Разрушенные из пепла восстают

Моя боль — это только моя боль. Она никогда и никого не интересовала, так всегда было и так всегда будет. Она останется только со мной. Эрик Гарвельт

Прозрачная кружка с кофе стремительно падает на деревянный пол, разливая содержимое на дубовый паркет, отливающий дешевым лаком, который Сок Джи так и не успела поменять за все время пребывания в новой квартире. Она чувствовала, как в желудке, выпитая ею жидкость, бурлит и стремится вырваться наружу, а сердце собирает свои вещи и спускается на пару этажей ниже, в область пяток, видимо, там менее шумные соседи. Её ноги неимоверно отяжелели, а в голове стала пульсировать только одна мысль: «Блять! Они меня нашли! Беги, дура, беги!»

Страх начал обволакивать грудную клетку, словно колючие лианы, ползущие по ребрам, перекрывая доступ к кислороду. Слезы подступили к глазам, внутри всё сжалось, а немой крик застрял прямо в горле. Месяц. Целый месяц Сок Джи заметала следы и любое упоминание о себе, все фотографии были сожжены, как и стерты воспоминания из ее памяти, а имя Сок Джи должно было находиться в списке сгоревших заживо в пожаре, ведь от этого зависела ее дальнейшая судьба. Звучит глупо, но к сожалению для нее это был единственный и последний шанс на нормальную жизнь. Поддельные документы на имя никому неизвестной Тэй Ми. Новый образ. Новая личность. Новая жизнь. Как же это было наивно с ее стороны. Она надеялась, что мышке разрешат сбежать из клетки без последствий, что за ней не будут пускать нюхачей, псов с колючими ошейниками и острыми зубами. Проще говоря, это были обычные люди, просто лучшие из лучших в поисках «пропавших вещей». Под «пропавшими вещами» подразумевают людей, сбежавших из рабства, плена, принудительного удержания в помещении, выбирайте наиболее понравившийся вариант, все равно у пропажи, за которую предложили кругленькую сумму, всегда один конец…ее находят и возвращают хозяину. Но Сок Джи считала себя умнее и быстрее псов, ведь все это время ей удавалось быть на целый шаг впереди, она выскальзывала из их цепких лап и продолжала бежать дальше. Не так ли? Или ей просто позволяли так думать, смеясь сквозь стиснутые в злобной усмешке зубы? Но вот он сидит перед ней со сложенными на груди руками и с этой свойственной самому продажному щенку Кореи, каким его считала Сок Джи, ухмылкой, продолжал с нескрываемым интересом пожирать ее глазами. — А я скучал, —мерзко протянул Юнги, —как и мои друзья, — он окинул взглядом комнату, в которой находилось где-то человек десять, и скорее всего, примерно столько же на улице. Но зачем так много? Он же не боится, что она осмелится сбежать, даже если бы там было всего лишь три человека? Конечно же нет. — Мы ведь искали тебя, ты такая смешная, когда от каждого шороха вздрагивала в ночном переулке, но любую отбившуюся от стада овечку всегда находят злые волки. А ты, признаться, далеко убежала от нас, пришлось привлечь чуть больше людей, чтобы тебя найти, -этот спокойный тон не сулил ничего хорошего, она знала на что он способен, и на что способны его «товарищи». Мин медленно встал с кресла и направился в сторону дрожащей девушки, которая ощущала обжигающий кофе на босых ногах, но ее это совсем не волновало. Тело парализовало от всепоглощающего страха. Нет, она не была робкой и не боялась каждого темного силуэта, который видела за шторкой в темноте. Наоборот, Сок Джи была из девушек про которых говорят: «…а у этой шлюхи, видимо, слишком длинный язык…» Парень остановился возле девушки, заглядывая в ее испуганные глаза, словно питаясь ее нарастающими приступами паники. И лучше бы она сейчас была мертва, она не хотела пережить все то, что ей довелось перерасти снова. Он плавно убрал выбившуюся из конского хвоста прядь, который она второпях собирала, и завел ее за ухо, большим пальцем нежно пройдясь по разгоряченной коже, вытирая влажную дорожку из слез. Аккуратно заводя ладонь Сок Джи за спину, трепетно гладя ее по темно-каштановым волосам. — Почему же ты плачешь, не стоит, все