Storyman

2b2t. Земля, которая потеряла своего доменного бога, а, может быть, тут его никогда и не было. Люди, живущие здесь, настолько обезумели от песен сирен хаоса, что готовы убить любого бога, который попытается провозгласить себя хозяином этих земель. На 2b2t нет богов. Только Хаусмастер - надзиратель, присланный самим Моджанг для того, чтобы сдерживать игроков и удерживать сервер над вечной пропастью забытья. Безбожная земля, земля беззакония. Фракции, которым удается выжить под натиском анархистов, очень быстро превращаются в культы, защищая секреты своего местоположения и ресурсов ценой собственной жизни. Жители соседних серверов говорят о безбожных землях только шепотом, глотая страх и ужас. А выжившие путешественники, которым довелось там побывать, в красках рассказывают об извращенном безумии тех, кто там живёт. (И все они вежливо забывают о том, что почти каждый божественный инструмент, попавший на подпольные аукционы, поступает туда от охотников на богов из 2b2t. Они вежливо забывают о том, что самые мощные машины на полях их сражений были созданы умами 2b2t.) Беззаконный, безбожный, бессмысленный мир. Несмотря на все это - или, возможно, даже вопреки - на этом сервере есть одна вещь, которая считается бесценной. Единственная священная вещь, которую оберегают куда более бережно, чем золото богатейших королей. Верность. С момента рождения на этой сучьей земле в головы игроков вбивается одна простая истина - вы не выживите в одиночку. Ты можешь сжечь весь этот мир, взорвать каждый клочок земли или уничтожить каждое дерево, но это не будет иметь никакого значения, если у тебя не будет того, за что стоит сражаться. Дело в том, что людям не нужен страх божественной кары, нависающий над их головой для того, чтобы хотя бы время от времени вести себя по-человечески. (Хотя, чёрт возьми, обычно это облегчает задачу.) Верность может принимать разные формы. Некоторые обращаются к вере, собираясь вместе в попытке создать своего собственного бога покровителя, или совершая ритуалы, в надежде успокоить безумие этого мира. Другие отстраняются от людей, создавая великие памятники, живя, дыша и умирая за то, что они построили. Остальные просто плывут по течению. Странствуют. Так безопаснее следить за потоками новых людей, временами года и ресурсами, которые может предложить эта искажённая земля. В такой группе кочевников и появилось новое лицо. Крепкий высокий элитриец. Это было не так уж и странно, элитрийцы здесь встречались не редко. Он одет в поношенную походную одежду. Серый наплечник и черная перчатка богослова закреплены на его левой руке. Под темно-зеленым плащом прячется коричневый панцирь. Он никогда не вздрагивает. Он никогда не убегает. Он никогда не умирает. (По крайней мере, не навсегда.) Бронзовые глаза пристально блестят под тенью его капюшона. Он новенький. И на самом деле о нём мало что известно. У него в голове куча историй. Он не говорит о себе. Он знает, где находятся базы и тайники, знает, где путешественники смогут переночевать, не опасаясь получить удар в спину. Его зовут Фит. По крайней мере, так он представился. Он ведёт кочевников к руинам давно павшего королевства, которое так и не смогло пережить хаоса 2b2t. Это место находится высоко в горах, поэтому группа решает разделиться, оставив нескольких человек у подножья, чтобы они могли присматривать за лагерем. Фит улыбается и указывает на разрушенную башню, в которой когда-то жил. В его голосе не слышно и толики грусти. Улов хороший. Они находят несколько шкатулок шалкера, ткани, достаточно прочные, чтобы с помощью них залатать одежду, и хорошо сохранившиеся пайки. Они осматривают маленькую часть массивного разрушенного комплекса и возвращаются к остальной группе, чтобы переждать ночь. Винн внимательно смотрит на утес. – От этого леса у меня мурашки по коже. – Его маленькие синие крылья нервно подрагивают. – Клянусь, эта тварь разрастается каждый раз, когда мы не смотрим. Ржавые крылья Ферра гремят в знак согласия. – Меня куда больше беспокоят эти чертовы вороны. – Нашел из-за чего волноваться! – громко щебечет Винн. – Ты не обращаешь на них внимания, потому что ты сам ворона. – Ферр откусывает немного мяса от кроличьей туши. – Всё это чертовски странно. Крошечные коготки Люси впиваются в суставы его крыльев, хвост кошачьего моблина взволновано подергивается. – Может быть, из-за смещения мира биомы исказились. – Она прищуривается и поворачивается в Фиту, который вертит в руках золотое яблоко. – Что ты думаешь? Может, нам убраться отсюда поскорее? Я не хочу попасть под горячую руку Хаусмастера, если он вдруг решит исправить весь этот чертов килоблок. – Нам нужно задержаться здесь еще на несколько дней, – настаивает Фит. – Вытащим из руин все, что сможем. – Книжная твоя голова, – фыркает Ферр. – Мы не попадем в историю, если умрем. – Дело не в этом! – вскрикивает Фит. – Точнее не только в этом. Я жду кое-кого. Мой дядя сейчас где-то поблизости. – У тебя есть семья? – недоверчиво спрашивает Винн. – А я-то думал, что ты однажды просто вырос из земли, сразу бородатый. Фит тихо смеется. – Ну, я уже очень давно его не видел. Я подумал, что у нас будет возможность встретиться здесь. – Элитриец пожимает плечами, блеск его глаз почти теряется под тенью капюшона. – Но… э-э… я здесь не главный. Если большинство примет решение уйти, я не стану возражать. Новичок полезен. Он умен, практичен и достаточно миролюбив для 2b2t. Но это не отменяет того факта, что он все еще остается загадкой, ему все еще сложно доверять. Но в безбожном царстве анархии семья – это всё. Семья – это верность, а верность – бесценная вещь. – Кирин. – Винн поворачивается к покрытому шрамами элитрийцу с иссохшим лицом. – Ты тут дольше нас всех. Что думаешь об этом? Почерневшая костлявая рука скользит по морщинистой щеке. – Дайте ему неделю, - грохочет его скрипучий голос. – Следите за лесом. Любые признаки Хаусмастера и мы уходим. Фигура Фита расслабляется, он облегченно вздыхает. – Спасибо.

