Тень её Высочества

      Испокон веков на границе земли, моря и неба существовало государство Тьяндзи. Оно было огромным, и жители долин — шанрен — постоянно воевали с народом гор — гурен. И лишь племя ренлей смогло примирить их. Оно же потом и стало править страной, ведь один из их знатных родов владел магией и мог понимать драконов. Но крылатые ящеры не были единственными соседями людей. Ланрены — волки-оборотни, служили драконам и нападали на отдалённые деревни, став настоящей головной болью Империи. Однако люди сражались храбро за свои жизни и территории и были не одни.       Испокон веков у людей были верные спутники — Тени. Это часть души, которая появлялась к пятнадцати годам, дополняя характер: робкому — решительная, злому — милосердная, коварному — простодушная и не умеющая лгать. Они имели такие же имена и внешность и помогали в жизни своим половинкам — могли явиться на помощь из тени в солнечный полдень или тактично оставить с избранником в брачную ночь. Они были телесны, но имели серый оттенок кожи, несвойственный для людей.       В столичном городе Лончень, в императорской династии Ван, у императрицы Тье Тьян была дочь Шенми. Мать ласково звала любимую дочь Мими, но страшен был их секрет: у юной принцессы к шестнадцати годам всё ещё нет Тени.       Подданные не знали об этом (во избежание паники и подрыва авторитета и доверия к правящему монарху), род сяньдао — жрецов народа ренлей — не могли этого допустить. Неоднократно обследовали принцессу магией и травами, истощали различными испытаниями, но результат был не изменен. Её Высочество не имеет Тени.       Наследница была красива (как и подобает особе королевских кровей), добра, умна, милосердна и тактична, словом, была бы идеальным справедливым и миролюбивым монархом, дав людям передышку после правления Железной Императрицы, державшей всю страну в ежовых рукавицах. Так говорили Мими и сама матушка. Вслед за ней вторили сяньдао и советницы при дворе — раз у юной принцессы всё ещё нет Тени, несмотря на возраст, значит, что нечего дополнять в характере Шенми.       «Госпожа имеет цельную душу, ей не нужна Тень», — единым хором неслось со всех сторон.       «Принцесса Шенми превзойдет Железную Императрицу, будет править мудро и справедливо, да будет долгим её век», — шептались советницы при дворе.       «Великие люди сотворят великие дела, разве отсутствие Тени не показатель этого? Принцессе под силу расширить территории мирным путем, разве это не в её характере?» — строили планы министры.       Но это были лишь отговорки. Не зря наследница была умна — она знала, что это дурной знак. Принцесса понимала, что была слишком добра и милосердна, чем не преминули бы воспользоваться советницы и министры, крутя юной правительницей по своему усмотрению. Шенми очень боялась повторить историю своей бабушки — её непременно свергли бы за её чрезмерную доброту и мягкотелость, даже Тень её Величества не могла изменить плачевного положения монаршей особы, но Железная Императрица самовольно короновалась, подавив восстание сталью верных людей, затопив белоснежный Лончень, столицу, кровью.       Шенми была умна, а потому понимала, что должна была бы дополнить её Тень — трусость и излишнюю доброту принцессы. Два качества, которые мешали бы ей править, которые позволяли бы ей манипулировать. Но даже ближайшие советники не догадывались о первом — может быть, поэтому у Мими нет своей собственной половинки души? Во всех книгах, что её Величество читала о Тенях, они восполняли лишь один недостаток, самый значительный, и представляли, как правило, положительные качества — ведь люди так несовершенны.       Но госпожа Ван не могла выделить одно из двух — они были равносильны. Постыдная деталь для будущей правительницы, но признать это во дворе не позволяла трусость. Её могла бы дополнить храбрость или решительность, но как быть с чрезмерной добротой? Жестокость? И снова — нельзя сообщить подданным, что Тень будущей Императрицы олицетворяет это. Из-за своих слабостей и недостатков Мими червячок ненависти к себе понемногу неприятно ковырял её душу.       Дни сменяли недели, но ответов на вопросы не было.

