Я буду говорить, что у меня всё в порядке

— Так, Шаст, завтра три съёмки: быстренько запишем правила для «Команд», потом две штуки «Контактов». Приезжай к девяти, окей? Не проспи только, как в прошлый раз, а то перед людьми неудобно… — Окей. Арсений пронаблюдал, как Стас направляется к звукарям, и перевёл взгляд обратно на Антона. Тот сидел чуть поодаль, в кресле: они снимали сегодня рекламу на арендованной сцене. Серёжа у Арсения под боком был занят разговором с Димой. Арс в беседе не участвовал, потому что вот уже минут десять внимательно следил за Шастом: всё потому, что тот с самого утра выглядел, прямо скажем, так себе. Да что там с утра – с прошлого года. Арсений попал как раз на момент, когда рука Антона потянулась к глазам: это всегда происходило либо в минуты сильного волнения, либо когда Шаст уставал. Особое внимание привлекло то, что рука заметно дрожала – болтающиеся браслеты тому показатель. Ещё и нога по полу нервно стучала. Арсений немножко сполз со стула, намереваясь подойти и спросить наконец, в чём дело, но Шастун его опередил. Он резко поднялся сам, собираясь, видимо, за кулисы… Только до них Антон не дошёл. Притормозив, он вдруг замер вполоборота, будто хотел кого-то позвать, и покачнулся. А затем медленно, как рушащийся небоскрёб, грохнулся на пол со всей своей двухметровой высоты. В память наблюдавшему это действо Арсению врезался плывущий взгляд и жутко закатывающиеся глаза. Пока остальные в недоумении оборачивались на звук, Арс уже пулей подлетел к распластавшемуся по сцене телу и испуганно затряс чужие плечи: — Шаст! Шаст, слышишь меня? Антон!.. — Арс, подожди, отпусти его, — приказал возникший рядом Дима: он был слегка бледен, но выглядел невозмутимым. — Поверни ему голову немного набок, чтобы язык в горло не провалился и не перекрыл дыхание. — Поз, что с ним? — нервно спросил Арсений, стараясь сдерживать панику и делая, что говорят. — А ты как думаешь? — Стас, сука… — тихо выругался за спиной Арсения Матвиенко. Вокруг уже столпились все находившиеся на сцене. Дима держал Антона за запястье, на всякий случай считая пульс; Серёжа крутился рядом, явно желая высказать всё, что думает об этой ситуации; Арсений просто тихо сидел на полу, вглядывался в белое как мел лицо Шастуна и почему-то боялся убрать ладонь с его плеча. — Что такое? — раздался голос Стаса. — Блять, Антоха… Парни, что случилось? Он упал? Ударился? — Стас, нужен врач, — прервал его Позов. — Вроде бы он просто потерял сознание, но нужен врач. Тут есть медпункт? — Да, должен быть… — растерянно произнёс Шеминов. — Дрон, сгоняешь? Тот тотчас умчался. — Я не понимаю… — снова начал Стас, но теперь его перебил Серёжа: — Что ты, блять, не понимаешь? Ты своим сумасшедшим графиком человека до обморока довёл! Конечно он, блять, переутомился, его же почти каждый день по проектам таскают с утра до вечера! Он кроме фена, вечных примерок этих ваших и камер уже ничего не воспринимает – как ни придёт, так сидит в одну точку смотрит и шутит на автомате, с нами не зависает почти, по твоему щелчку для кадра улыбается, а потом бухает не пойми где! Ты его о самочувствии спрашивал? «Щас фониатр тебе в глотку засунем, а то ещё один мотор не вывезешь, и всё ок будет, ты ж согласен»?!.. — Серёг, Серёг, — остановил эту тираду Арсений, пока Матвиенко совсем не занесло. — Стас, послушай. Мы всё понимаем, — Арс старался говорить как можно более мирно, — Антон популярен, это помогает проектам и выгодно каналу. На доход Шаст тоже вряд ли жалуется. Но если его так много таскать по передачам, то он и надоест всем, и выгорит сам, ты же его знаешь. Шаста любят за естественность. А с таким графиком она быстро выветрится, Антоха тупо в робота превратится. Мы за него