было некуда. Все, что меня сейчас заботило – это дверь, закрытая на замок в подвале. Обернувшись и провожая взглядом оказавшуюся позади толпу, я заметил движение чьей-то руки на заднем плане. Зайдя в дом и захлопнув дверь, я закрыл ее на все 3 замка. Готово. За дверью, по-видимому, начиналась какая-то возня. Оживают? Это уже не важно. Нащупав в полумраке курок рубильника, я потянул его вниз, до характерного щелчка. За дверью в подвал начал разгораться желтоватый, напоминающий свечение огня свет. Какие сюрпризы ждут меня внизу? Какие угодно. Я был готов ко всему. Почти ко всему. Медленно спустившись по скрипучей лестнице, я наконец оказался в подвальном кабинете. Удивительно пусто. Лампа Эдисона моргала, напоминая странную, заключенную в стеклянный шар спиралевидную свечу. В дверь постучали. Глухой стук донесся до меня гулким коротким эхом. Алиса? Нет. Воображение рисовало стоявшего на пороге, свесившего голову друга, механически бьющего по двери одеревенелым кулаком. Подойдя к письменному столу, я задрал край ковра, обнажая деревянную дверь. Стук повторялся с новой силой и казалось, еще большей интенсивностью. Плевать. Ключ, скользнувший в замочную скважину, подошел. Поворот, второй, стоп. Замок открыт. Я повернул ключ и потянув за него приподнял тяжелую дверь, сосредоточившись только на сердце, бьющемся в такт стуку за входной дверью. Дверь медленно открывалась, обнажая темно – серые потроха. Стены дома затряслись от сотрясающих входную дверь ударов. Но я больше не слышал их. Бетонная плита отделяла меня от внешнего мира. Серая, покрытая трещинами бетонная плита, скрывающаяся за потайной дверью в подвале. Правильно заданный вопрос – чаще всего содержит в себе ответ. Однако это вовсе не означает, что ответ придется по вкусу. - Вселенная не обещала вести себя «хорошо». Она не гарантировала тебе счастья, успех и сострадание. Вселенная дала тебе жизнь и инструменты. Что делать дальше – твое дело. Так говорил мой преподаватель по акмеологии. Оглушительный треск на верху заставил меня обернуться. Ворвались! У меня оставалось меньше минуты. Топот пробивающихся через узкий дверной проем симулякров становился все громче. Я посмотрел в открытую потайную дверь и пошатнулся. За небольшим дверным проемом в полу на меня смотрела безжизненно – серая, холодная бетонная плита. Руки затряслись то ли от стремительно поглощавшей меня фрустрации, то ли от вырывающегося из груди, душераздирающего смеха. Вскочив на ноги, я схватил кувалду и повернувшись к лестнице встал в ожидании безликих чудовищ, которые уже почти взломали последнюю преграду – тонкую деревянную дверь в подвал. Бежать было некуда. Теперь у меня только один путь – сражение. Страх покинул тело, словно заглушенная сильным анестетиком боль. Приготовившись к схватке, я встал в боевую стойку, схватив кувалду обоими руками и слегка покачиваясь представлял, как буду наносить удары. Говорят, нет зверя опаснее, чем тот, что загнан в угол. Тонкие доски двери сломались и в появившемся отверстии тотчас показались израненные занозами руки обезумевших горожан. Скривившись в злобной ухмылке, я слышал смех, который мощным, глубинным гейзером вырвался из моей груди! Сжав рукоять кувалды и как следует размахнувшись, я что было сил ударил по бетонному полу в дверном проеме, неожиданно для меня пробившая бетонную плиту кувалда провалилась в отверстие выломав довольно крупный кусок бетона. - Черт возьми! Крикнул я, едва не уронив орудие в зияющее в полу отверстие. Дверь, сдерживающая толпу, с треском сломалась, впуская поток спотыкающихся и начинающих скатываться по ступеням симулякров. Удар, еще удар. Откалывающиеся куски бетона, бесшумно исчезали в пыльной мгле. Звука падающих на дно осколков не последовало. Отверстие было уже достаточно большим, для прыжка. Обернувшись и бросив беглый взгляд на ползущих ко мне, перепачканных кровью и слюной киборгов, я на мгновение застыл на краю пробоины, а затем, сделав короткий вдох, бросил кувалду на пол и задержав дыхание прыгнул вниз, скрываясь в бездонной темноте черной дыры. Глава XIV утро - Я разобьюсь! Промелькнуло в голове. Тело сжалось в ожидании неминуемой встречи с полом, скорость падения усиливалась пропорционально пролетаемому расстоянию, ветер, бьющий в