***

      Со звоном разбитого стекла просыпается принцесса, готовая закричать от мысли, что к ней в покои вторглись наёмные убийцы. Но не успевает она даже встать с кровати, как тяжелый человек садится ей на грудь, сильные холодные руки обхватывают изящную шею, сжимая всё сильнее и сильнее.       Уже в последнюю секунду, несмотря на темнеющий свет в глазах, наследница видит хищную улыбку на серой коже и длинные платиновые волосы, как у неё самой.       — Шенми… — вторит злобное шипение её мыслям.       С трудом разлепив глаза, юная принцесса обнаруживает себя примотанной какой-то тряпкой (по-видимому, это ранее было её простыней) к креслу. Перед ней на столе, закинув ногу на ногу, сидит кто-то.       Тень.       Серая кожа и белоснежные волосы, как у неё самой — как у их императорского рода Ван. Но это не Тень её матери. И это…       — Ты что, мужчина? Откуда ты взялся? — Принцесса оглядывается: окна целы. Что же разбилось ночью? И замечает — на её любимом зеркале в полный рост в золотой раме красуется трещина по всей длине наискосок, а в центре расцвела паутина осколков, как от удара кулаком.       — Лихо я, да? — низкий голос режет слух, так отличный от её собственного — нежного и красивого. — Как нашёл тебя, не стал ждать, пока проснёшься.       — Почему ты так выглядишь? Ты что, мужчина?       — Женщина, — морщится Тень.       — Но ты сказала «стал». — Несмотря на своё бедственное положение, наследница кажется сбитой с толку.       — Решила подшутить над тобой, — лениво перебирает предметы на столе, останавливая свой выбор на раскладной бритве с острым лезвием.       — Почему ты так выглядишь? — упрямо повторяет. — Ты не похожа на меня.       И правда — по телосложению девушка похожа, скорее, на атлетично сложенного мужчину; грудь, скорее всего, перетянута чем-то — не выделяется практически. В чертах с трудом можно узнать младшую госпожу Ван — они острые, хищные, глаза опасно блестят, а улыбка так и кричит о жестокости владельца.       — Так ты не знаешь? Хах, потому что я так хочу.       — Ладно, хорошо, допустим. Развяжи меня, Шенми, — странно обращаться к кому-то своим именем, но таковы обычаи — у человека и его Тени одно имя на двоих. Но серая когтистая рука с силой хватает принцессу за подбородок, а в лицо лишь шипят:       — Это твоё имя, девчонка, не зови меня так. Я не такая слабачка и тряпка, как ты. Зови меня Цуй Сие, иначе лишишься языка! — На секунду девушка оскаливается, обнажая почти волчьи огромные клыки, и отталкивает чужое лицо, словно ей и правда противно.       — Но Ш-… Цуй Сие, ты же Тень! Я так много читала о Тенях, пытаясь понять, где же ты, про разные имена не говорилось нигде!       — Потому что ваши учёные мужи исследуют только знать и жителей столицы, которые ограждаются от бед всем Тьяндзи. Ты понятия не имеешь, что происходит за стенами Лонченя, — шипит вторая половинка души.       Но их прерывает голос из-за двери:       — Ваше Величество, вы проснулись? Позвольте мне помочь вам одеться.       — Н-нет, Дейзи, не входи, я ещё не встала! Эм… принеси пока мне завтрак.       Принцесса отсылает служанку, понимая по жестам Тени, что сама может лишиться языка, а горничная головы, если войдет. До возвращения служанки Цуй Сие требует не рассказывать никому о её появлении и оставляет как напоминание небольшой порез на запястье.       Целый день, кружась в водовороте приемов, встреч и светских бесед Шенми ни на секунду не забывала про свою Тень — боялась до трясущихся рук и дрожания губ, что её половинка появится из тени или выскочит из-за колонны, угрожая советницам или слугам острым лезвием бритвы. Мими мутило от мысли, что Цуй Сие сейчас растворилась в её тени, слушает, запоминает, выжидает — чтобы что? Неизвестно. И от этого лишь страшнее. Её мутит от ужаса, внутренности скручивает, шипастые бабочки в животе взмахами серых крыльев вызывают лишь боль.       Почему она не спросила о цели своей Тени? Разве она не должна помогать своей хозяйке? Чего не знает принцесса? Почему она сразу не подумала о таких простых, но жизненно важных вопросах? И из-за этого в горле поднимается волна горькой ненависти к себе и собственной несообразительности. Она же умная. Почему вдруг здесь растерялась? Это недостойно будущей правительницы Тьяньдзи.       Пару раз Шенми даже кажется, что, проходя мимо зеркал, видит серую атлетичную фигуру, обнажающую огромные клыки и поигрывающую беззаботно бритвенным лезвием. Но всё остаётся тихо, никто не нападает на принцессу или слуг, а советницы и двор даже не догадываются о внезапном появлении Тени её Высочества.       Тревоги так изматывают девушку, что она проваливается в сон, так и не раздевшись до конца, едва голова касается подушки. Последним смутным воспоминанием остаётся легкое касание губ к порезанному запястью и тихое шипение:       — Глупая, глупая принцесса, даже не догадывается о том, как коварен мир вокруг неё.