Чего бы это ни стоило, я останусь здесь навсегда [Whatever it takes, I'm here forever]

Он натянул бейсболку пониже, стараясь держаться в тени. Он улавливал отголоски разговоров, цепляясь то за одну их нить, пока не терял ее, а затем отчаянно следовал за следующей. И если не выходило разузнать что-то из взволнованных обсуждений людей вокруг, то все остальное демонстрировали экраны на Таймс-Сквер в своих кричащих заголовках и репортажах со взрывами; все становилось понятно по транслируемым повсюду новостям и переодетым в новый костюм детишкам — все говорило об одном и том же. Вот, что ему удалось узнать, и чем он искренне гордился: Сэм — Капитан Америка, Шэрон Картер — помилована. А вот, что он всегда знал, и что было в очередной раз доказано: Чернокожие слишком долго страдали из-за превосходства белых. Расизм идет в комплекте со щитом и сывороткой и прочно укоренился в американской истории. А вот, что потрясло его до глубины души: Он мертв. Или предполагается, что должен быть. В течение последних шести месяцев. --- Запасной ключ до сих пор хранился под косяком двери. Стоило лишь открыть ее, как запах дома с такой силой ударил в нос, что он, пошатнувшись, припал спиной к стене. И, несмотря на то, что здесь должны были царить опустошенность и заброшенность, а воздух пахнуть затхлостью, квартира казалось обжитой: на диване лежало аккуратно свернутое одеяло, кровать застелена помятыми простынями. На раковине стоял полупустой стакан с водой; еще один на кофейном столике. Если бы он поднял его, то наверняка увидел бы под ним след от воды. Баки никогда не умел пользоваться подставками под кружки и стаканы, и не важно, как бы настойчиво не пытались привить ему эту привычку их матери. Стив опустился на диван и зарылся лицом в ладони. Баки живет здесь, в его квартире. Баки превратил дом Стива в свой собственный — обосновался в том месте, которое Стив оставил после себя. Стив не знал, где он сейчас, не знал, как с ним связаться. Он пытался набрать свой старый одноразовый номер, который оставил Баки, но тот больше не обслуживался. Все устройства связи, созданные Старком или Вакандскими мастерами, которые были у Стива, в настоящий момент перестали функционировать после всех этих многочисленных прыжков во времени. Никакого другого выбора, кроме как дождаться Баки, у него просто не было. Но ему это не впервой. --- Стив проснулся от приглушенного звона ключей, проворачиваемых в замке. Должно быть, он уснул, сидя в дозоре, и усталость от перемещений во времени, наконец, все-таки одолела его. Он оказался на ногах и уже у двери за секунду до того, как замок был до конца открыт, а через мгновение отлетел от удара через всю комнату, ломая деревянный стул в щепки собственным телом. Существовала лишь одна металлическая рука, способная сделать с ним подобное. Обрадованный долгожданной встречей, он слегка морщится от боли, но не может сдержать довольной улыбки, когда проворчал: — Какого хрена, Бак? Баки вытаращился на него в ответ с отвисшей челюстью. В глаза сразу же бросились его короткие волосы и вибрирующая и готовая в любой момент зарядить еще одним ударом металлическая рука. Этот Баки был словно из 40-х, но не совсем. И разум Стива не поспевал за тем, как на лице Баки одна эмоция сменялась другой: замешательство, надежда, боль, злость, — но, в конце концов, он удостоился идеально безэмоционального взгляда Зимнего Солдата. Он сжал губы в тонкую нитку и захлопнул за собой дверь, поднимая волну пыли, окружившую его, словно шлейф. — Кто ты? — спросил Баки, скрестив руки на груди и прижавшись спиной к двери. Стив поднялся на ноги и, морщась, ступил вперед по деревянным обломкам. — Баки, — начал он, собираясь подойти к нему, и уже сделал шаг, но замешкался, как только заметил, что после этого Баки вжался в дверь еще сильнее. — Кто ты? — повторил Баки. По телу прошла волна холодного шока, но Стив не поддался ему, борясь с подступающей к горлу тошноте. Этого не