переживаем. Жаль, что для поднятия этой темы он должен был упасть в обморок, но, может, хоть так ты задумаешься... Мы с тобой на одной стороне и не хотим ссориться. Это не зависть, а просто беспокойство за друга. Побереги его, пожалуйста, потому что он всем нам нужен. Повисла пауза. Шеминов только открыл и закрыл рот, но так ничего и не сказал. На его лице проступило виноватое выражение. — Мы серьёзно, — поддержал коллег Дима. — Антон не стал бы жаловаться, он терпеливый. Ты и я знаем его дольше всех. Шаст никогда не скажет, что не так, типа всё трын-трава. Только вот, пожалуйста, доигрался. Позов теперь заметно переживал, хоть и контролировал себя лучше других. Стас напряжённо размышлял; но сказать снова ничего не успел, потому что в этот момент вернулся Дрон с доктором. То была типичная советская медсестра, уже почти старушка. От всего вида этой женщины веяло хладнокровием и деловитостью – так непринуждённо подошла она к Антону и не без усилий присела рядом. После будничного оттягивания век и общего осмотра вердикт последовал весьма неожиданный: — Я бы пока приводить в чувство не стала. — В смысле? — не понял Стас. — Нам просто ждать, когда он сам очнётся? — Ну да. Обмороки недолго длятся, да и состояние тут не критическое, просто переутомление. У мальчика синяки под глазами и такой цвет склеры, что ему даже полезно без сознания полежать. — И что потом? — взволнованно спросил Арсений. — Сразу на ноги не поднимать. А в ближайшие дни – строгий отдых. Можно успокоительного покапать, что-нибудь безобидное, вроде валерьяночки… В общем, обеспечить покой и дать организму восстановиться. Дима послал многозначительный взгляд Стасу. Тот отвёл глаза. В этот момент Антон вдруг промычал что-то неразборчивое – очевидно, начал приходить в себя. Всеобщее внимание мгновенно вернулось к нему. — Тоха, ты как? — тут же спросил Серёжа, выглянув из-за плеча Арса. Антон на секунду приоткрыл веки, потом зажмурился. Следом послышалось отчётливо-отчаянное: — Нет… Я не хочу… Я обратно… — Он точно в себя пришёл? — поинтересовался Матвиенко у медсестры. Но Антона понесло дальше: он тихонько застонал, всхлипнул, и все обнаружили, что глаза у него на мокром месте. — Пожалуйста… — почти проскулил Шастун, содрогаясь. — Антош, что такое? — как можно ласковее произнёс Арсений, склоняясь над ним. — Антон? Шаст распахнул глаза. Увидев над собой с десяток обеспокоенных лиц, он потупил пару секунд, а потом испуганно выпалил: — Сука!.. Что было? Я отключился? Блять, простите меня… Всё нормально, я сейчас… Он рванулся было встать, но несколько пар рук насильно уложили его обратно. — Ну-ну, молодой человек, не торопитесь, — мягко проговорила медсестра. — Дайте себе время. Антон непонимающе уставился на неё – видимо, соображая, кто это. Затем пошарил взглядом по коллегам. Наткнувшись на голубые глаза, маячащие ближе всех, Шастун растерянно заглянул в них. — Ты упал в обморок, — предвосхитил его вопрос Арсений, — мы вызвали врача. Сейчас тебе нужно полежать, чтобы прийти в себя полностью. Это всё сильное переутомление. Надо поехать домой отдохнуть. — А съёмки? — запротестовал Антон, озираясь в поисках Шеминова. — Стас, я в норме, честно! Просто немного не выспался. Сейчас я… — Тихо, тихо, Шаст, — прервал его креативный продюсер. — Не переживай. Твоё здоровье важнее. Поезжай домой. Ира там? — Нет, у родителей в Воронеже… — всё ещё не до конца осознавая происходящее, пробормотал Антон. — Давай я его отвезу и послежу за ним какое-то время, — предложил Стасу Дима. — Погодите! — встрял Арсений, на секунду замявшись в неловкости. — Давайте… я? — Взгляд многозначительно вперился в Позова. — Пожалуйста? Последнее слово было произнесено совсем тихо, но Поз услышал. Вздохнув и поправив