Потанцуем три минуты

I sing my last song While you’re leaving It seems like my last chance to say goodbye I’m in pieces and time’s not healing Hope to see you in another life

      Искусное кружево обрамляет ключицы и плечи, переливается перламутром в лучах света. Люмин поднимает взгляд на отражение в зеркале и придирчиво себя осматривает. Она испытала немало сложностей в преддверии выпускного и теперь хочет выглядеть на все сто, чего бы ей это ни стоило, – недаром же было потрачено столько сил на создание идеального образа?       Кремовая ткань очерчивает покатые бедра, ласкает колени и икры, совсем чуть-чуть не доставая до пола; из-под юбки выглядывают овальные носы лакированных туфель на высоком каблуке. Легкий, естественный макияж подчеркивает выразительные глаза и пухлые губы, расплывающиеся в мягкой улыбке – выглядит натурально, и Люмин одобрительно кивает.       Выпускной бывает единожды в жизни, и она не намерена потратить данный ей шанс впустую.       Аякс считает так же – он выступает из полумрака, подходит почти вплотную и с любопытством заглядывает через ее плечо в зеркало. Люмин жадно следит за выражением его лица и чувствует себя польщенной, когда в ярко-синих глазах вспыхивает неподдельное восхищение. Не то чтобы Аякс редко одаривал ее комплиментами или высказывал свой восторг, но ей приятно знать, что ее старания оценили по достоинству.       – Ты такая красивая, – выдыхает он. Люмин довольно улыбается – искренне, а не потому, что так предписано, – и игриво склоняет голову к плечу. Аякс в очередной раз поддается – утыкается носом в шею, обрамленную парой кокетливых локонов, не забранных в высокую прическу, и ведет вплоть до выступающей косточки на плече, на которой запечатлевает чувственный поцелуй. – Будешь самой яркой звездой на выпускном, принцесса.       – Льстец, – смеется Люмин. Крепкие руки смыкаются на ее талии, и она кладет ладони поверх мощных предплечий, поглаживает ткань дорогой рубашки – даже так она ощущает жар кожи, и кончики пальцев покалывает приятное тепло. – Я уверена, что все глаза будут прикованы к леди Нин Гуан – недаром же она была королевой школы все эти годы? Фарфоровая кожа, рубиновые глаза, шелковистые волосы…       Аякс закатывает глаза и шумно вздыхает. Люмин едва сдерживается от того, чтобы дразняще прикусить нижнюю губу, установив зрительный контакт через отражение в зеркале. Она внимательно рассматривает четкую линию челюсти, изогнутый в ласковой усмешке уголок рта, стильно уложенные рыжие волосы и прищуренные глаза – темно-синие, как глубокое море.       Красивый, почти нереальный. И что Люмин сделала в прошлой жизни такого, раз в этой отхватила столь потрясающего человека?       – Ну уж нет, моя принцесса будет самой-самой! – патетично восклицает он и на мгновение отстраняется. Люмин неожиданно становится пусто, внутри зреет что-то горькое и темное, как будто без тактильного контакта с Аяксом она не может выжить и секунды; она не успевает открыть рот, как Аякс возвращается и кладет подбородок ей на плечо. – Я даже специально подготовился к этому дню.       – Удиви меня, – благосклонно говорит Люмин, но ее глаза заинтересованно блестят. Она прижимается к груди Аякса, урывает крупицы тепла кожи, кутается в облако запаха и всячески цепляется за него.       Что-то прохладное ложится под ключицы, и Люмин удивленно вздрагивает, переводя жадный взгляд с довольного лица в отражении чуть ниже, к своей шее. На пару сантиметров выше кружева блестит и переливается в свете ламп невероятно красивый кулон – синяя капля сапфира в золотом ободе. Люмин широко распахивает глаза – как Аякс догадался, что именно его она хотела?       – С днем рождения, любимая, – шепчет он, едва касаясь дыханием мочки. Люмин испускает удивленный вздох и все-таки прикусывает нижнюю губу, смазывая помаду. – Я хотел отдать тебе подарок немного позже, но… ты сама понимаешь.       Все одухотворенное настроение как ветром сдувает; Люмин дергается, словно ей отвешивают пощечину, и пытается выкрутиться из кольца рук, заглянуть Аяксу прямо в лицо и задать один-единственный вопрос… но ей не дают. Аякс все еще слишком прекрасный, слишком любимый, слишком сильный – именно поэтому он стискивает талию Люмин и не дает ей пошевелиться. В темно-синих глазах читается настоящее сожаление, а тонкие губы искажаются в виноватой улыбке.       – Прости, принцесса, нельзя, – грустно качает головой Аякс и снова кладет на плечо подбородок. Люмин не шевелится – запрет делает ей больно почти физически – и только парой мгновений спустя вновь накрывает крепкие предплечья ладонями, впиваясь ногтями в дорогую ткань. Аякс даже не морщится в ответ на ее попытки и вздыхает. – Мне очень жаль, что приходится заглаживать вину перед тобой дорогими подарками… но я надеюсь, что они хоть немного поднимут тебе настроение.       