может быть. Только не снова. Не может. — Ты знаешь меня, Бак, — взмолился Стив. — Ты знаешь меня всю жизнь. Баки продолжал глядеть на него, совершенно непреклонно и безучастно. Стиву казалось, словно он опять путешествует во времени и пространстве, со всех сторон сжимает давление, вода угрожающе… — О, да, какого хрена, — буркнул Баки, сокращая расстояние между ними в два больших шага и останавливаясь в полуметре от него. — Давай же, дыши, Стив. Ради меня, дыши. Он демонстративно сделал глубокий вдох, и Стив попытался хлопнуть его по руке, вместо этого вцепившись пальцами в свитер Баки. — Придурок. Ты знаешь, кто я такой, — судорожно пробормотал он. Баки не стал отпихивать его руку, но и прикасаться или приближаться в ответ тоже не стремился. Это обезоруживало. Стив сжал пальцы сильнее. — Я не знаю, который ты из Стивов, — прошептал Баки. — О чем ты? Я — Стив, твой Стив. Я с тобой до… — Не надо, — прошипел Баки, отнимая от себя его руку. — Ты исчез. Ты сказал, что наконец получил шанс выполнить свое обещание Пегги, и исчез. Ты сказал, Сэм должен стать Капитаном Америка. — Он ненадолго замолчал и отвел взгляд. — А затем ты исчез. — Исчез? — ошарашенно переспросил Стив. — Бак, я должен был вернуть камни на их законное место и, закончив, я сразу же вернулся обратно. Хотя, да, я все же станцевал с Пегги, но я же рассказал тебе, что намереваюсь это сделать. Скрыть боль в глазах Баки не смогло бы ничего на свете, как бы он ни пытался. Отвернувшись, он прошел на кухню. — Я что-то упускаю? — потребовал Стив, но ответом ему стала лишь тишина. — Клянусь Богом, тебе лучше, блять, рассказать мне, что происходит, Баки Барнс. У нас нет секретов друг от друга. Баки выдохнул истеричный смешок и ответил, смотря себе под ноги: — Ты пропустил временную отметку, когда должен был вернуться. И вместо тебя настоящего появилась твоя пожилая версия. Сразу же, как ты исчез. Буквально, пожилой ты с седыми волосами, морщинами и о-обручальным… кольцом на пальце. Ты отдал Сэму щит, поговорил с ним. А затем исчез. Снова. В голове не укладывалось услышанное, и все мысли метались в суматохе. — А что тот Стив сказал тебе? Баки вновь усмехнулся, но вновь как-то разбито. И взглянул на Стива. — Ничего. Ты просто улыбнулся мне и исчез. — Нет, — лихорадочно качая головой, отозвался Стив. Обойдя кухонную тумбу, он встал перед Баки, вторгаясь в его личное пространство и схватившись ему в плечи, напряженные, пока руки его были все еще скрещены крепко на груди. — Я же сказал тебе, что хочу отказаться от щита, уйти в отставку вместе с тобой. Я вернул камни. Станцевал с Пегги и возвратился в тот же миг. К тебе. Не знаю, кто именно передал Сэму тот щит, но это точно был не я. — Он склонил слегка голову и поймал взгляд Баки, желая, чтобы тот все понял. — Это был не я, Бак. Клянусь тебе, это был не я. Наконец, принимая его слова на веру, Баки расслабился и опустил плечи, поддаваясь навстречу Стиву. — Как ты мог подумать, что я вот так просто оставлю тебя? В глазах Баки читалась обожженная, ничем не прикрытая боль. — Может, я и заслужил это? — Нет, Бак, ты достоин всего только самого лучшего, — заявил Стив, сильнее вцепляясь в плечи Баки. Металл под рукой слегка завибрировал. — Стив. — Вышло как-то задушено и отчаянно. Сколько еще вопросов остались неозвученными, но с этим можно было пока подождать. Прижавшись головой к голове Баки, Стив произнес: — Я здесь, Бак. Я обещаю, я здесь. Я никуда не уйду. --- Баки отговорился, что ему нужно в душ, и, судя по покрасневшим, воспаленным глазам, с которыми тот вернулся из ванной, чтобы спокойно поплакать там в одиночестве. Он до сих пор держался ошибочной мысли, что обязан оберегать и защищать Стива, чего бы это ни стоило, а это каким-то невообразимым образом значило, что Стиву нельзя видеть его слез. Когда Баки удалился, Стив немного похозяйничал на кухне и обнаружил в холодильнике пару замороженных пицц, которые затем засунул в духовку. К тому