ведь хорошо, ты вернешься в свою «комнату», —после этих слов он схватил резким движением ее за волосы и накрутил их на кулак, пальцами подцепив резинку. Его ехидная рожа расплылась в победоносной улыбке. Он обожал ощущать каждой фиброй души, когда его боятся, но еще больше он любит есть боль и крики в виде холодной закуски к страху. Изо рта девушки вылетел писк вместе с матом, сорвавшимся с ее пухлых алых губ. — Ты, блядь неблагодарная, думала, что сможешь съебать? Думала, что слишком хорошо спряталась? Ты, — он второй рукой достает из кожаной кобуры на поясе черный пистолет и приставляет холодное дуло к виску девушки, — сука, никому нахуй не упавшая вещь, — он грубо наклонил голову девушки и ударил коленкой прямо в живот. — Не буду сильно портить товарный вид, особенно, если он вырос в цене, — он убирает пистолетом прилипшие из-за слез волосы с лица, прислоняясь губами к красной, от прилившего адреналина, мочке уха и вдыхая сладкий запах намокших волос. Обдав горячим дыханием ее белоснежную кожу, Мин стал медленно опускать ледяное оружие, следуя за изгибами тела и прижимая его к коленной чашечке, почувствовав, как тело Сок Джи затрепетало от ужаса в его хватке, он томно выдохнул, словно насмехаясь над ней: — Ты знаешь сколько времени заживает огнестрельное ранение от среднекалиберного орудия? — Юнги буравя ее глазами, шагнул ещё ближе, вдавливая вороненый металл в тонкую кожу бедра, царапая покровы и оставляя кровавые метки. Комок рыданий застрял в горле, а громкий стон опалил острый слух парня, щекоча его самолюбие. Сок Джи умела терпеть всю боль, что ей причиняли эти психи, когда испытывала на себе их сумасшедшие фантазии, словно беговая лошадь на скачках с самым высоким рейтингом, но по итогу не добежавшая до финиша. —Ты меня обижаешь, солнышко, я думал, — лицо Юнги озарила лучезарная улыбка, но живот жертвы в лапах хищника ощутил на себе еще пару жестких и не щадивших его ударов коленом, — ты послушная, что мы все дерьмо из тебя выбили, — парень начал садиться вниз и за волосы потянул за собой до смерти напуганное тело девушки, вжимая ее изящную фигуру в растекшиеся остатки кофе с осколками разбитой вдребезги чашки для капучино. Мелкие стеклышки болезненно впились в нежную кожу, вспышка боли пронзила все тело, но Сок Джи не замечала ничего, а в голове стоял лишь оглушающий звон. Ослабив хватку и убрав руку с ее волос, кидая темно-каштановые пряди на паркет рядом с дрожащей плотью, Юнги жадно и без капли стеснения пожирает взглядом подтянутую женскую фигуру, которая, кстати говоря, всё ещё лежала на полу. Грудь девушки энергично вздымалась и опадала, наполняя легкие мерзким запахом мужского одеколона вперемешку с солоновато-железным привкусом на языке. Сжавшись в маленький подрагивающий комочек, пытаясь защитить жизненно важные органы, Сок Джи лежала в ожидании очередного шквала ударов, которые так и не почувствовала на себе, но услышала, как щелкает застежка и трется искусственная кожу кобуры о джинсовую ткань. Холодная ладонь дотронулась до края ее футболки, измазанной в пятнах кофе сгустках крови, загибая податливую тряпку и представляя любопытному взгляду любимую картину для самого создателя — его личная коллекция шрамов, его почерк, доказательство того, что Сок Джи принадлежит его организации и что она не имеет права быть еще чьей-нибудь вещью, что она только его. Ощутив сбивчивое дыхание на спине, девушка сквозь боль попыталась проползти хотя бы пару миллиметров в сторону ее небольшого укрытия, где она держала пистолет, но рука парня умело оборвала все планы, схватила ее за кромку джинс и притянула обратно, возвращая на исходную позицию. Девушка, словно выйдя из ступора, начала брыкаться в его руках, извиваясь словно змея. Мин Юнги раздражало такое отношение к его труду и милосердию, она жива и уже за это она должна была целовать ему ботинки и умолять вернуться обратно, но жизнь разбивает все ожидания о жестокую реальность. Он грубо развернул рыдающую девушку на живот, надавив одним