your warm

и я абсолютно точно сам себе противоречу. я потерял себя. и ты это знаешь. Джин сжимает между двумя дрожащими пальцами окурок от дорогих сигарет. Сигарета что была новой, почти полностью сгорела, превратилась в пепел и джин понимает, что очень похож на эту сигарету. Он сгорел до дотла. Жизнь абсолютно точно хотела его добить. Он думал что раз она сломала его раз, то дальше всё будет нормально. Но это уже пятая сигарета за час и думается ему, что не последняя. Он сбрасывает пепел вниз и слышит чей-то разочарованный выдох. Переваливается через перила, надеясь что выпадет с балкона, но этого не случается. Он видит молодого парня и пепел от сигареты на его голове. Как снег или перхоть он лежит на макушке, выделясь на тёмных волосах. Джин заторможенно моргает, парень смотрит на него, а затем стряхивает пепел. Почему он вообще стоял под его балконом? Джин совершено не чувствует стыда. Он вообще ничего не чувствует. Поэтому разворачивается и уходит в квартиру, ложится на диван и закрывает глаза. Но сон не приходит. Ни через десять минут, ни через полчаса. И он снова идёт на балкон, снова закуривает и опускает взгляд. Парень всё ещё сидит под его балконом, теперь уже с закрытыми глазами, кажется даже спит. Джину ни то чтобы он интересен, но забавно наблюдать как человек подпрыгивает на месте от окурка, прилетевшим прямо на рукав. Кажется всё-таки не спал. Парень задирает голову и снова встречается с пустым взглядом Джина и вглядывается. Сокджину всё равно. У него вообще появилась тупая идея в бошке. И конечно же он её озвучит. — Чего сидишь тут, бродяга? — безразлично спрашивает старший с балкона второго этажа, делая затяжку. — Я не знаю… — парень смотрит на него — потерялся я…район не знаю этот… недавно переехал. — Понятно. — отвечает Джин и усмехается. В голове крутится идея. Немного сумасшедшая. На часах 2 часа ночи. — Спать тут собрался? А если дождь начнётся? — Да плевать. Лучше здесь, чем в подворотне какой-нибудь. — он снова заглядывает в бездонные глаза Сокджина — Меня зовут Ким Намджун кстати. — Ким Сокджин. — коротко говорит Джин. — И долго тут ещё сидеть будешь? — Не знаю. Джин докуривает ещё одну сигарету и кидает окурок в пепельницу. — Лёгкие не отвалятся, хён? Джин усмехается. Да разве кого-то это волнует? Но этот Намджун единственный кто спросил такое. Точнее он вообще единственный с кем разговаривал Сокджин за эту неделю. — Хён?Я угадал? Джин кивает, но говорить свой возраст не спешит. И Джун не торопит. Джин ещё раз усмехается. Идея так и вертеться на языке, но здравый рассудок сильнее. Пока что. — Люди это фейерверк. Мы летим вверх, достигаем своих целей, своего предназначения, а затем сгораем… Распадаемся на тысячу кусочков, нас ломает и мы умираем… Джин слушал всё это и впервые ему это не казалось бредом. Это напоминало о нём. Он и вправду как фейерверк. Закончил универ, бросила девушка, ушёл из дома и сгорел. Потому что дальше неизвестно куда. Ничего не хочется. И Джин решается на что-то, впервые за неделю. — Что насчёт зайти и поговорить о вселенной? — предлагает Джин и Намджун снова смотрит тому в глаза. О Вселенной ещё никто не хотел с ним говорить. Младший поднимается с земли и Джин кидает ему ключ от входной двери, уходя в квартиру. Через пару секунд в коридоре тихое «простите за вторжение» и о боже, шума от паренька, больше чем от детей. Но он вроде проходит без происшествий в гостиную и лежащий на диване Джин подгибает ноги. Намджуну дважды не надо говорить и он садится, позволяя ногам хена лежать на его ногах. И Джин думает что для него это слишком, но сердце совсем не противится. А зачем тогда сопротивляться? И Намджун начинает говорить о Вселенной. Как она помогает людям развиваться, посылая сигналы или спутники, которые чувствует и видит не каждый. Что Вселенная и есть жизнь, люди не обязаны жить ею, но хотя бы пусть помнят о ней. Что