времени, как Баки присоединился к нему на диване, обе пиццы пылали жаром, разнося по всей комнате аппетитный аромат. Во время еды Стив рассказал Баки свою историю: как на удивление легко и одновременно неожиданно сложно оказалось возвращать камни; о том, как он появился на пороге дома Пегги, прося об обещанном танце; о том, как пропустил свою временную метку, не сумев вовремя вернуться, и в конечном итоге оказался в Торонто; о том, как ему пришлось выискивать способ возвратиться назад, не имея при себе никаких средств к существованию; и наконец, как он узнал из новостей о том, что мертв. — Почему ты не остался? — спросил Баки. Чтобы понять, к чему клонит Баки этим своим вопросом, Стиву понадобилось буквально мгновение. Он смотрел на Баки, насупив в замешательстве брови. — А с чего бы мне оставаться там? Я только-только вернул тебя. Лишь недавно вновь начал привыкать к новой жизни. Я уже попрощался с прошлым. Моя семья сейчас здесь, мои друзья здесь. Ты здесь. — И бросил на Баки взгляд украдкой. — Но Пегги... Стив от души разразился смехом, полным веселья. — Бак, мне сотня с лишним лет, и я не тешу себя бессмысленными иллюзиями. Пегги прожила свою жизнь, она сказала мне двигаться дальше и прожить свою собственную. Она стала для меня ярким маяком в очень непростое для меня время, однако мы никогда не принадлежали и ничего не обещали друг другу. Баки уставился на него, долго и пристально рассматривая, прежде чем моргнул и сменил тему. Он рассказал Стиву свою версию недавних событий. Он был прямолинеен, очевидно многое замалчивая. Но вот основная суть: ожесточенный бой за щит, Исайя Брэдли, суперсолдаты, расселение вернувшихся людей. — Еще столько всего предстоит сделать, — размышлял вслух Стив. Он откинулся на спинку дивана, выдохнул под тяжестью съеденной пиццы и прикрыл глаза. Стив искренне наслаждался теплом Баки рядом. — А откуда ты только что вернулся? — От Сары. Они устраивали барбекю. Мы с Сэмом чинили лодку. Стив тут же распахнул глаза. — Она вам позволила? — Она позволила Сэму, — хихикнул в ответ Баки. — Мне просто пришлось выручать его жалкую задницу. — Истинный герой, — подколол его Стив. В ответ Баки хлопнул его по плечу, и Стив использовал его притворное возмездие, чтобы придвинуться к нему чуть ближе. — Мальчишки скучают по тебе. Продемонстрировали мне все рисунки, что ты для них нарисовал. — Они замечательные. Они раньше гуськом ходили за Сэмом по пятам, а потом он исчез… Я навещал их периодически. У них все хорошо? — Думаю, да? — После этого между ними нависло затишье. А затем Баки вновь заговорил, и его голос был пропитан усталостью: — Лодка теперь в полном порядке, однако другие проблемы никуда не исчезли. Финансы, расизм. В словах Баки Стив слышал разочарование и желание как-то исправить все это. — Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь. Обещаю тебе. — Да, — Баки поднялся на ноги. Сделал шаг, но остановился. И обернулся к Стиву. — Я уже наверно пойду спать. — Точно, эм. Уже поздно. — Ты хочешь...? — Я просто посплю... Глаза Баки выдавали целый поток эмоций, которые ни один из них не смог бы постичь. — Я просто посплю здесь, на диване. Баки скупо кивнул. — Ночи, Стив. — Ночи, Бак. --- Стива разбудили беспокойный шорох простыней и тихие, вымученные стоны. Через мгновение он уже вскочил с дивана и оказался у дверей своей… теперь уже спальни Баки, вошел внутрь и заметил, что Баки сидит на постели. Страдание в его глазах, позе, дыхании невозможно было скрыть, а стоило Баки увидеть Стива, как оно дополнилось еще и замешательством. — Бак, я здесь. Баки отвел взгляд, пока Стив в это время неспешно обошел постель, давая Баки шанс немного прийти в себя и усесться поудобнее. Оба разместились, прильнув спиной к изголовью кровати, согнув колени и едва не прижимая их к животу. Они словно бы вернулись в старые времена — двое мальчишек, которые пережидали астму Стива, сидящих спиной к стене и отсчитывающих количество вздохов … Двое солдат, застрявших в тылу врага, которые желали перестать наконец изъедать себя нервозностью… Двое уставших парней, существующих вне времени, которые наконец нашли путь друг к другу. Позиция вполне знакомая: «находиться рядом с Баки» будто высечено у него на костях. Для Стива вполне естественно чувствовать, опустив правую руку, что рядом с ней покоится левая рука Баки, а прикосновение подобно едва ощутимому шепоту. — Кошмары? Баки кивнул, подтверждая. — Все такие же мучительные? — Конечно, — мрачно ответил Баки. — Ты тоже рассчитывал на то, что зачеркивание имен в блокноте волшебным образом поможет мне, избавив от кошмаров? — Что? — Стив попытался произнести этот вопрос как можно мягче и красноречивее. Однако победило все же замешательство. Баки вздохнул и растер лицо ладонью. — Мне… многие говорили, что мне необходимо искупить то, что сделал Зимний Солдат. Каждое зачеркнутое имя человека, которому я навредил, поможет мне начать двигаться дальше. Избавиться от кошмаров. — Что? — Под кожей вибрировала ярость. — Баки, это просто…так… неправильно. По множеству причин. — Да? — Его губы изогнулись в кривой усмешке. — Да, — негодовал Стив, дрожа. — С чего бы начать? — Можешь вздохнуть для начала. Придержи весь этот… — он неопределенно махнул рукой в сторону Стива, — … праведный гнев. — Не нужно, — сорвался Стив. Но все же сделал как велено и глубоко вдохнул. — Тебе не за что искупать свою вину. Нет ничего, что бы ты должен был исправлять. — Стив. — Его имя сорвалось с губ Баки. Устало, умоляюще. Они раньше уже заводили эту беседу — скорее яростный спор — столько раз, что и не сосчитать. Стив отказывался верить, что Баки виновен в том, что творил все эти годы Зимний Солдат, что Баки несет ответственность за его действия. — А теперь послушай меня, Баки Барнс, — и взял бионическую руку Баки в свою. — Мне насрать, что говорят другие. Ты не ответственен за то, что Гидра принуждала тебя делать. Это был не ты. Ты — не плохой человек. Ты прекрасен, достоин лучшего, и, если бы была возможность вернуть себе контроль, ты бы лишь защищал людей, и ничего кроме. И я стану напоминать тебе об этом каждую секунду каждого дня, если придется. Баки отказывался смотреть на него, пытаясь отнять у него свою руку. Стив лишь вцепился в нее крепче. — Я понимаю, что ты чувствуешь свою вину, я правда понимаю. И это нормально. Делай то, что считаешь нужным, но никто не имеет права указывать тебе, что ты якобы поступаешь неправильно. Как именно ты сможешь излечиться от своей внутренней травмы. Ты никогда не сможешь излечиться от нее. Ты научился жить с ней, поэтому она не имеет контроля над твоей жизнью. И, черт возьми, ты справлялся. Ты справляешься. Ты так отчаянно боролся, чтобы избавиться от триггеров. Ты вновь обрел покой, обрел свое место в Ваканде. Ты вновь улыбался. Ты жил. Ты, блять, сражался против Таноса и спасал людей раз за разом, снова и снова. Бак, ты через многое прошел. Так что не смей верить никому, кто говорит, что ты делаешь недостаточно. Когда он договорил последнее слово, его грудь еще продолжала тяжело вздыматься. Но, в конечном итоге, постепенно, но его дыхание выровнялось, и между ними опустилась тишина. На этот раз, когда Баки попытался отнять руку из хватки Стива, он позволил ему. — Почему ты остался? Здесь, — пояснил он, когда Баки не ничего не ответил. — Почему не вернулся обратно в Ваканду? Баки беспокойно перебирал пальцами простынь, схватившись в нее рукой, перекручивая и сжимая, вновь и вновь, пока наконец он не произнес: — Они предложили мне помилование, если я смогу доказать, что больше не являюсь Зимним Солдатом. Я думаю… мне необходимо было доказать, что я — это только я, понимаешь? Что я снова контролирую свой разум и жизнь. — Договорив, он сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить: — И ты… Баки замолчал. Простынь в руке замерла. Стиву захотелось разреветься, закричать на Вселенную, которая продолжает разлучать