Абсент

      Сара впервые была у подруги дома. Ремма обычно никогда не звала её к себе, а тут так странно получилось, что они оказались у неё в квартире. Просто был клуб, были танцы, а потом стало душно и как-то слишком шумно и людно вокруг, и подруги убежали домой. Ремма сказала, что они обязаны пойти к ней, и Сара согласилась.       У подруги оказалась одна большая квартира-студия. Ванная была за неприметной дверцей, за другой была спальня. Входная же дверь вела в комнату, которая сразу была прихожей, кухней, гостиной и столовой. Ремма стянула кожаную куртку и прошла внутрь. Сара, несмотря на весёлое настроение, вошла следом немного робко. — Не стесняйся, моего сегодня дома нет, так что мы можем потусить, — подруга прошла в район кухни. — Тебе чего? — Мы недостаточно пьяны? — хмыкнула Сара, отбрасывая ненужное стеснение (они знакомы сто лет, какое уж тут стеснение!) и плюхаясь в кресло.       Кожа сразу же обняла её тело, не желая отпускать. Кресло оказалось очень глубоким, и девушка практически утонула в нем. Откинувшись, она скрестила ноги в капроновых колготках и стала лениво наблюдать за Реммой.       Если Сара была в кожаной юбке и блузке с парочкой расстегнутых пуговиц, то её подруга была одета в джинсы и кофту. Вся в чёрном, вечно закрытая, она меж тем была всегда приветлива и весела с ней. Сара любила её за её отчаянное веселье, за её бесшабашность и за её способность отдавать себя всю чему бы то ни было.       Ремма привстала на носочки и достала из шкафчика какую-то бутылку. Сара даже не сразу поняла, что в ней, когда подруга повернулась к ней и показала свою находку: — Как насчёт абсента? — Не слишком ли крепко? — засомневалась девушка. — Брось! В этот уик-энд мы можем позволить себе напиться, — Ремма уже любовно гладила толстое стекло бутылки.       Сара вздохнула. Если уж подруга решила что-то делать, то её не отговорить. Но никто и не говорил, что Саре не хочется напиться в эту ночь.       Она будто все ещё слышала музыку из клуба и хотела веселиться, хотела танцевать и отдавать себя всю этой ночи. Чудилось, что эти несколько часов — последние часы вот такого безудержного веселья в её жизни, и Саре не хотелось упускать шанса. — Наплевать, давай! — решительно сказала она, проводя рукой по горлу, словно готовя его к огню, который скоро должен был туда пролиться.       Ремма радостно вскрикнула, быстро и достаточно ловко («Когда она успела так этому научиться?!») открыла бутылку и налила по стаканам. Похоже, что абсент был дорогим, потому как жидкость была ядовито-зелёного цвета. Сара зачарованно смотрела, как подруга, что-то напевая себе под нос и слегка пританцовывая, кладёт специальные ложки, а на них сахар. Она налила немного воды сверху, растапливая его. Смесь стекла в напиток, заставила его чуть помутнеть. Довольная девушка, точно опытный бармен, поставила стаканы на барную стойку. — Ну? Пробуем? — Ремма с предвкушением улыбнулась.       Сара ещё помнила, что они и в клубе выпили по стакану виски, и подозревала, что на утро их просто унесёт, однако решила рискнуть. В конце концов, такая ночь — первая и последняя в её жизни. — Давай.       Она встала и подошла к Ремме, ступая на точеные носки. Однако девушка вдруг подняла вверх тонкий палец и нахмурила узкие брови. — Тихо!       Она отошла к телевизору и прибавила звук на стереосистеме. Заиграла какая-то клубная музыка. Биты задавали ритм танцу, и Ремма, улыбаясь, стала слегка танцевать. — Я, похоже, забыла выключить его, когда уходила, — она чуть виновато улыбнулась. — Хорошо, что мы с тобой и часа не провели в том клубе. — Он был ничего такой, — ответила Сара. — А, скучно! Вдобавок в туалете какой-то парень зажимал девушку, — Ремма поморщилась. — Ладно, забьем. Лучше выпьем.       