коленом ей на лопатки, а вторым уперся в копчик, вызывая новую волну болезненных ощущений, вжимая ее отчаянно борющееся за жизнь тело в жесткие доски. — НЕЕЕТ! БЛЯТЬ! ОТПУСТИ МЕНЯ! -эхом по комнате пролетел душераздирающий крик боли, пока ее плоть порывчато сотрясали удушающие рыдания. В голосе различалась нотка мольбы и надежды, может быть мужчина передумает и просто оставит ее лежать прямо здесь на гладком полу в самой что ни на есть унизительной позе. Но судя по звуку, который Сок ни с чем не могла бы спутать, парень достал раскладной нож из кармана своих чертовых рваных джинс, как и безумие, которое хранила в богом забытом месте его изуродованная душа, и раскрыв его одним простым нажатием, громко выругался и в эту же секунду все грезы девушки, умерли вместе с ней. — …отпусти меня, Юнги, я буду молчать… я не хочу возвращаться обратно…., -ее жалобный скулеж не столько будоражил Мина, сколько заставлял заткнуть ее поганый рот первым, что попадется под руку, ведь он не давал парню сосредоточиться и закончить начатое. Спокойный, даже мурлыкающий голос прервал поток мыслей струящийся в сознании Сок Джи упорно старающийся найти выход из столь безвыходной ситуации. — Вот объясни мне, пожалуйста, почему когда я хочу по-хорошему, то, сука, получаю поведение достойное скота, — он словно разговаривал не с судорожно трясущимся телом под ним, а со своими «товарищами», лица которых должны были уже порваться от такого натяжения, ведь с каждой жесткой выходкой со стороны Юнги, их лыбы становились все шире и шире. Сок Джи одной лишь мыслью молила всех земных богов о спасении, хоть и была неверующей, но клялась уверовать, если прямо сейчас луч света расплавит блядские головы ее неприятелей. Но странная вещь — милость богов, как же они эгоистичны. — А ты уже за такой маленький срок забыла обычные правила этикета и как правильно ко мне нужно обращаться. Дашь скоту побегать на воле, так он забудет как нужно вести себя в загоне, — Сок Джи осознавала, что ее действия только раззадорят этого мудака и уж тут следовало бы ждать подарка судьбы за все ее мучения, которые она неоднократно испытала на своей шкуре, и пользу, которую она так стремилась привнести в этот мир. Но боги ее не услышали. В ответ лишь оглушающая тишина, давящая на девушку со всех сторон. — ДА, ЗАВАЛИ ТЫ УЖЕ! СКОЛЬКО МОЖНО СОПЛИ ПУСКАТЬ? -резким пронзительным голосом крикнул Юн, и свободной рукой обхватил в кольцо хрупкую шею девушки, перекрывая ей доступ к кислороду, который уже не казался таким отвратительным, -может хотя бы так мне удастся тебя заткнуть, -а лезвием ножа зацепив хлопковую складку, хлестким рывком дернул на себя. Любимая футболка, стала обычной тряпкой для мытья окон, которую Сок Джи, скорее всего, сохранит как напоминание о тех днях, когда ее жизнь не была в руках психопата с охотничьим ножом, какая ирония. — Ты же знала правила и ты их нарушила, давай смотреть на эту ситуацию с улыбкой на твоем прекрасном лице, ведь она так тебе идет, и радоваться тому, что я всего лишь оставлю на твоей спине пару меток, а не лишу тебя одного легкого. В моем профессионализме можешь не сомневаться, в этих умелых руках хирургический скальпель дрогнул лишь пять раз и то специально, — девушка чувствовала всем своим нутром, как его игривый взгляд исследует, оставленные им шрамы, маленькие неровности по всему телу, а улыбка сразу сменилась на хищный оскал. — Так как на счет левого легкого или тебе не так уж и нужно правое? Ты же не против? — лезвие ножа в умелых руках сделало первый быстрый надрез у основания поясницы и ровной линией не торопясь, наслаждаясь каждой секундой, кровавой дорогой двигалось к точке, которую опытный капитан уже отметил на карте-к сердцу Сок Джи и сбросил якорь, остановив кончик окрашенного в бордовый цвет ножа чуть ниже лопаток. Истошный вопль вырвался из груди девушки, сотрясая ободранные грязно-фиолетовые стены маленькой комнатушки своим нечеловеческим криком, переходящим в судорожные хрипы. Горячие струйки крови обжигали адским