их. Он хотел снова взять Баки за руку и уже никогда не отпускать. Выдал себя он, позволив своему мизинцу коснуться мизинца Баки. — Я здесь. Я никогда не оставлю тебя, уж точно не по своей воле, и я готов бороться с каждым, кто станет сомневаться в твоей значимости. Ты заботился и оберегал меня, когда мы были детьми. Позволь мне сделать то же самое для тебя сейчас. Стив не знал, сколько времени они просидели вот так вместе. Он отмерял ход времени, наблюдая за тем, как Баки периодически ерзает на месте, до тех пор, пока плечо Баки не прильнуло к его плечу, до тех пор, пока его ладонь не обхватила металлическая. --- После этого они будто начали вальсировать друг вокруг друга, неуверенно поглядывали временами и осторожно касались. Баки пока был слишком напуган, чтобы позволить себе выпустить Стива из поля зрения, слишком уязвленный, чтобы сократить пропасть, образовавшуюся между ними. Для Стива же — желание быть рядом с Баки являлось его второй натурой. Он не представлял жизни без этого. И таким вот образом, они, кажется, зашли в тупик: никто из них не желал оставлять другого, даже если это значило просто выйти за покупками. Никто из них не додумался пойти по магазинам вместе, потому что кто-нибудь неизбежно, но узнает их. И никто из них не был готов первым прекратить это временное одиночество. — Я умираю с голоду, — заныл Стив. А его живот забурчал, соглашаясь с ним. — Просто закажи доставку, — ответил ему Баки с терпением человека, который повторял одно и то же тысячу раз подряд. И продолжил читать. — У меня нет телефона, — надулся Стив. А через секунду ему в грудь прилетел телефон Баки, отскочивший к нему на живот. — Ох! Стив пролистал меню в поисках приложения для заказа доставки еды, когда вдруг… — У тебя есть Tinder*. — В груди поселилось странное чувство. И оно не имело ничего общего с голодом. — И Hidge**. — Ухум, — согласно хмыкнул Баки, не отвлекаясь от своей книги. Любопытствуя, Стив открыл приложение. Наташа скачивала как-то их ему тоже — прежде, еще до Таноса и всего этого, — хотя он ими вообще никогда не использовался. Может быть, он был слишком старомоден для онлайн-свиданий, придерживаясь веры в любовь, рожденной с моментальных душевных привязанностей и глубокого доверия, и в судьбу, сводящую людей вместе, вновь и вновь и вновь. Для него любовь пахла тонким запахом пота и бруклинских улиц, грязных окопов и пороха, на вкус как металл и кровь, а по ощущениям схожа с бесконечной синевой. Он покачал головой и снова взглянул в телефон. — О. Баки наконец-то посмотрел в его сторону, настороженный. — Что? — У тебя здесь парни. Баки напряженно сжал челюсть. Сильнее схватился пальцами в книжную обложку. — И что? — Я… ничего. О том, чтобы заказать еду, он совершенно забыл. Ровно до того момента, пока полчаса спустя живот Баки не забурчал от голода в унисон с его собственным. --- Стиву не давало покоя чувство беспокойства. Черт, да оно буквально сжирало его изнутри. Баки отвергал все его попытки поговорить, и Стив ненавидел, когда тот становился таким: совершенно спокойным снаружи и тлеющим от урагана эмоций внутри. Хотя Баки настоящему, конечно же, не сравниться в этом с тем прежним тринадцатилетним мальчишкой, который так восторженно делился впечатлениями от своего первого поцелуя, тогда как Стив просто бросил ему какой-то ехидный комментарий в ответ. Следующая неделя, пока они были в ссоре и избегали друг друга, вышла тяжелой. С того момента, как они вновь воссоединились в старой квартире Стива, прошли уже целые сутки. Стив знал, что Баки сперва необходимо прийти в себя после прошедших шести месяцев в одиночестве и его предполагаемого предательства, в то время как Стиву уже не терпелось перейти к примирению. Он хотел… он просто хотел, нуждался во внимании Баки и тепле Баки, и просто… в самом Баки. — Давай посмотрим что-нибудь, — предложил Стив, забросив рисование. Он пытался нарисовать улыбающегося, радостного Баки, однако угрюмое выражение