Она вернулась обратно, продолжая танцевать и напевать про себя мотив мелодии. Сара поймала себя на мысли, что любуется её странноватым, но довольно милым танцем. Её лицо при этом было расслаблено, а светлые волосы растрепались и слегка хлестали лоб и щеки, потому что ниже не доставали — у Реммы было каре. — Ты струсила? — подруга прищурилась. — А, что? Нет! — Сара смело взяла стакан. — Ну, тогда за эту ночь! — Ремма подняла свой выше и залпом опрокинула его в себя.       Сара последовала её примеру. Алкоголь обжег горло, заставив зайтись кашлем. Девушка и не подозревала, что внутри может быть так горячо. Пока напиток тёк вниз — она точно явственно ощущала это! — Сара чувствовала терпкий вкус полыни и приторно-сладкий вкус фруктового сока — кажется, это был ананасовый, — на языке. Краска бросилась ей в лицо, и на мгновение ей почудилось, что её сердце сейчас остановится.       Однако ничего подобного, конечно, не произошло. Лишь градусы достигли высоты и ударили в голову. Сара, пошатываясь, отставила стакан и взглянула на подругу. Ремма тоже была вся красная от выпитого алкоголя, однако ощущала себя, очевидно, намного лучше. На её тонких и чувственных губах появилась пьяная улыбка, которая почему-то заставляла её сверкать ещё ярче. — Черт, это чудесно! — Ремма рассмеялась, ставя стакан на барную стойку. — Тебе как? — Все-таки виски был поприятнее, — Сара облизала нёбо языком, чтобы снять вкус полыни. — Да ладно тебе, это было круто! — синие глаза подруги сияли ночным блеском.       Сара усмехнулась и вернулась к креслу. Ноги почти не держали её, и все тело стало ватным. Чувство было приятное, и девушке хотелось ощущать его дольше. Погрузиться вместе с ним в приятные объятия кресла, прикрыть глаза и вытянуть ноги, наблюдая за подругой.       Так она и поступила. Из кресла Сара видела, как Ремма, напевая себе под нос песню, игравшую на стереосистеме, искала что-то ещё, а потом наливала себе новую порцию. — Ты будешь? — спросила она.       Сара лишь лениво мотнула головой. Она чувствовала странную негу — такое состояние было с ней впервые после алкоголя. Раньше хотелось танцевать и выплескивать энергию, а теперь хотелось нежиться в кожаных объятиях и смотреть на тонкую фигурку подруги, которая так изящно двигалась за барной стойкой. — Тара-тара-ра! — пропела девушка, щёлкая пальцами в такт мелодии.       Она выпила ещё, потом закружилась на месте, танцуя. Обогнув небольшую колонну, Ремма посмотрела на Сару сияющими глазами. Из большого панорамного окна на её зрачки падал городской неоновый свет, и это придавало им какой-то странный блеск загадочности. Ремма словно манила Сару в неведомые земли, навеянные ей градусами абсента, и хотела показать ей чудную изумрудную страну. — Сара, потанцуй со мной! — Ремма облизнула губы.       Такой невинный жест почему-то заставил девушку шире открыть глаза. Она подалась вперёд и даже почти вынырнула со дна кресла, пытаясь подняться ей навстречу. Подруга не обратила на изменение настроения Сары никакого внимания, она лишь отвернулась и закружилась на месте, танцуя. Её тонкие изящные руки, скрытые рукавами большой чёрной толстовки, поднимались все выше, будто девушка стремилась к ночному небу, к далеким звёздам, спрятавшимся в свете неоновых вывесок. Танцевала она чудно, красиво, несмотря на то, что музыка была клубная и располагала исполнять от силы пару движений. Ремма всегда любила танцевать, а под действием алкоголя совсем не стеснялась это делать. Она танцевала, отдавая всю себя этому занятию, выплескивая туда всю энергию, которую выпила, все эмоции, которые накопила за все это время.       Сара, как заворожённая, встала и подошла к ней. Ремма закружилась и неожиданно повернулась к ней, улыбнувшись хищной улыбкой. Девушка успела лишь заметить юркий язычок, который быстро, как змейка, выглянул наружу, облизал влажные губы и скрылся вновь. Краска бросилась ей в лицо, и Сара ощутила, как тело стало горячим. Наверное, алкоголь начал влиять ещё сильнее. — Ну, давай уже танцевать! — воскликнула Ремма.       