пламенем ледяную кожу спины, стремясь вниз, струясь по осиной талии, рисуя необычные узоры, которые то и дело переплетались между собой. Парень приложил больше усилий и с силой вдавил пульсирующую плоть в паркет, старающуюся изо всех сил скинуть этого монстра со своей спины настолько, насколько ей позволяли физические способности, она ведь не ездовая лошадь, чтобы он так скакал на ее слабом, покрытом ссадинами и гематомами, теле. — Мне так нравится твой напор, ты бы лучше поберегла свои силы, а в особенности крики, оставь их на потом, они тебе понадобятся на наших с тобой консультациях, ведь я все еще наблюдаю у тебя проблемы со сном. Малышку Сок Джи мучают кошмары? А также множественные психозы, ах, еще и неврозы, как я мог о них забыть, —с ноткой сарказма в интонации выдохнул парень и шершавым тёплым языком прошелся по напряженной плоти, слизывая терпкие дорожки с металлическим послевкусием и издал короткое мычание. Сок Джи испытав шоковое состояние, закрылась в самой тёмной и дальней комнате своего сознания, думая лишь о том, какой бы сильнейший прилив эйфории, который не смогли заменить ни одни наркотики, нахлынул бы на нее, если она смогла прямо сейчас расцарапать своими длинными ногтями его смазливую рожу и избивать Юнги до потери сознания, чтобы он мучительно и медленно истекал кровью, но не доводя его до клинической смерти. Нееет, эта тварь бы обычной смертью не отделалась, он бы долго мучился от нестерпимых болей и молил на коленях ее о милости. Сок Джи понимала, что жаждет возмездия, а оно подается на тарелке холодным и желательно после обеда, но осознание того, что она думает об этом в стиле самого Мин Юнги, заставляло ее тело покрыться холодным потом. — Мы так и будем молчать или ты все-таки, блять, начнешь отвечать на мои вопросы? Мое терпение, к твоему сожалению, ограничено в количестве простительных выходок, -Юнги легким движением сделал еще один предусмотрительный поверхностный порез, огибая левую лопатку и водя лезвием ножа вдоль ровных линий, вырисовывая причудливую фигуру, уходящую в абстракционизм. Девушка выйдя из мира грез, беспомощно и беззвучно зарыдала, зажмурив от страха глаза и тихонько несколько раз кивнула головой в знак согласия. — Вот и отлично, — не скрывая улыбки, промурлыкал парень, — я всегда был уверен, что ты умеешь быть хорошей девочкой, а главное всего лишь нужно было прибегнуть к твоим любимым процедурам, но ты меня все еще разочаровываешь, ведь ты, сучка, самый редкий алмаз среди остальных дешевых подделок, и должна вести себя соответствующим образом, — над обездвиженным телом раздался долгожданный скрежет складывающегося ножа, который так аккуратно и с особой любовью мужчина убирает обратно в карман. Неужели все закончилось? Боги, вы меня услышали? Но в чувство ее привел щелчок наручников, болезненно впившихся в мягкую кожу запястий и хохот Юнги раздавшийся над самым ее ухом.  — Только не говори мне, пожалуйста, что ты реально думала, что ты можешь дальше разгуливать с твоим то списком патологий? -раз уж Сок Джи попросили говорить, то она уж точно найдет что сказать, язык на грубости у нее был подвешен: — Но ты же разгуливаешь на свободе, почему я не могу? Я была абсолютно здорова, просто скажи честно, ты тогда захотел овладеть мной, передергивал на меня и, видимо, не один раз. Когда я возвращалась с практики, мы абсолютно случайно, как я тогда подумала, пересекались возле той аптеки за моим домом. Ведь тогда как объяснить твое непреодолимое желание, так изуродовать мою психику, а после четвертого сеанса уговорить моих родителей отдать меня в ту клинику и убедить их в том, что я, БЛЯТЬ, ПСИХИЧЕСКИ НЕЗДОРОВАЯ! — Она уже не просто говорит, а кричит и столько в этом крике отчаяния и боли! А Юнги с ненавистным ей лицом выслушивал ее речь, не пропуская ни единого слова мимо своего кошачьего слуха, пока слезал с обессиленного и израненного тела девушки, и поднимал, словно Сок Джи была дешевой куклой в его жестокой игре, а по итогу ответил одним не шибко сложным, но