перед ним ничуть не облегчало задачу. Баки взглянул на него. В его руках была очередная книга. — Разве ты не хочешь встретиться с остальными? Сэм ужасно расстроится, если в ближайшее время ты не свяжешься с ним. Как и Шэрон. Стив нахмурился. — Я хочу провести время с тобой. Еще даже дня не прошло, как я вернулся. Баки отвел взгляд. Он находился вне зоны его досягаемости — сидел на кресле напротив дивана, где растянулся лениво Стив. Приподнявшись, он уселся, очевидно оставляя место для Баки. — Где мой блокнот? Баки его проигнорировал. — Бак? Красный блокнот? Я записывал туда названия всевозможных фильмов и песен, о которых потом хотел разузнать поподробнее. Баки же настойчиво избегал даже смотреть на него. Его щеки медленно наливались розоватым румянцем. — Бак… — Я отдал его. Чтобы осознать сказанное им у Стива ушло несколько мгновений, и, медленно моргая, он подумал: с чего бы… что? На то была лишь одна причина. Единственная причина, чтобы отдать его вещи, загружать приложения для знакомств, отказываться даже глядеть на него спустя почти шесть месяцев, будучи в разлуке. Рациональная, более рассудительная часть Стива, отталкиваясь от знания о прошедшем времени и полученном опыте, убеждала его успокоиться нахрен и не надумывать себе, что дело тут только лишь в нем. Другая же часть его «я», вспыльчивая и легко поддающаяся эмоциям, которую в последнее время мог пробудить в нем лишь его лучший друг, сейчас как раз возродилась к жизни. Единственная мысль, которую Стив держал в голове, проходя через миссии и возвращаясь после них домой, была о Баки, тогда как сам Баки, очевидно, строил свою жизнь без Стива в ней. Пока Стив бултыхался в море неизвестности, осознав, что сам он — это лишь пустая часть от целого, другая половина которой осталась где-то там, вдалеке, Баки же, судя по всему, никогда и думал о них, как о чем-то, что вскоре может стать единым. Стив считал, что знает что такое боль, когда его сердце разбивалось каждый раз, когда у него забирали Баки. Вот только знать, что Баки сам решил отдалиться от него, было в тысячу раз больнее. Стив резко поднялся. — Если я мешаю тебе, то могу уйти. Медленно, словно тщательно рассчитывая каждое свое движение, Баки отложил книгу в сторону. И поднялся вслед за Стивом. — Что прости? — Ты явно не желаешь, чтобы я находился здесь. Я чувствую, когда мне не рады. — Стив встретился с Баки взглядом, дерзко заглядывая ему в глаза. Когда Баки заговорил, то в его голосе читалась мастерски сдерживаемая дрожь: — И с чего ты так решил? Стив пожал плечами в ответ. — Ты живешь дальше. Ты… ты отдал мой блокнот. Ты заводишь отношения, — Стив и хотел бы произнести все это с намеренным безразличием, но жестоко провалился. Баки сделал шаг ближе к нему. — При чем здесь мои попытки встречаться с кем-то? — Ни при чем… я… — Стив замешкался, когда Баки стал надвигаться все ближе. В конечном итоге Баки вторгся в его личное пространство, и чем ближе он подходил, тем сложнее ему, кажется, становилось сдерживать свой гнев. — Это я-то живу дальше? — прошипел не хуже змеи он. — Ты что, действительно считаешь, что я когда-нибудь смогу просто плюнуть и жить себе припеваючи дальше? Что я когда-нибудь смогу привыкнуть к жизни без тебя? Что появление какой-то жалкой, старой версия тебя внезапно сможет заглушить эту боль, заставив ее исчезнуть? Ты что, правда думаешь, что я не тосковал по тебе? Что каждый мой вздох не послужил напоминаем о том, что тебя здесь нет? Черт, Стив, ты же намертво вплавился в каждую клетку моего тела и в каждую частичку моего разума. Сэм, мой психотерапевт и весь остальной мир, может, и смогут пережить свое горе и научатся жить без тебя. Я не могу. Я не могу! Блять, я даже не знаю, кто я без тебя. Мне не нужен блокнот или чертов щит, чтобы продолжать держаться за тебя. Ты живешь во мне. И я не могу просто пережить это чувство, двигаясь дальше. Он потерянно растер лицо рукой; его дыхание вырывалось какими-то