-<>♥<>-

На третий день в лагерь прилетели вороны. Они ползали по палаткам, по шкатулкам шалкера, они были повсюду. Вороны абсолютно нагло рылись в сумках с припасами, взъерошивая свои звёздные крылья и щуря голубые глаза. – Ладно, – ворчит Мэри, заряжая свой арбалет. – С меня хватит. Это ублюдки до смерти меня достали. – Эй, эй, эй! – Фит яростно машет руками пытаясь привлечь ее внимание. – Погоди, позволь мне с этим разобраться. Сумасшедший новичок входит в самое сердце чернильно-черной стаи. – О боже, – нервно шепчет он, доставая из инвентаря божественное яблоко. – Надеюсь, это меня не убьет. – Что значит «надеюсь»? Отойди от них сейчас же! Фит игнорирует ее слова и легким движением подбрасывает яблоко в воздух. Вороны на мгновение замирают, наблюдая за тем, как оно набирает высоту, а затем кидаются следом, сплетаясь в неустойчивую массу перьев и когтей. Извивающийся поток крыльев, когтей, звезд и глаз, скользит обратно на землю и медленно сливается во что-то смутно напоминающее гуманоидную форму. Одетый в зеленое, закутанный в серый плащ элитриец приземляется, наваливаясь на белую трость с навершием в виде вороньего черепа. У него дикие лазурные глаза и рога, которые щелкают, как очень своеобразные часы. – Ты опоздал, – фыркает Фит. – Извини, приятель, – улыбается Ангел Смерти. – Немного отвлёкся, пока добирался сюда. Фит фыркает. – Что, свободно разгуливающие иссушители слишком заманчивая добыча, чтобы ты мог просто пройти мимо? – Да, – прямо отвечает Ангел. Фил улыбается, качая головой. – Эй! – Мэри взмахивает своим заряженным арбалетом. – Кто-нибудь может сказать мне, почему мы не убьем этого гангстера? Мы все знаем, что новые боги здесь приносят только неприятности! – О, да. – Фит подходит к гребанному богу смерти и притягивает его в свои крепкие объятия. – Это мой дядя Фил. Он чудесный. – Фит, это буквально Ангел Смерти. – Ну да? Но это не мешает ему быть моим дядей. Пожалуйста, опусти оружие.

