Мертвецы не могут ходить!

      Как же он был зол на этого чëртового главаря одной из банд. Его просто распирало. Из-за этого пришлось его застрелить. Хорошо, что сейчас он из-за какого-то странного чувства решил взять с собой Стэна и его элитный отряд. С другими бы хер отстрелялись. После окончания перестрелки мужчина осмотрел себя и цыкнул языком. Почти вся одежда была забрызгана чужой кровью. Если сразу не кинуть в стирку, то потом могут остаться еле видные разводы. Но лучше бы этого дерьма не было. Они итак задержались, так ещë это гарантирует точное опоздание примерно на 30 минут, если не больше. Черт! А ведь его дома ждëт его любимый ребëнок, которому он обещал сходить в планетарий и посмотреть на звëзды и планеты там, а после доехать до поля и уже глядеть на живые звëзды, которые усыпают уходящее в даль безграничное тëмное полотно, усыпанное белыми пятнышками разного размера.       Сейчас, вспоминая своего сына, что тот уже не такой маленький. Тут у него мелькнуло воспоминание как он после получения опекунства над четырëхлетним ребëнком ещë месяц с ним носился. А усыновил он именно этого ребëнка после фразы одной работницы. «Довольно умный и хитрый мальчик. Правда, иногда грезит о мафии и всякой ерунде». Вот это он услышал от одной обеспокоенной работницы.       Уже сидя в машине и поглядывая в окно, он вдруг вспомнил одну забавную историю.       — Стойте, молодой господин! Сначала надо вытереться и одеться! Вы же простудитесь! — послышался обеспокоенный вскрик няни мальчика.       — Нет! Я не могу ждать! Папа пришëл домой!       В коридор на встречу мужчине сначала выбежал весëлый мальчик лет шести и обеспокоенный юноша лет двадцати. Мальчик тут же подбежал к отцу и обнял за ногу. А юноша в приветствии поклонился.       — Прошу прощения за столь… неожиданное приветствие, — няня мальчика смущëно улыбнулся.       — Ничего, Укио, дальше я сам.       Мужчина забрал из протянутых рук полотенце, подхватил своего ребëнка и пошëл в ванную комнату.       — Папа, папа, я почти закончил собирать макет ракеты! Скоро примусь за сборы такой же, но уже с мотором!       — Молодец, Сенку! — Уингфилд закинул полотенце на плечо, освободив руку, и потрепал мальчика по голове. Тот весь просиял.       Да, неплохо тогда у его сына получилось запустить эту миниатюрную ракету в одного из его людей. Стэнли, один из приближенных и по совместительству лучший друг, засмеялся в голос. Сенку его поддержал, хотя его смех был больше похож на смех злого гения. В этом плане можно подумать, что Сенку действительно родной сын Хьюстона. Но от этой картины даже сам Ксено не удержался и прыснул в кулак.       — О чëм же весëлом ты задумался в такой момент? — Стэн, что почти всегда вëл машину, заметил в отражении зеркала полуулыбку друга.       — Ах, да так, просто вспомнил как Сенку запустил свою игрушку и та прилетела в Хьëгу.       — А-ха-ха, это и правда было смешно! Тот потом ходил злой и недовольный. Я тут ещë вспомнил кое-что.       — И что же? — у них было довольно-таки много весëлых, интересных и милых моментов и историй, связаных с Сенку.       — Мы тогда были у тебя дома и устраняли все проблемы. А чуть позже прибежал малыш с кое-как работающим пистолетом, но всë же работающим. Это было забавно и мило.       О да, это было забавно и мило.       — Чëрт! Почему эти придурки не могут сделать всë нормально и в срок?! Мистер Броуди, с этим можно что-то сделать? Ведь кто-то же точно виноват в этом!       — Прошу прощения, сер, но пока я с этим разбираюсь и пытаюсь найти виновника. Но пока стараюсь всë закончить с лучшими мастерами.       — Вы успеете в срок? Или желательно позвонить заказчикам и перенести на более удобное Вам время?       — Мы работаем изо всех сил. Думаю, можем успеть в срок закончить.       — Хорошо, но если что-то пойдëт не так, то предупредите меня немедленно! Это очень важный заказ!       — Хорошо, сер!       На том они и договорились. А далее Ксено и Стэнли покинули помещение и пошли в сторону выхода, чтобы пройтись по красиво обустроенному участку.       — Да ладно тебе, Ксено. Броуди лучший механик из всех, что я знаю. Не стоит из-за этого переживать. Он успеет.       — Я не могу! Эта свора недо мафии меня изрядно подбешивает. Они ничего не могут сделать сами, а обладают такой властью. Эта компания Нанами ведь работает на два фронта. Для всех только компания, которая занимается морепалаванием, а на деле же содержат большое количество казино. Не только в Японии, но и во всëм мире. Я не говорю, что это плохо, но эти личности крайне противны, в особенности их приемник, Нанами Рюсуй. Жаден до безумия. Иногда сам принимает участие в играх в казино. И ещë его пока никто не обыграл. Просто свора недоучек, идиотов. И заказ идëт для этого ненасытного малявки. Не хватало ещë, чтобы такие врагами стали. Вдруг они что-то с моим Сенку сделают.       — Да не психуй ты. Всë хорошо будет. Да и не тронут они малютку Сенку, он ведь всегда под защитой. Да и Укио всегда с ним, а он ведь не просто нянька, а лучший боец. Он с милым личиком, ласковый, если надо. Дети его любят. Специально его выбирал. Всë лучшее для нашего мальчика. Да и сам Сайонджи привязался к ребëнку. Да и как к нему не привязаться? — Стэнли усмехнулся.       — И правда. Ладно, будь, что будет. — Но даже тогда Уингфилд не до конца успокоился.       Но тут послышался весëлый смех и возгласы.       — Укио, Укио, давай быстрее! Я хочу побыстрее показать игрушку папе!       — Хорошо-хорошо, — сам Сайонжи смеялся и ускорил шаг, неся ребëнка на руках.       И тут к разговаривающей паре выбежал нянька восьмилетнего мальчика с ним же на руках. Ребëнок спрыгнул с рук его няни и подбежал к мужчинам.       — Папа, смотри! Я сам его сделал! — мальчик показал пистолет. — Правда, это холостой пистолет. Но скоро хотелось бы сделать настояший. А то что я всë с игрушкой хожу? У тебя, как и у всех, уже настоящие оружия. А у меня одного игрушки какие-то.       — Хорошо, дорогуша, но будь аккуратен. И только попробуй стрелять им в доме. Накажу. — Естественно, за это его наказывать никто не собирался.       — Как скажешь, папуль, — мальчик глянул с вызовом. В кармировых глазах был блеск то-ли от счастья, то-ли от азарта. Смотря на это Стэн и Укио усмехались. Уж слишком мило выглядел в такие моменты глава мафии.       — Но игрушкой своей будешь пользоваться при одном условии: Стэн будет тебя учить. Договорились?       — Так точно, сер! — в привычной для таких моментов манере ответил Сенку. После этого родитель и ребëнок пожали руки. А далее по коридору стал разливаться заливистый смех этой четвëрки.       К слову, даже вспоминая это, обоих мужчин пробирало на смех. А как не смеяться? Ведь не всегда можно увидеть серьëзного и сурового главу мафии и не менее серьëзного ребëнка, которые смеются, при этом пожимая руки.       