лицо, казалось, начинал разрывать на мне одежду. Сейчас меня мог спасти только оказавшийся внизу водоем. Дыхание перехватило, в предчувствии удара я прижал ноги к груди, и зажмурившись обхватив их руками. Тело вертелось, переворачиваясь в воздухе словно бороздящий бесконечную тьму космоса метеор. Задержав дыхание, я пролетел еще несколько секунд. Но столкновения не последовало. Ветер, мешающий мне дышать, начал стихать. Превозмогая страх, я открыл глаза и увидел сверкающее где-то внизу, постепенно увеличивающееся пятно света. Встречный ветер исчез, оставив меня в невесомости всепоглощающей темноты. Пятно света стремительно приближалось, начиная беспорядочно перемещаться, а затем напоминая вращающееся вокруг меня небо разделило свет и тьму по полам, освещая меня с разных сторон. Сердце, выпрыгивающее из груди, постепенно возвращало привычный ритм, окруженный бесконечным, ярким светом, я наблюдал плавающее в пустоте темное пятно, растворявшееся каплей черной краски в бесконечном океане, таявшее в светлом тумане. Неожиданно для себя я обнаружил, что стою. Никакой поверхности под ногами, однако я больше не летел и не находился в невесомости. Ноги упирались в невидимый, твердый пол. Сделав шаг, а затем второй, скользя, словно на невидимых коньках, я начал осторожное движение вперед, будто опасаясь сделав не верный шаг провалиться в бездну, сквозь прозрачный пол. В детстве, я представлял жизнь похожей на ночное путешествие к туалету в темном, но родном и хорошо знакомом доме. Тело помнит схему помещения, но глаза не видят ничего. Руки ищут сенсорных маяков. Вот она холодная и гладкая, круглая ручка двери. Теперь на право и несколько шагов прямо, вдоль шершавой кафельной стены. Маяки. Сны, о которых вспоминал, только в момент инсайда – «Ого, да ведь я уже все это видел. Это уже было. Этот взгляд, эти мысли, эти ситуации. Я все это уже видел. Это ощущение ни с чем не спутать. Так чувствует себя заплутавший путник, нашедший знакомую тропу. А затем... снова темная бездна, сомнения и так до следующего маяка. Со временем я начал записывать сны. Успехом это не увенчалось. Сны ведь бывают разными. Порой один простой, казалось бы, сон, забывшийся спустя несколько минут после пробуждения, оказывается пророческим маяком, указывающим путь. В то же время навязчивый, из года в год не дающий покоя не днем не ночью кошмар, может оказаться простой игрой воспаленного когнитивным диссонансом подсознания. Маяки. Знакомое чувство де жа вю вновь пропитало мой ум. Узнавание схожее с ожиданием следующей сцены любимого и хорошо известного фильма овладевало мной все сильнее. Тут было спокойно. Тело не весило ни грамма. – меня больше нет. «Не отвлекайся, не ликуй! Не бойся!» прозвучало в сознании. - «Это миг твоей смерти!» Ко мне начала возвращаться память. Теперь я ждал только ее появления. Эта встреча должна была стать важнейшим из маяков. Самым главным. Где-то в дали уже слышались раскаты грома. В бесконечном свете вдруг появились облака, сменяющиеся темно-бурыми тучами. *** Она всегда любила эпичные сцены. На этот раз у нее получалось даже лучше, чем обычно. Прохладный ветер и теплый песок под босыми ступнями. Шум океана с пением цикад и потрескиванием сухих ветвей небольшого костра. Это наше любимое место, а значит – я дома. Здесь, много веков назад, мы, лежа на песке ждали наступления грозы, делая ставки на то, что произойдет быстрее – кипение ароматной ухи из морепродуктов, томящейся на углях в глиняном горшке, или дождь, стремительно приближавшийся из бескрайнего океана. Размышляя о вечном, мы наблюдали за бушующим ветром над морской гладью, солнцем, яркими лучами пробивающим темно - серое небо, разделявшееся на темную и светлую части. Грелись в лучах солнца, наслаждаясь ускользающим теплом, запахом костра и ухи, в великолепии первозданной природы, казавшейся столь же таинственной и не объяснимой как сны, являющие загадочные картины по ночам. - Нужно торопиться! Сказал я, вглядываясь в горизонт. - зачем? - как это зачем? Надвигается гроза! Смотри как сверкает! Удивленно ответил я, посматривая на закипающий суп. - да... красиво. Очень красиво, За! Я готова смотреть весь день! Только представь, как там сейчас холодно! Острые искры повсюду! А тут, совсем рядом, буквально