вообще-то, люди вроде как никто, но одинокие всегда лучше чувствуют вселенную. Что люди ничтожно малы, но всё равно пытаются сделать хоть что-то, чтобы улучшить свою жизнь… И Джин засыпает. Впервые за несколько дней засыпает без тревоги. И когда просыпается на следующий день — никого уже нет. И Джин думает, что Намджун его воображение и кажется он стал шизофреником, но записка с номером говорит об обратном. — Ну классно, че… — Джин заторможенно кивает и идёт на кухню, надеясь найти хоть что-нибудь съедобное. Не нашёл. Но ему хочется есть. Впервые за 2 дня, так что он встаёт на трясущиеся ноги, одевает кофту и выходит из квартиры. На улице пахнет озоном, что означает что ночью был дождь. Джин усмехается и заходит в ближайший магазин, смотрит на деньги в руке и понимает что ему до рамена не хватает немного. И его спасают. Намджун стоит рядом, выбирает что-то. — Хен, ты умеешь готовить? — смотрит на него младший. — Да. Намджун кидает в корзину пачку риса и ещё еды, от которой у Джина начинает желудок песни петь. — А я нет. Однажды я сжёг сковородку, но овощи остались сырыми — разочарованно вздыхает он. — Ты живёшь один? — Да. Боюсь даже к плите подходить… —нервно смеётся Джун и идёт на кассу. Джин смотрит в спину младшему и вспоминает про своё хобби — готовка. И ему хочется приготовить что-нибудь. Хочется приготовить что-нибудь младшему. Сделать что-нибудь полезное. Отблагодарить. Джин стоит рядом с Намджуном около магазина и думает, что стоит попробывать снова начать готовить. — Если хочешь, я могу что-нибудь приготовить? — спрашивает старший. — Конечно, хён! Я только за! И они идут к Намджуну домой. У него в квартире тепло и уютно, Джин это чувствует. Потому что в его квартирке холодно и серо, как в темнице. Они проходят на кухню и Джин принимается за готовку. И он правда счастлив. Готовка даёт ему немного сил, как и Намджун, говорящий о чём-то за его спиной. Честно, Джин вслушивается лишь в низкий тембр голоса, а не то о чём тот говорит. Но в этом он будет обвинять себя позже. И Джину становится лучше, когда он ест еду. Или от присутствия Намджуна? Это уже неважно, ведь Намджун тоже чувствует перемены в Джине. Хотя бы в проскользающих шутках или появившихся бликах в глазах. Намджун улыбается и смеётся так тепло, что Джин тоже начинает улыбаться. Неосознанно. Они заваливаются на диван, смотреть какой-то скучный фильм. Джин смеётся над тупостью героев и много смотрит на Намджуна. Боковым зрением, конечно же. Джун красивый. Аккуратно состриженные волосы темно-серого цвета, даже с синим отливом, очаровательные ямочки и глаза, в которых старший видит своё спасение. Возвращаться в свою квартиру совсем не хочется. С Намджуном так хорошо. И Джин уходит из этой уютной квартиры, хотя так хочет остаться. Но он хочет спросить себя, что с ним происходит и что он испытывает к Намджуну. Он хочет разобраться в себе. И Намджун понимает. Сокджин влюбился. Он выводит эту мысль на запотевшем зеркале в ванной и смотрит на свое размытое отражение. И это самая быстрая влюблённость в его жизни. Прошло пару дней с тех пор, как они не виделись с Джуном и Сокджин успел уже подумать над своей жизнью, отношением к ней и Намджуне. Особенно много о последнем. Постоянные мысли о ямочках младшего, прекрасных глазах и подкаченном теле. И Джин боится всего этого. Боится признаться даже себе в этом. Боится разочарования в глазах напротив, боли от ухода ставшего ему родным человека. Сокджин проводит по волосам и выходит из ванны, тяжело выдыхая. И замирает. Прямо на его маленькой кухне сидит Намджун, пьёт чай с конфетами и смотрит в окно. Словно ждёт Сокджина. И он соврет, если скажет что сейчас младший выглядит домашним и уютным. Сокджин представляет, как утром они просыпаются в объятиях друг друга, улыбаются и идут пить кофе на кухню. Сокджин бы готовил завтрак, пока Намджун наблюдал за ним или