Про этого мальчика точно нельзя вспоминать что-то плохое. И каждый раз Ксено думает, что его мальчик не достоин такого отца и такой жизни. Хотелось чтобы он стал учëным, а не преемником его дела. Тут он тронул один карман, в котором находился рисунок.       Мужчина сел за руль и выдохнул.       — Ну что, как всë прошло?       — Более менее.       — Тогда держи. — Мальчик дал лист, на котором были нарисованы два человека: мужчина, подписанный как «папа», и ребëнок, подписанный как «я».       Смотря на это Уингфилду хотелось расплакаться. Это было мило. Этот рисунок он сохранит. Хотя все рисунки у них остаются, но находятся в альбоме, который тусуется в бардачке вместе с карандашами до следующего использования. У него всегда в бардачке карандаши, альбом и любые две научные книги, с которыми ещë не успел ознакомиться Уингфилд-младший. Ещë Ксено всегда потом докладывает планшет на всякий случай. Хотя почти всегда мальчик рисует и потом рассказывает по картинкам истории. Некоторые смешные, некоторые просто захватывающие, а есть и банальные истории, в которых малыш делает отца героем. И с каждым разом у мальчика всë лучше и лучше получается рисовать, ведь он всегда сидит в машине, если отец разрешает поехать. И всегда около машины кто-то будет стоять. Ну или в машине остаëтся Стэн или едет Укио. Последний всегда поиграет с ребëном, хотя и почти всегда хмурый мужчина что-нибудь расскажет. Так что Сенку никогда не грустил.       Из мыслей вывело чертыхание друга.       — Что за херня?! Только закончили работать, так надо было встать! Небось даже на права не сдавали, раз вечно врезаются! Час точно простоим.       Ксено обречëнно выдохнул. Его Сенку уже заждался. Тут послышался звонок, а когда телефон дастали, на дисплее высветилось фото улыбающегося юноши и подпись «любимый мальчик». Как хорошо вспомнил. Мужчина снял трубку и поднëс к уху.       — Приëм, юный космонавт! Хьюстон слушает!       — Приëм, Хьюстон! Как там в космосе?       — Эх, застрял на час. Надеюсь, что хоть к закрытию успеем.       — Хорошо, папуль, жду. — И послышались гудки.       Ксено опять выдохнул. Он молился, чтобы они успели к закрытию и смогут увидеть хотя бы часть из того, что там есть.       Тут он перевëл взгяд на усмехающегося друга.       — Что?       — Да ничего. Просто всегда забавляли ваши личные разговоры. Как до этого дошло?       — А-а-а, да так…       В один из дней, а если быть точнее, то в день рождения мальчика, Ксено задержался из-за идиотских курьеров, которые не смогли нормально доставить к нужному месту посылку. Но тут заждавшийся мальчик сам позвонил.       — Приëм, Хьюстон! Как слышно? — встретили его с той стороны. На это заявление родитель удивился. Но виду не подал. Потом с этим разберëтся. А сейчас лучше будет подыграть.       — Приëм, юный учëный! Скоро буду! — Как мужчина понял, что его спрашивают время пребывания, он сам не понял.       Но когда он прибыл домой, то встретил ехидно улыбающегося уже девятилетнего мальчика с горящими кармировыми глазами. По этому взляду он понял, что ему не отвертеться. После вручения подарка и празднования родитель и сын обсудили эти обращения. Если мальчик обращается по фамилии «Хьюстон», то мужчина уже заметно опаздывает, а если «Уингфилд», то ему что-то надо. На том они пожали руки.       