запомнившимся на всю ее жизнь, предложением. — Я- монстр и мне это нравится, но каким бы чудовищем ты меня не считала, я стараюсь помочь не только тебе, но и другим пациентам, клятву Гиппократа как-никак давал, а то что ты оказалась в той организации дело случая. Ты, наверное, не знала, что твои родители хотели себе прикупить огромный дом и съездить, наконец-то, в долгожданный отпуск, но не могли себе это позволить из-за тебя? Мы просто предложили им отдать тебя в наши заботливые руки, а им выплачивать определенную сумму каждую неделю, но никто же не знал, что они погибнут в автокатастрофе по дороге в аэропорт, какая жалость, — наигранно изобразив мину сочувствия, Юнги грубо подхватил и поставил Сок Джи на ноги, так как она начала терять равновесие от услышанной информации, но явно отрицала ее правдивость, и девушку начало тянуть обратно на дощатый пол, парень плотно прижимал обмякшую фигуру к своему торсу. — Тише, тише, мне всегда было интересно, почему же я так с тобой нянчусь? И хватит уже молить богов о спасении, они тебя точно не услышат, ты потеряшка, которую мы присвоили себе, а деньги выплачивать, ты то меня понимаешь, не так уж и хотелось, пришлось немножечко скорректировать их маршрут, — тугой комок в горле, образовавшийся после сказанного парнем, не давал сказать ни единого слова, ноги становились ватными и предательски подкашивались, душа тихо и без лишнего шума покидала тело, а в голове возникло ощущение иллюзорности всего происходящего. Сок Джи хоть и кричала в камере, в которой ее держали во время особого псевдо лечения, что она ненавидит и своих родителей, и всех сотрудников этой чертовой больницы-пыточной, и свою жизнь, но в глубине своей черствой души она любила своих маму и папу. Они были для нее всем, а напоследок сказала, когда они прощались с ней и ее забирали люди Мина, как сейчас оказалось, в последний раз, было: «…какие же вы мелочные и подлые раз уж поступаете так со своей родной дочерью, я вам настолько не нужна, что вы просто отдадите меня в лапы этого урода? Я никогда бы не подумала, что вы способны на такое…мне жаль, что я ваша дочь…», а родные лишь напомнили, как любят ее и желают ей только лучшего и что озлобленность вперемешку с ненавистью Сок Джи на них пройдет, ведь она их малютка, которая просто не смогла устоять под давлением этого большого и слишком жестокого для ее психики мира, а Господин Мин Юнги, берет всю ответственность за продуктивное и безболезненное лечение на себя. Девушку как будто парализовало, любое движение словно электрическим разрядом поражало молекулу за молекулой из которой состояла ее плоть, вызывая активную реакцию мозга на импульсы поступающие в особо важные его отделы. Но не самой девушки, ее сознание вырвало из неподвижного тела сказанное Мин Юнги и разорвало на миллионы крошечных крупиц, словно взрыв сверхновой звезды, оставившей после себя лишь бездонную черную дыру. Сок Джи с трудом стояла на своих двух, мыча от каждого судорожного действия, всхлипывая, глотая обжигающие соленые дорожки, стекающие по ее онемевшим щекам, и кусая от отчаяния до кровавых ранок разгоряченные губы. Девушка умерла не только внутри, но и снаружи, она желала доставить себе самый ужасающий вид боли, хотела ощутить на себе все уровни пыток врачей прямо сейчас и чтобы после всех манипуляций над ее разумом и телом, больше никогда не просыпаться. Бешеный бит сердца, отдающийся не только в грудной клетке, но и отражающийся в барабанных перепонках, оглушал, заставлял кричать до потери сознания, но она просто не могла, в груди что-то лопнуло, треснуло и слишком мучительно давило на автономную мышцу, бьющуюся в клетке из ребер. — Ты, —вспоминая мамину добрую улыбку и любящий взгляд папы, Сок Джи с трудом сдерживает слезы, -не просто человек, ты мразь, да пошел ты нахуй! Как ты ходишь по этой земле, когда под твоими ногами хрустят кости убитых тобой людей? В твоем сердце есть хоть что-то живое, а не только гниль, которую ты источаешь направо и налево? —худенькие