На память

На голову Ухуры присел и застыл неподвижно огромный золотой мотылек. На ее волосах он смотрелся, как диковинное украшение. Ухура ничего не заметила и продолжала с улыбкой оглядываться по сторонам. Спок поднял свой падд и притворился, что еще раз проверяет показатели окружающей среды, но на самом деле украдкой сделал фото улыбающейся Ухуры. Все члены команды смотрели по сторонам, любуясь на прекрасные пейзажи, но Джим увидел. Он усмехнулся про себя, однако промолчал – решил, что прибережет этот случай до следующего раза, когда старпом начнет доказывать преимущество логики над эмоциями. Какая логика в том, чтобы делать снимки на память, если у тебя идеальная память? Конечно, Спок может поспорить и сказать, что снимал мотылька для биологов – но небольшая группа ученых стояла в паре шагов от него и скрупулезно документировала все, что их окружало. А окружала их красота – под лазурным небом раскинулись бескрайние поля василькового цвета, над которыми порхали стайки золотистых насекомых, напоминающие земных мотыльков. Вдали виднелся лес из стройных деревьев с густыми синими кронами, а за лесом начиналась горная гряда. – Верховный канцлер не солгал, здесь и впрямь очень красиво, – заметил Джим. – Ну что, свободное время, народ? Члены команды дружно закивали и начали разбредаться по сторонам небольшими компаниями. – Ты точно уверен, что здесь безопасно? – спросил Маккой, с подозрением принюхиваясь к воздуху. Воздух пах сладкими травами и немного озоном, как после грозы на Земле. Джим беззаботно пожал плечами и ответил: – Уверен. Верховный канцлер сената, управляющего небольшой звездной системой, с которой команда «Энтерпрайза» вела переговоры всю прошлую неделю, посоветовал им навестить эту планету для отдыха. Она была необитаема, необычайно красива и считалась заповедной зоной. Раса, населяющая эту звездную систему, использовала планету для пикников. Так как команда действительно притомилась во время предыдущих миссий, после завершения переговоров Джим направил «Энтерпрайз» прямиком сюда, и не пожалел о своем решении. Это было потрясающее место. Золотистый мотылек сделал попытку приземлиться на макушку Маккоя, но тот тут же замахал руками, чтобы прогнать насекомое. Вопреки всем его стараниям, такая активность наоборот привлекла еще больше мотыльков – они окружили недовольного доктора со всех сторон. – Расслабься, Боунс, – засмеялся Джим. – Кажется, они реагируют на движение. Чем больше ты дергаешься, тем привлекательнее ты для них. Маккой заворчал, но постарался замереть неподвижно. Мотыльки не спешили улетать – они облепили голову и плечи Маккоя. Его хмурое лицо, окруженное золотым сиянием колышущихся крылышек, выглядело невероятно забавно, и Джим захохотал. – Какого черта, Джим. Чего ты ржешь? – Знаешь, тебе идет золото, – заметил Джим. А потом представил Маккоя в золотистой капитанской форме и покачал головой – не настолько идет. Уж лучше вообще без формы, подумал Джим и ненадолго завис, представляя себе картину – Боунс, обнаженный, посреди василькового поля, с короной из золотых бабочек на голове. Джим часто-часто заморгал, чтобы прогнать абсурдное видение. Да уж, чертовы переговоры – за всю прошлую неделю ему ни разу не удалось побыть с Боунсом наедине, и это определенно начало сказываться на его умственных способностях. С этим срочно нужно было что-то делать и Джим решил не откладывать дело в долгий ящик. Поэтому он, многозначительно подергав бровями, предложил: – Прогуляемся до той рощицы? Маккой шокировано посмотрел на Джима, но судя по тому, что сразу же не послал его куда подальше, ему тоже не хватало их близости. В итоге он пожал плечами и кивнул. Но только он двинулся с места, как Джим остановил его. – Подожди минуточку. Джим достал свой падд и открыл приложение камеры. – Ну же, Боунс, улыбнись, – попросил он, и Маккой изобразил вымученную улыбку. Джим сделал снимок, и в ту же секунду стайка золотых мотыльков вспорхнула с головы и плеч Маккоя и умчалась вдаль. *** – А я тебя спросил: ты уверен, что на планете безопасно? – проворчал Маккой. – Нет, тебя понесло в кусты. Джим прекрасно знал, что ответной реплики не требуется, Боунсу просто нужно выпустить пар, но все равно пробормотал: – Ну я же не умер. Подумаешь, покусали. И ты был со мной в тех кустах. Маккой фыркнул и вдавил вату, смоченную антисептиком, в распухший укус на левой ягодице Джима. Тот громко зашипел от боли. Антисептик жег раздраженную кожу сильнее, чем сам укус. Конечно, можно было бы обойтись регенератором, но Маккой предпочел быть жестоким. Возможно потому, что им так и не удалось закончить начатое. Стоило Джиму снять куртку и футболку, как его голую спину облепили золотые мотыльки. Он не обратил на это никакого внимания – перед ним на лиловой траве лежал Боунс, нетерпеливо закусив губу. Тело Джима звенело от предвкушения, он опустился на колени и прижался губами к животу Боунса. Джим так скучал, он так долго ждал этого момента, и все было прекрасно, как в самом прекрасном, как в самом грязном сне, пока он не почувствовал, что в спину вонзилось острое жало. Потом еще одно, и еще. Как будто рой пчел разом решил отомстить ему за осквернение их любимой полянки. В итоге они с Боунсом буквально вылетели из рощи, отбиваясь от хищных мотыльков куртками. – Чертовы насекомые. Почему-то об этих засранцах канцлер тебя не предупредил, – язвительно проговорил Маккой. – Не дергайся. – Зато какие они были красивые, – прошипел Джим. – Как здорово, что я сделал фото на память. – Я думаю, ты и без фото их на всю жизнь запомнишь, Джим, – вздохнул Маккой, безжалостно прижигая еще один укус.