Люмин сглатывает стоящий в горле комок и мотает головой, крепче впивается в предплечье; ей кажется, скажи она слово – расплачется, отпусти руку – останется в одиночестве. Аякс смотрит сожалеюще и печально, его глаза – пасмурное небо; он улыбается и ждет улыбки в ответ.       Но Люмин не улыбается, и тогда Аякс перестает улыбаться тоже.       – Помнишь, мы учили медленный танец? – тихо спрашивает он. Люмин лишь кивает; голос царапает горло и впивается в язык острыми шипами, и она не может вымолвить ни слова. – Давай станцуем сейчас, раз уж я не могу пойти с тобой на выпускной, идет?       Люмин медлит. Ей хочется закрыть глаза и погрузиться в сон, а после, проснувшись, понять, что все было вымыслом, бредом измученного сознания. Аякс смотрит так умоляюще, так проникновенно, будто от ответа зависит его дальнейшая жизнь, что Люмин не может ему отказать.       Никогда не могла.       – Хорошо, – хрипло, сдавленно отвечает она. Кулон блестит в свете ламп, странно холодит кожу; на лице Аякса читается неприкрытое облегчение, и он снова улыбается.       – Три минуты, помнишь? – вопрошает он. Люмин кивает и упорно старается улыбнуться в ответ. Она любит его, так сильно любит, что готова пойти на все ради него, однако непослушные губы отказываются повиноваться – вместо улыбки получается горькая усмешка, росчерком уродующая красивое лицо. – Медляк будет длиться всего три минуты… Жаль, что я не смогу станцевать с тобой там, у всех на виду, чтобы все завидовали и говорили, какая мы красивая пара.       Аякс крепче обвивает руки вокруг талии Люмин и утыкается лицом ей в макушку, а после принимается неловко покачиваться из стороны в сторону. Даже на каблуках Люмин остается ниже него, и медленным танцем-то это назвать сложно, но она покорно покачивается туда-сюда в ритм звучащей в голове мелодии и сжимает предплечья Аякса так сильно, что у нее начинают ныть пальцы.       – Знаешь, я так счастлив был, когда ты согласилась со мной встречаться, – нежно говорит Аякс. В его голосе звучит улыбка; Люмин неотрывно смотрит на родное лицо в отражении и переминается с ноги на ногу. – Это было что-то из разряда фантастики, и я, честно, не ожидал твоего «да», а после этого пошел и на радостях подрался с твоим братом, решившим отстоять твою честь.       – Вы оба придурки, – ворчит Люмин; ее голос истончается и дрожит.       – Я как бы в курсе, ты не единожды говорила мне об этом, – фырчит Аякс. – Так вот, не перебивай. За все время, проведенное с тобой, я понял, что ты не из торопливых. Ты всегда взвешиваешь все за и против, сравниваешь их друг с другом и приходишь к единственно верному выводу. Умная, рассудительная, ты всегда вкушаешь момент и учишься любить его таким, какой он есть. Очень надеюсь, что на выпускном ты будешь делать так же.       У Люмин тоскливо сжимается сердце. Глаза Аякса – темное небо, покрытое тучами, – неотрывно смотрят ей в самую душу и завораживают мрачной красотой. Люмин путается в этих сетях и медленно тонет, камнем опускаясь на безразличное дно.       – Как бы сильно тебе меня ни хватало – не торопись, – выдыхает он. Жар его тела неожиданно сменяется холодом, но Люмин терпит – покачивается в кольце объятий из стороны в сторону и неотрывно смотрит в зеркало. – Не спеши оттуда уходить, прощаться со своими друзьями-знакомыми и покидать их – все это было приготовлено специально для вас. Попробуй все блюда и напитки, конкурсы и развлечения, перекинься с каждым, кого ты повстречаешь, добрым словом. Это новый этап в твоей жизни, Люмин, и ты должна встретить его достойно, как умеешь.       Люмин не сдерживает приглушенного всхлипа; слеза скатывается по щеке, и Аякс подхватывает ее пальцем, успокаивающе целует в висок, потом в макушку. Его глаза – беспроглядно-черные, и улыбка становится ломаной-переломанной, словно ее искажает зеркало.       – Уверен, что ты справишься и без моего сопровождения, как бы тяжело это ни было, – шепчет он. – Я очень сильно тебя люблю, и мне невероятно, безумно жаль, что я не могу пойти с тобой. Я люблю тебя и всегда буду любить, Люмин. Не спеши возвращаться ко мне, прочувствуй момент – я подожду сколько потребуется. И всегда буду ждать.       Отчаянно жмурясь, Люмин чувствует только холод, промораживающий до костей. В контраст ему кулон – сапфир в золоте, цвет глаз Аякса и цвет глаз Люмин – прожигает кожу под ключицами. Пальцы хватают пустоту вместо крепкого предплечья, а после руки бессильно опускаются вдоль тела.       Открывая глаза, Люмин оборачивается, надеясь увидеть Аякса. За ее спиной никого нет.       Аякс погиб в автомобильной аварии два месяца назад.