плечики трогательно вздрагивали, а голос дрожал, хотя она изо всех сил старалась, чтобы он звучал спокойно и ровно, но эмоции брали над ней верх, в особенности ярость, овладевающая девушкой c новой силой. — Перережь мне горло! Ты же за этим пришел? Иначе, сука, зачем самому Мин Юнги собирать компанию обезумевших бешеных псов, которые погнались как миленькие за палкой, которую ты им бросил, сыграла ли ставка? М? Просто сделай, возьми то, что принадлежит мне по праву, тебе же не впервой так поступать, забирать людские жизни. У тебя комплекс бога что ли? Очнись! Спустись с небес на землю, лечиться нужно не мне, а тебе! -девушка с вызовом заглянула в пустой безжизненный взгляд парня, замерев в ожидании исхода, но совсем ничего не почувствовала кроме язвительного хохота Мина, который готов был попрощаться с этим миром, ведь он буквально задыхался от нахлынувшего смеха. Сок Джи себя мысленно миллион раз прокляла за излишнюю дерзость, а ее язык вполне мог расстаться со своим законным владельцем. — Что прости? Ха-ха, какая же ты смешная. Я не хочу тебя убивать, какой мне в этом толк? Тебя ждет путь наполненный до краев научными познаниями и конечно же твоими безграничными страданиями, улыбнись, ты будешь главным ключом в мир снов, и как ты выразилась, ставка должна сыграть, — он грубо снова ухватил ее за растрепавшийся хвост, а второй рукой жестко вжал ее стройное тело в свою мягкую черно-серую толстовку, сделал один страстный укус с тыльной стороны шеи, оставляя заметный след от зубов, заставляя девушку пискнуть от возникнувших жгучих ощущений, зарываясь носом в мягкие темно-каштановые волосы. — Я лишь хочу вылечить тебя, вот и все, ах, но тебе нужно будет все это забыть, как страшный сон, но с этим я разберусь уже в машине, — Юнги взглядом указал своим дружкам на выход, а двум другим на брезгливо откинутую им на пол тушу, выкрикивающую ругательства из-за ноющего чувства в пояснице, возникшего после падения. Оба шкафа, больше похожих на телохранителей киллера, чем на медбратьев, не были так нежны с девушкой, как их начальник. Грубые мужские ладони с излишней деликатностью и свойственной им аккуратностью, которую Сок Джи даже сквозь, потемневший от мучительной ломоты разум, прочувствовала сполна. Когда жесткие сухие пальцы громил впивались в побелевшую, от пробирающего до костей холода, кожу женских рук и одним легким рывком отрывая тело девушки от пола, волоча ее к выходу, словно ослабшую тушу стадного животного на скотобойню. Сок Джи в последний раз мельком окинула свой, если его так можно было назвать, дом, стараясь запечатлеть в своей памяти каждую незначительную мелочь, что было по логике вещей невозможно за такой короткий промежуток времени, но девушка думала иначе. Вот и потрепанный кожаный диван, раскинувшийся в самом центре квартиры, на нем были совершены лучшие махинации с банковскими чеками и поддельными документами. А вот и бежево-розовый деревянный шкаф, что стоял неподалеку от нашего латексного друга, в нем Сок Джи всегда хранила предметы первой необходимости: аптечку, запасные вещи: две пары потрепанных жизнью футболок, теплая толстовка с капюшоном и шерстяным начесом, одна пара черных плотно прилегающих к телу джинс, ну и куда же без маленького пакетика с травкой для яркого и необычного блеска в глазах, но девушка не являлась фанаткой психотропных веществ. А если придется помирать, то только с музыкой и косячком в зубах. Самое важное оставалось всегда под тремястами слоями изоленты и в таком виде держалось на дне сломанного ящика. Одной из таких вещей был ноутбук с работающей, как спасательный круг для тонущего, системой безопасности, которая предусматривала защиту от несанкционированной активации и приводила к форматированию жесткого диска, иными словами: удалению всех данных. Сами агенты ЦРУ могли бы позавидовать, ведь девушка на нее угробила две недели, три гребаных дня, десять часов и очень вкусную пачку любимого куриного рамена, которую с трудом удалось найти в этой дыре. Глаза девушки