Но ты предатель.

Побег парня из дома, гулянка с друзьями, проходившая по нескольким клубам и барам, ночные посиделки и разговоры по душам — всё удалось на славу, кроме одного. Сокджин не продумал то, куда деваться после того, как пройдёт веселье. Возвращаться на квартиру, где проживает Хосок не будет лучшим решением, ведь гордость не позволяла просто взять и вернуться туда, где его интересы принижают, считая выдумками и байками. И всё же, как бы не хотелось не возвращаться в тот дом, где Джин и жил, это сделать пришлось. Поэтому, приблизительно в двенадцать утра глаза книголюба открываются от противного стука в дверь, ударяющим по больным вискам. Они и так разрывали голову брюнету, а тут ещё и, так сказать, дополнительная нагрузка на мозги. Наконец, источник этого звука появляется в проходе, а в его руках находится поднос с завтраком, коим была обычная яичница и кофе. Помимо еды была бутылка минералки и таблетки от головной боли, которые точно требовались соседу по квартире. Видимо, Чон решил загладить свою вину самым лёгким способом, что сейчас можно найти. Но, в принципе, главное внимание, а не оборот извинения.       — Видать, ночь у тебя была весёлая, по сравнению с этим утром, да, Джин-ни? — спрашивает старший и усаживается осторожно на край кровати больного похмельем.       — Не надо только вот твоей помощи слабым, — язвит Сокджин на фоне нервов из-за больной головы.       — Я помогаю не слабым, а тебе. Поэтому хватит ёрничать, садись ешь и пей лекарство, — тяжко вздыхает Хо и усмехается. Русый протягивает поднос на ноги уже сидящего брюнета, после чего поглаживает осторожно его по голове с тёплой улыбкой, стараясь загладить свою вину за все ссоры. В глазах Чона действительно виднеется угрызения совести по поводу всех тех ссор. Эта неловкая тишина будто говорит за них двоих, ведь мириться словами им было достаточно сложно. Каждый раз после ссор в их квартире повисает гробовая тишина, будто предвещающая конец света. Мало кто умеет признавать свою вину на словах, вот и эти двое не были исключением. Ким уплетает завтрак, приготовленный соседом по квартире, и отставляет поднос на прикроватную тумбу, подсаживаясь ближе к близкому человеку. Руки парня нежно располагаются на шее мужчины и обнимают покрепче, в то время как ладони второго падают на поясницу, а после скользят, перекрещиваясь, для крепких объятий. Это был единственный вариант того, как этот дует мог помириться.       — Проехали, ладно, Хосок-а? — прерывает тишину первым Джин. — Я уже смирился, что ты не можешь до конца принять мои интересы и увлечения.       — Ты извини меня за это. Меня с детства ещё так воспитали, пойми и ты меня, — мягко приносит свои извинения старший.       — Лучше расскажи мне одну вещь… — интригует младший и отстраняется от объятий, отводя свой смущённый взгляд в сторону и отсаживаясь обратно. — У Намджуна на личном фронте кто-то маячит? Или у него кто-то есть? Или как вообще… — мнётся парнишка от смущения.       — Что? — опешил старший товарищ и раскрыл пошире свои веки от удивления.       — Ну что? Он просто… интересуется мной. Вот я и хочу узнать — непроизвольно улыбается брюнет и смотрит в окно, будто в светлое будущее, — давать самому себе зелёный свет на его счёт, или нет?       — Подожди, тебе же уже кто-то нравился… — всё ещё пытается прийти в себя от такой неожиданности.       — Там у меня нет шансов, понимаешь? — отречённо говорит Джин и вздыхает.       — Ладно, хорошо… — улыбается лукаво Чон, что остаётся незаметным для его друга, а затем усаживается рядом с парнем, приобнимая за плечо. Они редко так сидят, лишь за разговорами по душам. А Киму это сейчас нужно было больше всего, ведь его гложат многие сомнения, которыми он поделился со своим единственным близким человеком. С тем человеком, котрого любит уже не малое количество времени, но так и не смог найти в себе силы, чтобы признаться в этом ему самому. Сокджин боится отказа, непринятия и многих других поворотов судьбы. Но если бы он знал, что не безразличен этому мужчине также сильно, как он ему, юноша смог бы побороть свои страхи и признаться? А сам мужчина? Он также не может признаться и медлил уже который месяц с признанием, со своими чувствами, а в итоге всё сейчас дошло до того, что этот мальчишка может полностью утонуть в омуте любви к известному полицейскому по имени Намджун. Как же гнусно подшутила судьба над мистером Хосоком, сначала показывая как эти двое людей недолюбливают друг друга, а затем, спустя два года, вот так свести их… Впрочем, уже эти мысли можно откладывать, ведь поздно что-то менять. Сейчас Хо винил себя в том, что молчал, что тянул, что не признался, да и во всём остальном. В его душе сейчас происходило столкновение двух чувств, будто столкновение тектонических плит, после которых остаются следы навсегда. Только в данном случае, останутся шрамы на сердце, которые будут давать о себе знать ещё долгое время. Бушующие шторма́ наконец утихнут в его душе на долгие годы, оставляя уничтожающий штиль после себя... Уничтожающий всё подчистую, ведь русому мужчине нужен океан чувств и эмоций, которых не будет более.       — Значит, свободен и ухаживает только за мной… — тихо, но до чёртиков довольным голосом произносит младший.       — Дерзай, думаю, у вас может что-то получится, — поддерживает своего друга старший и улыбается, пока в душе всё у него рушится от своих же слов и действий. — Ладно, я пойду, у меня ещё отчёты. На дом работу взял.       — Удачной работы, Хосок-а, — улыбается Джин и целует в висок Чона, а после провожая из комнаты взглядом. Головная боль больше не беспокоит нашего гуляку, поэтому, он поднимается со своей постели, принимаясь за обыденные дела по дому: уборка, стирка, готовка и мытьё посуды. Сегодня была его очередь, вроде бы… Если, конечно, Хосок не схитрил и не сел за работу. Но Сокджину не привыкать к быту.