очки, он переспрашивать не стал – и так всё понял. Лишь уточнил: — С машиной его справишься? Арсений кивнул. Серёга рядом закатил глаза, отвернулся, пряча рвущуюся наружу улыбку – Оксана недовольно пихнула его в бок. Стас поморщился и пожал плечами. На реакцию остальных Арсений забил: всё равно вряд ли заметили. Антон так тем более. Медсестра в этот момент мерила ему давление. Дорога до дома Шаста заняла около часа. Почти всё это время Антон продрых в откинутом до предела переднем кресле. Арсений же был занят тем, что пытался совладать с огромным шастуновским автомобилем и доставить его хозяина домой в целости и сохранности. Из машины Антон вылезал с помощью Арсения. Длинные ноги то и дело подкашивались: в итоге Арс тащил двухметровую тушу до подъездной двери фактически на себе. Потом пришлось шарить по чужим карманам, чтобы выудить чип от домофона. Дальше, к счастью, был лифт – поднявшись на шестой этаж, Арсений нашёл нужную квартиру и вставил ключ в замок. Антон всё ещё пребывал в прострации, поэтому эти манипуляции оставил без внимания. В прихожей было темно. На улице уже вечерело. Нащупать клавишу выключателя сразу не удалось, так что ориентироваться пришлось без света. — Ну что, как самочувствие? — нарушил молчание Арсений, продолжая страховать Антона. Тот сонно посмотрел на него и пробубнил: — Да хрен знает. — Замечательно, — прокомментировал Арс, принимаясь расшнуровывать его кроссовки. — Давай снимай куртку и шуруй в спальню. Заварить тебе чай? Антон рассеянно кивнул. Он был по-прежнему бледен и выглядел слегка пришибленным. Убедившись, что в ближайшее время Шастун падать не собирается, Арсений оставил его в прихожей и двинулся в гостиную, где, по его памяти, располагалась смежная с ней кухня. Но не успел он поставить чайник, как из коридора донеслось: — Арс!.. Тот опрометью кинулся назад. Воображение уже нарисовало картину истекающего кровью Шаста, который всё-таки не удержался, рухнул и ударился головой о какой-нибудь угол – а там излияние в мозг, инсульт… Но Антон просто сидел на полу, облокотившись на стену. Судя по всему, сполз по ней секундами ранее. Лицо его в полутьме было видно плохо. Не успел Арсений спросить, что случилось, как Антон схватил его за рукав и задёргал к себе: — Побудь со мной!.. Пожалуйста. Это прозвучало так жалостливо и испуганно, что Арсений без лишних вопросов сел рядом. Антон продолжал сжимать рукав его худи. Видеть Шастуна таким было до жути странно: вечно весёлый, спокойный Антон сейчас выглядел белым истерзанным привидением. Самим собой же истерзанным. Глупышка… Ну зачем нужно было себя так загонять? Почему нельзя было сказать «нет», если чувствовал выгорание? Ведь все это замечали. Хотя парни и Арсений тоже хороши: видели же, что он не вывозит. И молчит, партизан. А Стас так вдохновлённо порхает бабочкой по офису, жаждая делать новые проекты, что действительно слова не вставишь. Там успех, там успех, там рейтинги зашкаливают – значит, заходит людям Антошка, надо его ещё туда, туда сунуть… Ему ведь весело? Он ведь тоже горит энтузиазмом? Только вот Арсений знает, что Антон слова поперёк не скажет, видя чужую радость, – сам её отзеркалит и постарается загореться. А батареечка-то разряжается. Арсений сам такое проходил. Но Шастун другой. Арс психанёт, выплеснет эмоции, пропадёт на время, и вот уже как новенький. А Антон стеснительный: спрячет всё внутри и будет тихонько затухать, причём с приклеенной к лицу улыбкой. Несчастный взрослый ребёнок… — Ну ты чего? — мягко произнёс Арсений, с болью наблюдая страдание на чужом лице. — Антош, всё же в порядке. Я никуда не ухожу. — Я… Я… — не прекращая теребить рукав, прошептал Шастун. — Я не понимаю, что происходит. Вроде знаю, что всё хорошо… Но почему-то