за считанные секунды округлились, наполняясь ужасом, когда один из нюхачей- обладатель пепельного цвета волос, одетый в длинный черный плащ, больше деталей просто Сок Джи не успела разглядеть, двинулся уверенной походкой к Мин Юнги. Он что-то тихим вкрадчивым голосом стал объяснять, небрежно жестикулируя правой рукой во время их разговора, пока левая расслаблено покоилась в одном из многочисленных карманов его темно-зеленых джоггеров, очерчивая в воздухе какой-то предмет прямоугольной формы около дивана и тут девушку, словно молния, пронзило чувство безысходности. Она начала вырываться из лап державших ее людей. Мужчины с силой заломили ее руки за спиной, пресекая на корню тщетные попытки сбежать, и потащили почти что волоком к машине. Пепельноволосый устремил в сторону девушки спокойный, даже безразличный взгляд, чтобы лицезреть ее отчаяние в чистом виде. Он еле сдерживал свою самодовольную улыбку, появившуюся на его приятном, но таком отталкивающем жертву своим холодным взглядом серо-голубых глаз, лице, четкий контур его губ дрогнул, всем своим существом показывая полное превосходство над трясущейся, загнанной в угол мышкой. Провожая небесным взором пациентку, проплаченный урод с любопытством продолжил наблюдать за ее реакцией, подмечая для себя в голове пару занимательных и в дальнейшем полезных деталей, а после проведенных махинаций, мужчина стал ожидать дальнейших указаний начальника. Мин Юнги лишь коротко кивнул ему, давая понять, что речь докладчика была услышана, разъяренный взгляд темноволосого, прожигающим лучом опалил затылок еле передвигающейся девушки, давал понять, что повод для волнения у нее определенно был. «Нет! Боже, даже если они и найдут мой компьютер, то точно не смогут взломать жесткий диск, что уже радует», — метались мысли в голове у, попавшей в лапы маньяка, пленницы для которой вера в лучшее сейчас была единственным островком нормальности на который выкинуло ее, съежившееся от морской воды, тело. А в голове эхом отдавалась фраза, словно молитва в стенах храма божьего: «Лишь бы не нашли.» Оказавшись за порогом своего небольшого, но уютного убежища, Сок Джи активно пыталась бросить быстрый взгляд через плечо в комнату, чтобы убедиться в том, что помощники не такие уж и умные, а просто решили проявить внимание ее потрепанному интерьеру, ведь расстояние между потерянной и ноутбуком стремительно увеличивается с каждой минутой. Ей определенно стоило бы уже начать активное сопротивление ради свободы, но отпор был уже не столь изощренный и напористый, каштанововолосой уже была абсолютно безразлична ее дальнейшая судьба, ведь девушка знала, что в этот раз за ней будет вестись регулярный надзор и строгий контроль каждого ее действия. Угодив в стальные тиски двух бугаев, подтащивших и без того ослабевшее тело к темно-бордовой машине, странно что еще не к черному джипу, кареглазая почувствовала болезненный укол в шею. «Не бойся, это как комарик укусит», — мы всегда слышали в детстве эту фразу от врачей, когда игла до неприятного болезненно прорывалась сквозь кожные покровы к внутренней среде организма, но черт бы их побрал, ведь ощущения через которые проходил каждый были далеки от укуса этих длиннокрылых кровососущих насекомых. Перед глазами поплыли нечеткие силуэты, пятна на заляпанной кинопленке, а тело стало в разы тяжелее и сила притяжения стала играть огромную роль во всем происходящем. Последнее что девушка успела запомнить, ухватиться за единственный клочок реальности-ухмылку, такая до боли прожигающая, словно вороненым расплавленным металлом обрызгивают, покрытую алыми каплями кожу. Темнота. Попадая в объятия сна, который то и дело касался замаранными бесконечностью пальцами разгоряченной плоти, полностью погруженной в омут отчаяния, но так и не теряющий надежды и вовлекая всё глубже, и глубже в пучины безумия. Ведь у каждой сказки должен быть конец, хотя о какой сказке мы говорим, когда жизнь окунает тебя лицом в твои же проблемы, словно маленькую собачку написавшую на пол.