помогал. Хотя этот паренёк больше сломает что-то, чем поможет. Сокджин усмехается своим мыслям и Намджун услышав это, смотрит на него. И улыбается. Очаровательные ямочки появляются на его щеках. — Привет, хён. Сокджин улыбается в знак приветствия и борясь с внутренним «черт-он-такой-прекрасный-не-подходи-иначе-расплавишься», медленно проходит на кухню. Сокджин в растянутой домашней футболке и штанах, которые стали большие ему и падали с него каждые пять минут. Сокджин впервые не гордится тем, что сбросил вес, что опять ничего не ел. Он садится на стул и вспоминает случайную фразу младшего: хён, ты ел сегодня? Гремишь костями даже когда садишься» Сокджин про себя думал в тот момент, что Намджун прекратит с ним общаться, но тот как ни в чем ни бывало продолжил разговор о питании и весе. — Ты чего так поздно? — Я не знаю. Мне просто захотелось увидеть тебя. — легко произносит Намджун, но Джин видит в его глазах панику и страх. Сокджин улыбается и думает, что если прямо сейчас Джун скривится от его слов, то так уж и быть, он засунет свою влюблённость куда подальше. — Я тоже… Хотел увидеть тебя, Джун-и. — мягко и тихо произносит Сокджин, улыбаясь и опуская голову. Намджун улыбается и в его глазах Джин видит свою отражение, своё счастливое лицо. Теперь у Джина целая галерея моментов с Намджуном в голове. Он отчаянно прокручивает их перед сном, просыпается под них и набирает новые почти каждый день. У него болезненно сжимается сердце, когда он понимает, что должен признаться. Должен принять отказ или взаимную любовь. И Джин не понимает, что страшнее. Он не сможет долго скрывать всё это. Но не может признать ему. Только не сейчас, когда Намджун стал ближе, чем кто либо. Он залез в его сердце в тот самый вечер, когда хотел переночевать под его балконом. Джин судорожно сжимает волосы на голове и часто моргает. Он не знает что делать. Каждый день он засыпает с мыслью, что младший уже завтра может не написать, не прийти. Но это не происходит. Ему хочется тепла. В своей холодной квартире он никто, но в квартире Джуна… Он словно становится смыслом жизни последнего. Джин приходит в квартиру младшего под вечер, когда тот уже почти расправился с домашкой и теперь читал, сидя в кресле. На нём были очки, домашние штаны и футболка. Такой домашний Намджун заставлял трепетать сердце влюблённого Сокджина ещё больше. Намджун поднимает тёплый взгляд, откладывает книгу и идёт на кухню, заваривать чай. Сокджин берёт всё в свои руки, когда Намджун чуть не разбивает заварник. Он смеётся и заваривает им обоим чай. И когда чувствует руки на талии, замирает на месте. Руки Намджуна обхватывают его тонкую талию, слегка сжимают и он чувствует горячее дыхание на своей шее. — Намджун-и? — всё что может выдавить из себя Джин, смотря на чужие руки. Голос хриплый, словно он пел в караоке всю ночь. Он медленно опускает свои руки на столешницу перед собой, чтобы не упасть. — Хён… — выдыхает младший в шею Джину и притягивает к себе. Сокджин старается удержаться на ногах, сжимает столешницу, но его поварачивают спиной к ней и смотрят в глаза. А в глазах у Намджуна огоньки. Что в них только не плещется… — Ты выглядишь так по-домашнему, хён… Мне нравится это… — Только это? — тихо спрашивает Джин. Намджун хрипло смеётся и прислоняется своим лбом к его. — Нет… Если честно всё нравится в тебе… В глазах Намджуна проскальзывет страх, но Сокджин видит как он испаряется, когда целует его. Легко прикасается губами к другим, проводит по ним языком и стонет, когда его тянут на себя ближе за шею, прижимаясь сильнее к губам и проскальзывают языком в рот. Сокджин обвивает шею младшего руками, чувствуя как руки Намджуна бродят по его спине под кофтой. По его щеке течёт одинокая слеза счастья, которую Джун размазывает пальцем. Они отрываются друг от друга, но уже через секунду Джин улыбается и обнимает. Теперь ему тепло. Он согрелся.