После точного рассказа Шнайдер заулыбался шире. Как и ожидалось, ничего необычного для этих двоих, но теперь понятны эти разные обращения друг к другу. Ведь иногда даже сам Ксено так обращается к мальчику, особенно когда беспокоится во время его опозданий.       Но бывало ведь и такое, когда оба куда-то опаздывали. И могли даже опоздать на что-то важное или куда-то, куда давно всë запланировали. Хотя родитель, да и сын тоже, был крайне пунктуален. И один раз они опаздывали на заранее заказанный квест, который выбрал ребëнок. А опаздывали из-за ерунды.       — Сенку, брокколи это очень вкусно и полезно!       — Но, па! Эта зелëная гадость похожа на жижу для твоей тачки!       — Хорошо. Но если ты не будешь есть овощи, то твой мозг станет размером с пулю от огнестрела.       Ребëнок побледнел. Он боялся таких сравнений, ведь отчасти верил папе, хотя и понимал, что такого не будет. Но Ксено этим умело пользовался.       — Ла-адно, я это съем, но только потому, что мы опаздываем уже на 3 минуты и 20 секунд!       И мальчик принялся быстро поедать содержимое тарелки. Сам мужчина глянул на часы и чуть не поперхнулся. Да, его ребëнок умеет поражать. Не было смысла спрашивать, откуда именно он знает. Малыш будто сам является часами, которые точно могут подсчитать время.       Из воспоминаний его опять вывел телефон. На него пришло сообщение. Сначала Уингфилд подумал на Сенку, что мало вероятно, ведь прошло от силы 30 минут, или на своих подчинëнных. Но когда он глянут, то увидел неизвестный номер. Мужчина нахмурился и открыл сообщение. То, что там было, подвергло его в шок, а позже он побелел так, что стал белее снега.       — Стэн, объезжай! Объезжай это дерьмо и гони быстрее к поместью!       — Конечно, без вопросов. — Шнайдер успел запомнить, что если его друг говорит в подобном тоне, то надо выполнять без вопросов, мало ли что случилось? А сейчас явно что-то случилось. Тот был бледный, руки тряслись, дыхание сбито. Что же такое случилось? Что же ему такое пришло? Но узнает потом. Сейчас надо гнать, что он и сделал.       По приближению к поместью состояние гения ухудшалось. А когда они въезжали на территорию, то местами слышалась стрельба, что к их подъезду к зданию прекратилась вовсе. Стэн осознал и сам побелел как мел. Он выбежал из машины и побежал в помещение. Слышен был второй хлопок двери и шаги за ним. Неудивительно, что Ксено побежал за ним. Они пробегали комнаты, коридоры, ища нужное помещение. Вëл второй, ведь у него было большее знание ситуации. На пути им встречались трупы подчинëнных или просто сильно раненных. На подходе к определëнной комнате пара увидела тело няни юноши, Укио Сайонджи. Тот пока ещë дышал, так что спасти можно было, хотя в открытых глазах читалось уже нежелание жить и ненависть к себе. Вбежав внутрь той самой комнаты Стэн налетел на Ксено, ведь тот ускакал вперëд. Шнайдер хотел было что-то сказать, но тут же проглотил эти слова вместе с комом, что предательски продолжал подступать к горлу. В следующий миг подчинëнный услышал всхлип и сдавленный стон боли. Тело гения стало приближаться к трупу лежавшего, а вскоре по поместью разнëсся душераздирающий вопль. Господи, как же снайпер понимал друга, ведь самому хотелось биться об стены головой, лишь бы этого не было! По левой щеке стекла первая слеза*. Сейчас хотелось отдать всë, чтобы вернуть всë назад! Чтобы всë стало, как раньше!