Она схватила Сару за руки и стала кружиться с ней. Девушка не очень любила танцевать, однако подруга явно решила забыть об этом. Ремма уводила её ближе к окну, тихо подпевая песне, которая заиграла теперь. Иногда она отпускала руки Сары, и тогда девушке становилось холодно. — Танцуй тоже, не стесняйся! Тут нас никто не увидит! — Ремма раскинула руки в стороны и закружилась, улыбаясь.       Она запрокинула голову — глаза её закатились, белые зубы слегка прикусили губы, влажно блестевшие, — и провела руками по своему телу, выполняя танцевальное движение. — Ты знаешь, мне сегодня не хочется танцевать… — чуть неловко сказала Сара, скрывая свои чувства.       Её взгляд точно приковался к губам подруги. Они так медленно и чувственно двигались, когда она говорила. На них ещё было несколько капель абсента — а может, ей так только казалось?.. — Брось! Из-за него тебе не стоит гробить свою жизнь, — Ремма улыбнулась, по-кошачьи приближаясь к ней. — Выпей ещё и отдайся этой ночи! Поверь, он не стоит того, чтобы ты грустила о нем. — Может, ты и права…       Саре показалось, что Ремма словно уводит её в какой-то иной мир. Её синие глаза подозрительно сверкали, словно кто-то вложил в них сияющие изумруды. — Давай-давай! — поторопила Сару подруга, протягивая ей готовый стакан. И когда она успела его подготовить?       Девушка решила, что ей действительно не стоит думать о дурацком парне, который бросил её. В конце концов, так ли она была с ним счастлива? Сейчас, например, она куда счастливее. Ей хочется улыбаться, несмотря на то, что она, вроде как, должна грустить, и хочется танцевать. Так почему не отпустить эти глупые правила («Меня бросил парень, и я должна три дня плакать и читать наши старые переписки!») и не отправиться следом за Реммой в другой мир?..       Она решительно выпила алкоголь, чувствуя, как горло начинает саднить. Должно быть, не стоило пить его так быстро. Но зато опьянение настигло скоро, и Сара ощутила себя ещё лучше. Ремма, заметив перемену в её настроении, заулыбалась как-то странно и поставила стакан на кухонный стол. — Танцуем? — К черту все! — решила Сара, отдаваясь в руки Реммы.       Подруга взяла её тёплые ладони в свои узкие и повела её ближе к окну, где было больше свободного места. Музыка стала вновь слышна, и Ремма принялась танцевать, заставляя и Сару двигаться. Однако заставлять её не нужно было: девушка сама стала двигаться, улыбаясь.       Ремма смотрела на неё с какой-то необычной ухмылкой. Казалось, что её губы превратились в тонкую изумрудную змейку («Почему именно изумрудную? Губы ведь алые… Наверное, абсент так влияет…»), которая явно что-то замышляла. Движения становились все плавнее и плавнее, словно подруга пыталась завлечь Сару куда-то, медленно заманить в ловушку. А девушка была и не против этого. Может быть, ей хотелось попасться в ловушку?..       На мгновение Ремма оказалась слишком близко, прямо возле лица Сары. Она была немного выше её, поэтому девушке пришлось поднять голову, чтобы встретиться с глазами подруги. Ловкие пальцы на пару секунд выпустили её ладони и коснулись рубашки в районе ключиц. Сару прошибло потом, и она ощутила, как краснеет. Такое странное чувство… Ей захотелось прижаться к Ремме поближе, наплевать на все правила приличия, которые они ещё могли соблюдать, и… что? что она хотела сделать ещё?..       Ремма игриво толкнула её в грудь, заставив прижаться спиной к колонне. Когда они успели отойти так далеко от окна? Саре было все равно. Она смотрела в синие глаза подруги, странно расширившиеся и поглощающие вокруг себя все. Ремма оказалась так близко к ней, что у девушки перехватило дыхание, словно она выпила ещё одну порцию абсента. Сара уставилась в невозможно красивые глаза подруги, пока ощущала тепло её тела. Подруга облизнула губы ещё раз, будто они сохли у неё, и провела руками по талии девушки. От прикосновений по телу поползли мурашки, и блузка прилипла к телу, отдаваясь легкими разрядами. — Кажется, я чутка пьяна, — выдохнула Сара. — Не «чутка» — ты выпила достаточно, чтобы быть пьяной, — хмыкнула Ремма, прижимаясь к ней ещё ближе.       «Какие большие у неё глаза…» — подумала девушка. Она уже мало что понимала, алкоголь мешал сосредоточиться. Сара лишь осознавала, что внутри неё есть какое-то неведомое доселе желание. Оно зрело, нарастало, горело греческим огнём. И это изумрудное пламя заглушало всякие доводы рассудка. — Ремма, мы все ещё танцуем? — сглотнув, спросила Сара.       Что за глупый вопрос?! Как будто ничего другого ей не могло прийти в голову! Может, и так, может, она уже не способна думать нормально. Сара решила, что на утро она все забудет. Уже сейчас мир плыл перед глазами — алкоголь или желание так влияло? — и на утро эти воспоминания станут совсем мутными. Почему бы не отдаться этому вечеру?.. — Конечно, — мурлыкнула девушка, касаясь носом её щеки. — Мне нравится танцевать с тобой. — Мне тоже, но, Ремма, разве мы должны быть так близко?.. — рассудок Сары все ещё пытался протестовать. — А почему бы и нет? Отбрось этот ложный стыд, Сара, — Ремма, улыбаясь, поднялась выше носом и прислонилась лбом к лбу подруги. — Дай самой себе сорваться с цепи! Ты ведь тоже этого хочешь, я права?..       Девушка прикрыла глаза, но тут же снова распахнула их: не видеть лица чертёнка казалось невыносимым. Она не хотела терять связи с реальностью и не хотела, чтобы этот сон — а это наверняка сон, иначе почему вокруг нет ничего, кроме этих сапфировых глаз? — заканчивался. Почему появились эти странные желания? Сара не видела в них ничего удивительного, но между тем знала, что будь она в трезвом уме, непременно задумалась бы о правильности своих мыслей. — Может, и хочу, — она уперлась руками в грудь Реммы. Ладони ощутили что-то мягкое, однако Сара, вопреки всему, не отдернула их, а лишь сильнее сжала пальцы, заставив подругу прикусить губу — от боли или от наслаждения? — Только это будет неправильно, тебе так не кажется? Это все абсент… — Ну и пусть! — почти весело улыбнулась Ремма, напирая на неё вновь. — Разве это плохо? Ты чувствуешь себя плохо? — Нет, но определенно буду, когда завтра протрезвею, — проговорила Сара, то сжимая, то разжимая руки. — Ремма, мы не должны так поступать. Особенно теперь, когда меня бросил мой парень… — Ты все ещё думаешь о такой ерунде? — подруга с досадой цокнула языком. — Забудь его и бери от этой ночи все, что хочешь, — она у нас одна! Забудься в ней, окунись в неё с головой и не позволяй себе трезветь до самого утра! — Я сопьюсь, если так пойдёт дальше, — пошутила Сара, немного вздёрнув подбородок. — А кто сказал, что ты должна быть пьяна от алкоголя? — томно прошептала Ремма ей на ухо.       Синяя радужка практически исчезла, остались лишь два огромных зрачка. Сара смотрела в них, ощущая себя так, словно эти два тоннеля вели её куда-то. Впереди был какой-то яркий и притягательный свет, изумрудное сияние, которое влекло её, как мотыльков влечёт огонёк фонаря в ночи. Девушка не отрывала глаза от этих чёрных дыр, пока подруга наклонялась к ней все ближе и ближе.       Губы Реммы оказались горячими и чуточку горькими. Вкус полыни Сара ощутила четко, точно вновь выпила стакан абсента. Она прикрыла глаза, однако тут же вновь распахнула их, боясь пропустить хоть что-то. Девушка знала, что если бы она была трезва, то непременно оттолкнула бы подругу. Да и сама Ремма никогда такого не сделала бы. Но они обе были пьяны, и им… нравилось происходящее.       Музыка все ещё играла где-то на заднем плане, и Сара с трудом различала слова. Она смутно понимала, что руки Реммы двигаются в такт мелодии, но не пыталась как-то зациклиться на этом. Целуясь с подругой, она думала лишь об одном.       «Как же это пьянит, это пьянит лучше той штуки — как его? — абсента, Господи, хочу ещё, Ремма, не прекращай, пожалуйста, я тону и тону в этом поцелуе, у меня ещё никогда такого не было, как же здорово, продолжай…»       Она сама двинулась, обнимая подругу и зарываясь пальцами в её чудные светлые волосы. Они были очень мягкими и приятными на ощупь, и Сара принялась массировать кожу головы Реммы. Подруга стала дышать чаще и глубже, её глаза подернулись сладкой пеленой. Сара была уверена, что и у неё глаза так же мутны. Щеки у них раскраснелись, и девушка, ухмыляясь, заметила: — Ты покраснела. Тебя так смутил этот поцелуй? — Слишком много говоришь, — цокнула языком Ремма, целуя её вновь и заставляя умолкнуть.       Этот поцелуй пьянил не хуже абсента, отдаваясь таким же приторно-горьким вкусом полыни. Сара улыбалась, прижимая подругу к себе. Она уже не думала о неправильности своих действий, не пыталась их анализировать. Её разум практически полностью отключился, позволяя ей наслаждаться этими новыми чувствами. С её бывшим у неё никогда не было таких прекрасных поцелуев. Может, и не могло быть — Саре не хотелось сейчас думать об этом.       Квартира исчезала, пола под ногами практически не было. Девушка лишь чувствовала колонну спиной — камень холодил кожу, но не отрезвлял мыслей. Она целовалась с подругой неприлично долго, с чувством, с пьяной страстью. Кровь кипела внутри тела, нагревая его, и Сару почему-то прошибло странное чувство тепла и наслаждения.       Ремма оторвалась от её губ и проследовала цепочкой мимолетных поцелуев от виска до челюсти. Сара задрожала, выгибаясь и не зная, чего она желает больше: прекращения всего или продолжения и чего-то большего. Подруга и не спрашивала, она гладила её тело руками, бесстыдно касалась его там, где никто не мог трогать.       Девушка смотрела на Ремму и отстранённо думала, что была на удивление слепа. Как она могла не видеть, что Ремма — настоящая красавица, каких ещё поискать надо? Алкоголь вовсе не повлиял на её внешность, напротив, девушка стала ещё привлекательнее. Дерзкие искорки в синих глазах придавали ей какой-то определенный загадочный шарм с блеском абсента. Эти влажные губы, это сияющее лицо, эти чудесные волосы и это прекрасное тело, которое все ещё было в оковах одежды… Саре нравилось в ней сейчас все.       Ремма отодвинула её блузку, расстегнула ещё пару пуговиц и поцеловала плечо. Кожа покрылась мурашками, и девушка стала дышать тяжелее. «Поскорей бы уже…» — она не могла не понимать, к чему все шло, и, отбросив всякий стыд, желала этого. Подруга, будто прочтя её мысли, пошла дальше, целуя её ключицы и возвращаясь вновь к плечам. Сара как в беспамятстве гладила её тело, ласкала её так, как умела. Она хотела показать свои чувства, хотела выразить все эмоции, но не могла. Ей оставалось лишь тяжело дышать и смотреть на Ремму в безмолвной мольбе.       В сердце не осталось места холоду. Когда Сара только вступала в эту ночь, она была расстроена и опечалена. Конечно, ведь парень бросил её, променял на другую. Ремма хотела помочь ей отвлечься, и девушка согласилась на поход в клуб. А потом они отправились в её квартиру, решив продолжить отдыхать в более уютной обстановке. И вот теперь они стояли возле колонны и целуются так страстно, что перед глазами мир плывет.       Сара прижалась ближе к Ремме, закидывая ей руки на шею. Подруга улыбнулась в поцелуй, углубляя его.       Вдруг она резко оторвалась от Сары и закинула её ногу себе на талию, стремясь прижаться так близко, как это только возможно. Девушка от удивления чуть не потеряла равновесие, однако удержалась и посмотрела на Ремму, робко улыбаясь. Подруга облизала припухшие губы юрким язычком и, очевидно, переменив свои намерения после улыбки Сары, взяла её за руки, заставляя идти за ней. — Я уже не могу терпеть, — с трудом проговорила девушка, глядя прямо в сапфировые глаза.       Они лишь загадочно сверкнули, словно Ремма ждала от неё этих слов. Сара ощутила неясную досаду на саму себя, что оказалась столь предсказуемой. Однако сейчас не время было для таких эмоций. Ей хотелось лишь удовольствия и наслаждения, хотелось близости с той, кто был всегда рядом с ней.       