-<>♥<>-

Филза с несколько нервной улыбкой предлагает чай и смеётся, вторя карканью своей стаи, когда кочевники с визгом отпрыгивают от призрачного аксолотля, высовывающего свой нос из кипящего чайника. – Ты ждал возможность кого-нибудь этим напугать, не так ли? – спрашивает Фит. – Эта шутка никогда не стареет, – хихикает Филза. – Как это вообще работает? – фыркает Фит, наблюдая за тем, как его попутчики отходят от маленького сердечного приступа. – Ты нашел проклятый чайник на блошином рынке или что-то в этом роде? Улыбка Фила смягчается. – Это подарок моей жены. Она сделала его для меня, – Он тихо посмеивается. – Жаль только, что она не рассказала мне об этом трюке заранее, я сам чуть не поседел, когда это случилось в первый раз. Фит на мгновение замирает. – У тебя есть жена, Фил? Филза моргает. – Ну, я… – он заикается так сильно, что Фит едва может разобрать его слова. – Это не… Она не… это не похоже на смертный брак, не то чтобы я влюбился в нее или что-то в этом роде, мы просто… – Ты женат, – самодовольно улыбается Фит. – Теперь у тебя есть жена. Голос Фила затихает, он смиренно вздыхает, возвращая себе неуверенную улыбку. – Да. Что-то вроде того. Трудно привязываться к вещам, будучи бессмертным. Трудно привязываться, когда знаешь, что чужая жизнь может очень внезапно оборваться. Фит на протяжении тысячелетий находил себе компанию в бесчисленных мимолетных друзьях и других бессмертных, благочестивых или нет. Филза – нет. Фит может почти с полной уверенностью сказать, что Техноблейд был единственным человеком, к которому Ангел Смерти был по-настоящему привязан. Поэтому новость о некой леди, которую Фил пусть немного неуверенно, но все же называет своей супругой – это… …это очень мило. Нежным хрупким, полным надежд образом. – Итак, – Фит застенчиво улыбается. – Как скоро я стану дядей? Филза давится своим чаем. – Ради бога, Фит! – Что? Я думаю, новое поколение маленьких богов было бы сейчас очень кстати. – Я… гм… – Щеки Ангела заливаются густым румянцем. – Мы не… э-э-это не так, я… Его голос срывается в робкое щебетание. Застенчивая улыбка на его лице окрашивается едва уловимой печалью. – Я слишком стар, чтобы думать о таких вещах, приятель, – наконец говорит он. Они вдвоем осматривают окружающие их руины, безымянную могилу давно забытых людей. Они оба знают, что Филза говорит не о биологическом возрасте. – Ну, – усмехается Фит, глядя на звезды. – Ты ведь не думал, что все так обернется, правда? Если когда-нибудь тебе выпадет такой шанс, постарайся не думать о том, что ты слишком стар для этого. – Это хорошая мысль. – Филза добавляет воды в чайник, наблюдая, как мираж аксолотля ярко улыбается ему. – Но нет. Может быть… может быть, когда-нибудь. Я… я подумаю об этом.

-<>♥<>-

Рассказчик ходил по миру дольше, чем боги могут вспомнить. Хранитель записей, свидетель руин, сказатель историй. – Я не бог, – смеётся Фит, когда в очередной раз натыкается на чужое любопытство. – Но можно сказать, что Вселенная любит меня. Когда он снимает капюшон, он выглядит как обычный человек. Волосы у него не золотые, кожа не цвета слоновой кости. Он загорелый, сильный и очень живой, у него густая каштановая борода, которая не может в полной мере спрятать его острозубой улыбки. В его теле нет ничего божественного, ничего такого, что доказывало бы его родственную связь с Ангелом Смерти. Но бриллианты, спрятанные среди его коричневых перьев мерцают, как звезды в крыльях самого Ангела. Взъерошенные края их бород слишком похожи, и когда они снимают плащи, чтобы почистить крылья, можно заметить, что их панцири имеют похожий металлический блеск. Дикий отблеск их глаз мерцает в свете костра, и всего на мгновение, они кажутся совершенно одинаковыми.