Но этого уже не случится…

      Немного успокоившись, Уингфилд отдал приказ стоящим на ногах проверить всех лежачих и ещë живых отправить в госпиталь. С оставшейся горсткой он принялся узнавать о напавших на поместье.

С того момента трое привязанных точно изменились… Особенно столь сильный глава мафии Чëрный лебедь…

***

      Найти пресупников было не так сложно. Так много улик они оставили. Да и кто же знал, что эта организация будет столь жалкой. Торговать неоплодотворëнной яйцеклеткой. Это же просто нелепо! Но даже так они смогли прорваться через его великолепную защиту и насолить ему. Но не зря же он и его ребята — в данном случае только отряд Стэна — считаются самым страшным предвестником смерти.       После находки к ним заявилились прямо средь бела дня, вырезав всех, оставляя кровавые надписи на стенах.       «Месть должна быть элегантной» — в тот же день после этого события сказал Уингфилд и удалился к себе. Всë же несколько бессонных ночей говорили за себя.

***

      — Папа, папа! Пойдëм вместе примем ванну! Я просто решил не будить Укио, ему надо отдохнуть, — разбудил мужчину мальчик. Старший же старался подавить бурю эмоций.       — Хорошо, дорогуша, но не долго!       — Хорошо, пошли быстрее!       Мальчик взял мужчину за руку и потянул. Скоро они оказались в комнате и старший стал химичить над ванной. А через некоторое время ëмкость наполнилась жидкостью, а поверхность покрывала густая пена. Отец и сын переглянулись, захихикали и стали раздеваться.       Погрузившись в воду, оба блаженно улыбнулись. И через некоторое время мальчика посадили к себе на колени и стали лепить на его голове разные фигурки. Тот хихикал и попросил сделать так же, но уже на взрослом. Тот позволил.       По комнате разливался счастливый смех двух людей. Но тут у старшего потекли слëзы и тот обнял своего сына, прижав к себе.       — Пап, ты чего? Не надо плакать!       — Как тут не плакать? Скажи, это ведь очередной сон, да?       — Да, но ничего! Я ведь всегда ещë буду рядом. — Мальчик положил руки на грудь отца в районе сердца и посмотрел своими яркими глазами.       — Я не могу! — У грозного мафии текли слëзы не прекращая.       — Faber est suae quisque fortunae! ** — резко выдал мальчик, вылез из ванны и выбежал из комнаты, громко хохоча. Мужчина выбежал за ним. Долго бегать не пришлось: мальчик забежал в ту комнату и закрыл за собой дверь. Ксено медленно подошëл к двери и так же медленно открыл еë. Опять эта картина стояла перед глазами. Которую ночь это ему снится без перерыва. Так, будто ему один раз не хватило.

***

      Ксено резко вскочил на кровати весь в холодном поту. 4:17. Ещë рано вставать, но он явно уже не заснëт, поэтому мужчина встал, оделся, умылся и вышел на улицу подышать свежим воздухом. Но его до сих пор не отпускала мысль, такая назойливая в данный момент.

Похороны. Сегодня похороны.

      Сейчас ему просто хотелось застрелиться и не испытывать всего этого. Он просто устал от всего, ведь он совсем не на это надеялся в тот день. Но в определëнный момент получил всë для счастья, а сейчас остался без всего. Будто в один миг дыру в груди проделали, на еë месте оставляя всепоглощающую пустоту. Одним словом мерзко. И даже его горячо любимая наука не помогала с этим разобраться, не могла найти верное решение.       Долго находясь в себе, он не заметил, как все постепенно просыпались и собирались. Как постепенно всë подготавливалось и как всë началось.       Он смотрел на тело и смотрел на его погружение под слой земли. Но он всë не решался посмотреть на надгробие.       Но когда все разошлись и остались кроме него преданные два человека, Стэн и Укио, которые тоже скорбили, будто и у них умер кто-то близкий. Хотя, что скрывать, так и было, для них это был один из самых близких людей. Для Укио так вообще на первом месте стоял.       Ксено меленно подошëл к надгробию и стал осматривать с надписей.

Сенку Хьюстон Уингфилд 04.01.2003—12.07.2016

      Гласили первые строчки. На фотографию он никак не решался взглянуть. Но всë же он пересилил себя. Там была та фотография, та самая фотогоафия. С неë большими от испуга красными глазами смотрел тринадцатилетний мальчик, что держал игрушечную ракету. Сидел мальчик на против исцарапанного портрета своего опекуна Ксено Хьюстона Уингфилда.       А надпись под гласила:

«Твой сын у нас и он вряд ли будет жив»

      Его сердце вновь сжалось, а бездонная дыра всë продолжала расти. Он был уверен, что теперь ничто не сможет заглушить эту боль. Но руки на плечах таких же страдающих людей самую малую каплю успокаивали. А после уткнувший в своë плечо Стэн и подсевший к ним сзади Укио показывали, что пока ещë надо пожить хотя бы немного. Хотя бы ради малыша. Пусть он и винил себя, но пока у них есть воспоминания и моменты, которые являются счастливыми, можно и пожить.

Faber est suae quisque fortunae!