***

Я былъ не таким уж послушливым дитенком, отчего в это утро я лежалъ близ деревушки запретной. Странновато то было для меня, что житье былó прямо как наше. Ихний скот то вовсе не отличалася от нашего. Животина, посевы, поля, домашнее дело… Подобно как наше. И едят, и пьют, и играют, и на зиму запасают. Всё непонятно мне было вовсе, за что ж их так государъ наш не взлюбил то? Полеживал я эдак час, а может два. Всё каракули свои писал. Но тут передо мной появились ноги бóсые. Я головушку то свою поднимаю, а это мальчишка из плохой деревеньки, одногодка наверняка мой. Глядит на меня, потом приседает на коленки и протягивает мне колечко то своё серебряное! У меня глазёнки то и повыпадали.       — Ты что это мне? Зачем это? — пытаюсь выведать я у этого мальчишки.       — Я Ким, ты будешь моим товарищем? — отвечает мне незнакомое чадо, а своими очами хлопает, будто доселе не видел больше людей.       — Мне и без дара твоего другом быть хватит мочи! — это я пытался отрекнуться от кольца. Но мальчишка настырный, надел мне его на палец средний и кивнул с улыбкой такой необычной… А потом я отвернул голову свою на миг, заслышав матушку, и незнакомец исчез. А я так и не ответил, что я тоже Ким!       — Ты погляди на него! Ишь, лежает тут совсем подле этого проклятого места, тьфу! — начала отчитывать меня моя родная…

***

Шумное кафе, расположенное прямо-таки напротив офиса для страхования, где когда-то познакомились эти двое мужчин, которые сейчас пили кофе и сверлили друг друга взглядом, накаляя атмосферу до предела. Намджуну было весьма неожиданно видеть сообщение о встрече от своего друга, становящегося соперником, но он пришёл, ведь ответственности в нём было больше, чем эмоций.       — Так и всё же, зачем ты меня сюда позвал, Хосок? — интересуется Джун и улыбается, отставляя кофе подальше.       — Отставим наши игры. — Твёрдо произносит Чон. — У меня образовалась внезапная командировка на неделю с лишним, но уже вовсе не соседний город. А значит, это затянется на достаточное количество времени. Я знаю, что Сокджин взрослый парень, но я хотел бы попросить тебя пожить у нас какое-то время, ведь в душе он такой ребёнок, как те, за кем он приглядывает…       — То есть, ты мне сейчас сам даёшь возможность стать намного ближе к нему, развить наши отношения… — воодушевлённо и с огромной улыбкой начал полицейский, но его заткнули.       — Я прошу тебя присмотреть за Джином, пока меня не будет. Ты самый ответственный из моего круга общения, Джун, пожалуйста. Отнесись к этой просьбе серьёзно, — вполне сосредоточенно, без всякой злобы или обиды, говорит русый мужчина.       — Ох… — Ким опешил от такой серьёзности, но быстро сориентировался. — Да, я понял тебя, Хо. Всё будет в порядке, я не стану наглеть.       — Благодарю за понимание, — делает кивок Чон и протягивает связку ключей от квартиры. — Я уже собрал вещи и закинул в машину, Джину объясню всё через звонок. Ты можешь приехать вечером, не беспокой его сейчас, он принялся за чтение.       — Всё, всё, папаша, я понял, остановись, — посмеялся серебристоволосый. — Ты сам мне доверил этого ребёнка, я знаю его чуть меньше, чем ты, не беспокойся.       — Я рассчитываю на твою честность и осознанность. — говорит последние слова Хо, допивает свой напиток и уходит из общественного заведения. Он садится в свою машину, хлопает дверью, вовсе не жалея её. Но с другой стороны, оставлять с любимым на неделю, а то и больше, того человека, которому проиграл… не очень приятно. От этих мыслей его грудную клетку пробивала невыносимая боль, от которой он бил сейчас руль и хотел кричать, но лишь открывал рот в этой попытке. Он не мог, его услышат люди. Хотя, если смотреть другой смысл этого слова, ему это было нужно… В его груди бушевали безумные волны хаоса, наступала непроглядная тьма. Было ощущение, что сейчас вот-вот и разобьётся этот хрусталь с оглушительным треском. Но он вновь и вновь брал себя в руки, тешась словами о том, какой он сильный, что со всем может справиться… Это было также ложно, как то, что он не любил своего соседа по квартире.

