Абобалион

      Первый кадр — общежитие Гарварда: огромное здание с окнами неимоверных размеров и резными дверьми. Перед входом стоит фонтан, на выступе которого сидит тучный парень без майки и пирсингом в пупке, задумчиво рисующий на холсте кусок мяса.       Камера плавно передвигается внутрь здания. Вахтерша недовольно склонилась над студентом, не соблюдающим режим общежития и который пытается объяснить, что работа на трассе тоже работа. Дальше идёт длинный коридор, в конце которого виднеется винтовая лестница, ведущая в многочисленные блоки с комнатами. Одна из таких комнат и станет конечным пунктом.       На часах пять утра. Лучи света пробиваются через жёлтые шторы времён пуританцев. На одной из кроватей виднеется бугорочек спящего под одеялом человека. Но это совсем не так. Сосед снизу хотел создать адронный коллайдер, но нарушил силу гравитации и теперь одеяло на этой кровати всегда парит. Больше всего оно любит арбузно-грейпфрутово-клубнично-манговый вкус.       Рядом с кроватью стоит большой стол, за которым сидит главный виновник торжества — Диментрий. По монитору разбегаются крипы, а из наушников отдалённо доносятся слова одной из песен The Drums: «Встань мид! Ты конченый?! Встань и стой со мной, Фишман. Ты хуяришь по 20 эмэмов в день. Нахуя? Для чего? Объяснишь мне? Ты же ебаный крип, крипочек. Нет смысла играть в доту по 20 игр в день, если ты долбоеб. Нет смысла. Понимаешь? Пиздец, я в ахуе. Встань в миде со мной, пусть тебя убивают, я не могу к вам подойти. Нахуй ты мне снизу нужен? Я в ахуе с таких челов. Чел сидит, блять, играет в доту, блять. Пол жизни своей, просто крип ебанейший. Да я в тильте ебаном. Он не умеет играть». Эта песня — депрессивный хит подростков. Глаза Диментрия закрываются.       Девять утра. Героя разбудил стук в дверь, от которого он вздрогнул с такой силой, что ударился мизинцем ноги об край стола. — Привет, я твой новый сосед, Ванометр, будем зна… — лицо, которое скукурузил его новый сосед, помешало закончить фразу. — Бля, ёб твою мать нахуй, — вкрикнул от боли Диментрий, упал ничком на кровать и сразу же уснул, зависнув в воздухе.       Ванометр почувствовал себя неловко. Видимо, ему здесь не рады.       Диментрий приподнимает тяжелые веки. Глаза не хотят фокусироваться, видя лишь блики. Картинка становится чётче. Спиной к нему стоит фигура худого человека с узкими плечами и тонкими ногами в облегающих шортах цвета призыва в армию, который наклонившись перекладывал вещи из чемоданов на полку тумбочки. Диментрий невольно сглотнул слюну. — П-п-ривет, — взял на себя инициативу герой. Никакой реакции, а уж тем более ответа не последовало. — Понял, извините, — в голосе Диментрия слышалось отчаяние.       Дальше всё происходило как в слоумо. Незнакомец всё же повернулся лицом к главному герою. Длинные ресницы приоткрыли лучезарные глаза Ванометра. Шелковистая бородка заставила сердце Диментрия пропустить удар. — А, н-ну… Это… — только и смог он выдавить.       Новый сосед молча отвернулся и направился в сторону двери. Диментрий только и смотрел на его качающиеся бёдра.       В груди главного героя появилось странное чувство. Грудную клетку начало шакалить со зверской силой. Кажется, это называется любовью с первого взгляда.       Прошёл месяц. Ванометр продолжал игнорировать Диментрия, несмотря на все его попытки заговорить первым и выяснить причину такого отношения.       За это время у Диментрия появилось новое хобби: наблюдать за безмятежным лицом Ванометра, пока тот спит. Каждый день он менял заставку на рабочем столе своего грушефона, фотографируя исподтишка Ванометра.       Однажды Диментрий решил сходить в душ. В этот день у него было хорошее настроение, а не «нормально», и уж тем более не тильт. Как только он приоткрыл дверь душа, он не только услышал, но и увидел то, что не стоило осязать ничем из всех своих чувств. Весь пар в мгновение ока вылетел из душа в приоткрытую дверь, и Диментрий увидел Ванометра, стоявшего раком и ахегао на лице. А тычинкой был…