болезненными выдохами. И хватило лишь движения — Стив потянулся к его щеке, чтобы прикоснуться, — и Баки сдался. Он рухнул, поддавшись вперед, вцепляясь в Стива и зарываясь лицом ему в шею. — Я думал, что потерял тебя. Ты хотя бы представляешь, насколько это больно? Стив в ответ лишь горько усмехнулся. Если он и знал что-то в этой жизни, так это насколько болезненно терять каждый раз Баки. — Да, Бак. Я представляю. Я постоянно, раз за разом, все продолжал терять и терять тебя. Я боюсь порой, что как только выпущу тебя из поля зрения, то ты уже не вернешься. Что все это — просто нереально. Баки задрожал. А затем и заплакал. Он прижался к Стиву всем телом, держась за него изо всех сил, и плакал. А Стив… он вжался в Баки и тоже заплакал. --- Слезы еще долгое время не отпускали их, а к тому моменту, когда высохли последних дорожки от них, оба чувствовали себя полностью вымотанными. Теперь, когда Стив получил свое разрешение прикасаться к нему, ему претила сама мысль, чтобы отпустить Баки. В том, как он обнимал Баки, прослеживалась нотка отчаяния, необходимость убедить самого себя, что все происходит на самом деле, убедить их обоих, что они действительно сейчас здесь. Вместе. — Стив. — Голос Баки был подобен шершавой на ощупь бороде Стива, которой тот касался его шеи. — Нам следует… — Ухмм, — согласно хмыкнул Стив, не сделав даже попытки отпустить Баки, вместо этого ласково поглаживая короткие волоски на его затылке. — Ты постригся. — Тебе нравится? — А тебе самому? — Мы что, действительно болтаем сейчас о моих волосах? — проворчал Баки без всякого недовольства. — Бак. — С ними я чувствую себя более похожим на себя настоящего. И менее похожим на Зимнего Солдата. — Как скажешь. Как бы то ни было, мне всегда будет нравиться то, как ты выглядишь. Баки слегка отстранился, и Стив заметил, как тот показательно закатывает глаза. — Слащавый дуралей. — Баки плавно выпутался из рук Стива и, извиняясь, проговорил: — У меня глаза режет. Они и правда были все красные и припухшие. Стив наверняка выглядел не лучшим образом. На то, чтобы не отправиться вслед за Баки в ванну и помочь ему умыть лицо, уходят все силы Стива. Вместо того чтобы поддаться этому своему порыву, он побрел на кухню и налил им воду в стаканы. Когда Баки возвратился в комнату, то присел на диван как раз рядом со Стивом. В воздухе можно было почувствовать заметные изменения: напряженность испарилась, и стало легче, свободнее дышать, двигаться и сидеть рядом друг с другом. Это ощущение обволакивало их, убаюкивало невыносимую усталость и робкую надежду. Стив наконец позволил себе посмотреть, действительно посмотреть на Баки, вместо того, чтобы просто бросать в его сторону скрытные, неловкие взгляды, чем и промышлял весь этот день. Он проникается новым образом Баки, короткими, чем прежде, волосами и серебряными жетонами на шее. Серо-голубые глаза погрязли в темных кругах под ними, однако больше не казались поглощенными тревогой или страхом. Проходит минута, и Стив уже гордится собой, что сумел разглядеть эти изменения, разглядел признаки того, что Баки чувствует себя свободнее. Это стало заметно по тому, как он слегка расслабил плечи, как исчезла хмурая морщинка между бровей, и как он привалился боком к Стиву. Он все смотрит и смотрит, с отчаянием осознавая, что никогда не устанет смотреть на Баки. На его лицо, черты которого знает лучше своих собственных. Именно его последним видит Стив, прежде чем засыпает, и первым, когда просыпается. Но этого до сих пор недостаточно. Стиву хочется глядеть на лицо Баки, когда тот нависает над ним, когда тот спит рядом с ним, когда тот открывается ему, как например, разразившись смехом, так и от абсолютного блаженства. Черт, как же ему хотелось большего и ждать уже не было сил. — Бак, — начал Стив. Затем замолк, чтобы взять Баки за руку, полностью погрузившись в это прикосновение. — Я знаю, что пройдет время, прежде чем ты сможешь вновь начать доверять