***

Вечер подошёл почти незаметно, потому что заместитель генерального комиссара был слишком занят своими делами. А если быть точнее, то он давал указания своему сожителю о том, как выживать, пока самого Джуна не будет дома. Казалось, уже давно взрослый человек, но жить один он так и не научился. А перед уходом так Ким вообще слушал концерт о том, какой он лучший и прелестный, чтобы он не уходил и забил на другого Кима. Но только выйдя из квартиры, он натыкается на Чимина с рюкзаком на одном плече, а в руке его был пакет с роллами и вином.       — А…здравствуйте? — неловко говорит блондин и густо краснеет от стыда, понимая, что рано появился.       — Чими… Бог мой, ты… — пытается что-то возразить Юнги, но в голову ничего не идёт в первые секунды. Намджун лишь посмеялся на отмазки своего друга, поздоровался с Чими и ушёл со своей сумкой. Он мчался на всех порах к своему возлюбленному, пусть тот пока не носил официально этот статус. Светловолосый уже представляет эту неделю каникул в квартире с одним человеком, который так его влёк к себе, заставляя забывать обо всём, даже о своих миссиях. Наконец, полицейский появляется перед дверьми в желанную квартиру и звонит в звонок, подумав о том, что может напугать человека, находившегося внутри. Спустя две минуты в замке раздаются два щелчка и дверь открывается, а в ней показывается Джин в домашних коротких бежевых шортах и большой белой ночной рубашке. В таком виде он выглядел до ужаса умилительным, отчего на лице ожидаемого гостя появилась широкая улыбка.       — Проходи, Джун-а, будь как дома, — тепло встречает брюнет, даже не смотря на то, что его оторвали от чтения, а это его напрягало больше всего.       — С тобой только так и буду чувствовать, Джин-ни, — игриво произносит старший и оставляет нежный поцелуй на щеке младшего, после заходя в квартиру. Диалогов на вечер у них нашлось уйма, если ещё брать в учёт, что они нашли фильмы для просмотра. Вечер и ночь были посвящены просмотру кино. Сначала они оба сидели по разные края дивана, Джин иногда ходил на кухню и таскал всякую вкусную закуску. Он даже не заметил, как на страшных моментах в фильме очутился совсем рядом со своим знакомым. Сокджин жался к нему от страха, будучи под одним пледом. Их времяпровождение стало напоминать им отношения пары. Приглушённый свет, объятия от мужчины за плечо, то как жался Джин к временному сожителю… Им это нравилось. И только в фильме наступает спокойствие, Джун замечает на руке парнишки серебряное кольцо без всяких камней и гравировок.       — Хей, а что за кольцо? Когда купил? — тихим голосом, не нарушая атмосферы, интересуется старший Ким.       — Ох, нашёл в маминой шкатулке… Видимо, передаётся поколениями ещё очень давно. Вот и решил забрать, — также тихо отвечает младший.       — Давно, значит… понятно. Смотри! — отвлекает мужчина внимание на фильм. В его голове что-то да складывалось, но он не мог вспомнить и понять, что ему становится ясно в данный момент… Это кольцо ему очень что-то напоминает, но память пока не отдавала эти воспоминания из своего плена.