в один хан – тепло и приятно! Ли уселась на песок, сложив ноги у костра и тяжело вздохнула. - Обними меня, За! - Подожди, Ли. Нужно снять горшок, он, кажется, вот – вот треснет. Помоги мне! - Отложи его и обними меня! - На обнимаемся еще, Ли! Ты же видишь, гроза приближается! - Ну и что? Может она вообще не придет. Суп ты еще сваришь, а гроза кончится. Ты можешь погибнуть на охоте, так и не обняв меня! Давай! Я хочу! Сейчас! В тот день гроза так и не достигла берега. А мы, просто лежали на песке, вновь, как тысячи лет назад. Алиса склонилась надо мной и заулыбалась. *** - Все идет по намеченному плану, не так ли? Задача, которая не решалась несколько тысячелетий практически решена! Алиса опустила глаза. - Я очень скучаю. Больше, чем ты, как обычно. На этот раз Альта позволила мне эту встречу. Не думай ни о чем. Сейчас, можно не на долго выдохнуть. - Альта? - Да. Она проявила большую решимость чем обычно. Как видишь – у нее получилось. Мерцающие очень довольны ее работой, и она тоже очень рада. Однако жизнь без тебя оказалась на много сложнее, чем я себе представляла. - Память не вернется к тебе в полном объеме... Альта запретила. - Что ж... раз она считает, что так будет лучше... - Да, теперь она уверена. Алиса растворялась в воздухе, превращаясь в светящийся нежным, фиолетовым светом шар. Она парила надомной, окружая меня теплым и равномерным светом. Мы соприкасались, я чувствовал ее пульсирующую энергию, сливающуюся с моей. Мы наполняли друг друга, постепенно заполняя микротрещины наших сверкающих аур. Мысли исчезали, уступая ощущению маршрута, дороги, намеченного плана, воплощавшегося в жизнь. Воспоминания коснулись великолепной Альты - бережного куратора, ведущего нас с самого появления, чуткая и заботливая, она помогала нам строить маршруты, планировать жизни. Раз за разом корректируя и направляя, поддерживая и оберегая, помогая расти и развиваться, расставлять маяки и находить их. Воплощаясь в различных ролях – братьев и сестер, друзей и врагов, она не оставляла нас не на минуту, бережно подталкивая к решению наших кармических задач. Проникаясь искренней любовью к ней, я восхищался ее мастерством. Теперь же мне только предстоит осознать величину изменений, претерпеваемых нами, благодаря ее решительному поступку. О милая Альта. Все это время мы всегда были вместе, не расставаясь ни на миг в череде бесчисленных жизней. Ли – так звали Алису в нашем с ней первом воплощении тысячи лет назад. И теперь, Альта поместила нас сюда, в отправную точку нашего путешествия, что бы мы могли взглянуть на пройденный нами путь и воодушевившись продолжить его с новыми силами. Пляж, на котором мы провели столько не повторимых и беззаботных дней служил теперь местом встреч и отдыха между тяжелыми жизнями, наполненными борьбой. Наш остров. В моменты усталости, отчаяния или тоски, я грезил только о нем в своих снах. Ведь там, на теплом и мягком песке, погрузившись в грезы, загорая в лучах закатного солнца, меня ждала моя Ли, коротая вечность под теплым бризом бескрайнего океана, лазского и нежно купающего ярко красный солнечный диск в соленой воде. Теперь, я был уверен, что справлюсь. - Ты молодец! Мне тоже очень тяжело дается этот маршрут. Сказала Алиса, нежно взяв меня за руку. Песок подомной таял, растворяясь в теплых волнах, омывающих остров, накатывая нежно и бережно уступая, ласкавших уставшие ноги, теплой, соленой водой. - Я люблю тебя, За! Крикнула Ли, уносясь ввысь и исчезая в бесконечном свете и шуме морской волны. Умиротворенный я летел вниз, падая в бездну и преисполненный счастьем. Так и должно быть. Яркий свет мерк в сгущающейся темноте. Из чистого и светлого рая сияющей любовью звезды по имени – Ли. Я летел туда, где серые тучи, покрывая небо густой пеленой, даруют земле тень и дождь. А мысли как лабиринт без начала и конца – забирают душу и крадут сердца. Туда, где сомнения ненасытными комарами пьют жизнь. Что бы продолжить путь к освобождению от тяжелых дум, мешающих лететь. Лететь туда, где Ли... Мой путь еще не окончен, возможно, он только начинается, ведь я обрел наконец свободу и поэтому Я – ЖИВ. Открыв глаза, я долго не мог прийти в себя. Это был лишь сон... Сон? Всего лишь сон... Маленькая смерть - способная изменить жизнь.