мне… Баки мгновенно поспешил его перебить. — Позволь мне закончить. — Нет, — безапелляционно заявил Баки. — Послушай меня. Мне понадобится время, чтобы поверить, что все это — правда, а не чертовы фрагменты моего воображения. Последние шесть месяцев моя жизнь была полна скорби и боли, и тут внезапно ты вернулся, и… будет непросто это принять. Но я никогда не переставал доверять тебе, и всегда буду хотеть, чтобы ты был здесь, рядом со мной. Оказалось, что слезы еще все-таки остались. Стив придвинулся вперед, прижавшись ко лбу Баки своим. Вдохнул его запах, знакомый, несмотря на месяцы, годы и десятилетия вдали друг от друга. Он закрыл глаза и мягко обхватил лицо Баки ладонями. Спустя пять лет и шесть месяцев, а еще и семьдесят лет до этого, в нем наконец расцвел росток надежды и умиротворения. И он ухватился за него, поставив на кон все. — Теперь я могу договорить? — Если тебе так этого хочется. — Ты поверишь мне, если я скажу, что никогда не собирался оставлять тебя одного? — Его голос мягок, тих; его слова только для них двоих. — Да. — Ответ Баки прозвучал как шепот, скользнувший дуновением по коже Стива. — А если скажу, что я вернулся и уже никуда не уйду? — Да. — А верил ли, когда я говорил «до конца», и что говорил я это искренне и от всего сердца? Баки кивнул. Потерся носом о нос Стива, и у того захватило дыхание. Пульс участился. — А когда говорю, что ты — прекрасный, добрый и невероятный? — Стив. — Ты понимаешь, что когда я вижу тебя, все встает на свои места и становится простым и понятным? Знаешь, что ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной? С губ Баки сорвался задушенный всхлип, и Стив прижал его к себе крепче, поглаживая пальцами по острым скулам с благоговейной нежностью. — Ты веришь в то, что заслуживаешь всего только самого лучшего? Пальцами Баки вцепился в рубашку Стива, но остался все также безмолвен. Стив окунулся кончиком носа в единственную слезу на щеке Баки и отогнал ее прочь от его губ. — Если позволишь себе, то у тебя может быть все это, Бак. — Его слова осторожны, нежны, произнесены прямо в кожу Баки. — Счастье, спокойствие… все, чего тебе только захочется. — А что, если я хочу лишь тебя? Стив тяжело сглотнул, отодвигаясь, чтобы встретиться с Баки взглядом. — Я и так всегда был твоим. И навсегда останусь. В следующий момент, растянувшийся, кажется, на вечность, Стив наблюдал за борьбой внутри Баки целой бури эмоций. — Блять, Стиви. — Как вдруг Баки сократил и так оставшийся крошечный разрыв между ними, прижавшись губами к губам Стива. Прикосновение очень и очень нежное, осторожное и едва ощутимое. Оно повергло Стива в растерянность, и он отстранился, пораженно выдохнув. Пальцы Баки, касающиеся сейчас тела Стива, задрожали, и оба потеряли контроль от простого прикосновения губ. Стиву хотелось засмеяться. Ему хотелось целовать Баки и делать это бесконечно. Веки Баки затрепетали, открываясь, а на губах неторопливо расцвела улыбка. — Привет. Он кажется еще великолепнее, когда светится от счастья, и один его вид согревает Стива до самого сердца, в крови бурлит нетерпение. — Поцелуй меня, Баки. Поцелуй… Баки оборвал его на полуслове еще одним поцелуем, только на сей раз губы прижались к губам требовательно и настойчиво. Он погнался за своими желаниями, ища их в Стиве, вжался в него, притянул к себе вплотную. Губы Баки обожгли его собственные, прокравшийся язык с каждым последующим движением начал посылать по телу все более острые разряды удовольствия. Стив зарылся руками в волосы Баки и сдался установившейся в голове статике, чувствуя лишь тело Баки напротив своего. Баки вывернулся слегка из его хватки, влажно дыша и прижимаясь губами к скуле Стива, затем приблизившись к его уху: — Люблю тебя. И всегда любил. И сейчас, держа Баки в своих руках и приобняв ладонями за затылок, чтобы целовать снова и снова, восполняя тем самым сотни лет скопившейся любви и желания, Стив наконец почувствовал, что обрел свой дом.