Ремма чуть толкнула её, и Сара упала на мягкий большой диван. Фигура подруги над ней возвышалась и казалась силуэтом искусителя с глазами цвета подкрашенного абсента.       Ремма огладила своё тело, заставив Сару шире раскрыть глаза, потом сдернула свою кофту. Под ней почти ничего не оказалось, и девушка невольно покраснела: она впервые видела, чтобы подруга так себя вела. Однако Ремма, нисколько не смутившись, наклонилась к ней и тоже сняла с неё блузку. Сара подумала, что будь она трезвой, непременно вскрикнула бы и попыталась закрыться. Но после нескольких стаканов абсента ей уже было все равно, как она выглядела. Она даже не думала об этом, желая только одного: взять все сполна от этой ночи, насладиться этими тёплом и близостью.       Ремма нырнула в объятия дивана, обнимая её и прижимая к себе. Сара попыталась найти её лицо, однако девушка спустилась поцелуями вниз, лаская её.       Для Сары все погрузилось в неясный яркий сон. Она просто получала наслаждение от него, от этих красочных бликов перед глазами. То ли абсент так влиял, то ли так выглядело настоящее удовольствие, только Саре было очень хорошо. Она смотрела вперёд, на потолок, и ей чудилось, что на нем расцветают какие-то прекрасные цветы. У них был чудный горьковатый запах полыни, который перестал быть навязчивым и стал удивительно желанным. Иногда цветы закрывала голова Реммы, когда она целовала её.       Её губы были все такими же мягкими, но уже становились влажными и солоноватыми. Сара уже не ощущала вкус абсента на них, однако все равно они ей нравились, и она хотела чувствовать их чаще. Всякий раз, когда Ремма целовала её, перед глазами загорались яркие всполохи, словно кто-то брызгал красками. Сара наслаждалась ими, наслаждалась вкусом губ подруги. Это было странно, это было дико, но это было приятно, так приятно, что девушка не хотела окончания.       Она погружалась в какую-то странную негу, пока ощущала поцелуи на всем теле. Её руки беспрестанно ласкали Ремму, гладили её щеки, она сама целовала подругу и уже окончательно забывалась, позволяя странной яркой пропасти из изумрудов и запаха полыни поглотить её целиком.

* * *

      На утро Сара проснулась на диване. Голова чуть побаливала, но не так сильно, как могла бы. Девушка приподнялась и увидела подругу рядом. Ремма лежала нагая, и на губах её играла блаженная улыбка. Погладив подругу по плечу, Сара ощутила шелковистость кожи и слабо выдохнула. — Доброе утро, — сказала Ремма, открывая глаза. — Не спишь? — Только что проснулась.       Они помолчали. Сара не хотела говорить о вчерашнем, однако не потому, что ей не понравилось, а потому что не хотела портить впечатление. Ей всегда казалось глупым разговаривать о том, на что оба (или обе) были согласны. К чему ворошить прошлое, которым они втайне наслаждаются? — Скоро Том придёт, — заметила Ремма, поднимаясь. — Мне надо идти, — Сара тоже поднялась с дивана и стала одеваться. Подруга последовала её примеру.       Она проводила девушку до двери. Сара взяла свою куртку, надела ботинки и повернулась к Ремме. Хотелось что-нибудь сделать — не уходить же просто так, ни слова не сказав! — но она не знала, что должна. Сказать «пока»? Не слишком ли холодно? А если заговорить о вчерашнем, будет очень глупо.       Ремма мягко улыбнулась, потянулась и поцеловала её в щеку. Глаза Сары открылись чуть шире, она с удивлением взглянула на подругу. — Мы с тобой ещё встретимся, — подруга игриво поправила прядь волос. — Том мне все равно уже не нравится. — Бросишь его ради меня? — хмыкнула Сара, уже понимая, как неуместно это звучит. — Ради тебя — все, что угодно, — чуть ехидно улыбнулась Ремма.       И поцеловала ее в губы. Девушка ответила на поцелуй чуть робко — алкоголь исчез, а вместе с ним исчезла и смелость — но с нежностью. И поймала себя на мысли, что действительно ждёт новую встречу с подругой.