всё равно страшно. Дышать тяжело. Прям колотит изнутри… Блять… Что это, сука, такое? — выдохнул он, дрожа и машинально сжимаясь в комок. — Так, спокойно, — скомандовал Арсений. — Посмотри на меня. Антон повиновался, загнанно дыша. — С тобой всё в порядке. Ты в безопасности. Я рядом. Тебе просто нужно немножко отдохнуть. Понимаешь меня? — Давай поговорим? — Шастун, похоже, пропустил всё мимо ушей: его паника нарастала. — Арс… Антона затрясло так, что Арсений мигом прогнал в голове названия всех успокоительных таблеток, которые могли бы обнаружиться в квартире. Но Антон крепко вцепился в руку, вырваться не представлялось возможным. Да и не то чтобы Арсу хотелось. — Тише, тише, горе ты луковое, — зашептал он, сгребая Антона в объятия и начиная баюкать. — Дыши глубже. Всё хорошо. Ты не один. Тебе нечего бояться. Это просто нервы. Всё хорошо… Хо-ро-шо… — последние слова Арсений выдыхал уже Шасту в макушку, утыкаясь в неё губами и покрепче перехватывая вздрагивающие плечи. — П-прости меня… — шмыгнул носом Антон. — Ну что ты… — Я дебил. — Есть такое, но не сейчас. Сейчас лучше выплачься. Несколько минут в коридоре раздавались только сдавленные всхлипы и шорох поглаживания. — Ира надолго уехала? — негромко спросил Арсений, не торопясь перебирая пальцами вьющиеся прядки. — Когда она вернётся? Тебя бы не оставлять пока одного. — Она вряд ли вернётся. — Что? Рука так и замерла в чужих волосах. — Мы… поссорились. — Блять, Шаст! — выдохнул Арсений, отстраняя его от себя и заглядывая в мокрые глаза. — Ты нахуя об этом молчал? Хоть кому-нибудь рассказывал? — Да никому я не рассказывал. Стас ещё решит, что мы окончательно расстались, и на мозги капать будет. Ты же его знаешь… — Боже, дурак, какой дурак! — в сердцах произнёс Арсений, прижимая Антона обратно и зажмуриваясь. — Ну кто о таком молчит? А? При чём тут вообще Стас? И ты ещё не понимаешь, что с тобой происходит… Да нервный срыв чистой воды это, вот что! Антох, ну какого хрена? Шастуновские руки сомкнулись у Арсения на спине. — Прости. — Да прекрати извиняться! Что ж ты с собой делаешь… Из-за чего поссорились хоть? — Из-за ничего, — пробормотал Антон. — Ты зря так волнуешься, мы просто решили отдохнуть друг от друга. Почти не скандалили. Сначала плоховато было, конечно, но… — Шаст, — перебил Арсений, — не пизди мне тут. Из-за чего поссорились? Антон тяжело вздохнул. — Из-за меня. — В каком смысле? — В том, что… у нас односторонние отношения. — Но вы же почти пять лет встречаетесь. — Блять… Арс. — Что? Антон оторвался от него. Трясло намного меньше, чем пять минут назад, и взгляд был куда осознаннее. Но пауза затягивалась. Арсений ответа не ждал. Он и так всё знал. — Давай-ка я посмотрю, что у тебя тут в аптечке есть, — вздохнул он и осторожно высвободился из рук Антона. Тот не противился. Антон с трудом поднялся на ноги и безмолвно потопал в спальню, предоставив поиск лекарств Арсению. Тот проследил, чтобы Шастун добрался до кровати без происшествий, и вернулся на кухню. Аптечка обнаружилась в одном из угловых шкафов. Порывшись в нём, Арс извлёк упаковку знакомого препарата. Сильновато, конечно… Но с таким приступом паники полтаблеточки будет к месту. Заварив сладкий чай и прихватив лекарство, Арсений направился в спальню. Антон уже успел зажечь лампу на тумбочке и залезть под одеяло, отрешённо уставившись в потолок. Арс поставил всё принесённое рядом с кроватью и сказал: — Вот, выпей это, пожалуйста. Должно помочь. Шастун подчинился. Он всё ещё выглядел отстранённым, но, только почувствовав таблетку на языке, посмотрел на Арсения. — О, эту я знаю. — Ты уже принимал? — Ага. Ира, бывает, пьёт, ну и я несколько раз пробовал. — И часто ты… пробовал? — Когда как. — Я надеюсь, ты понимаешь, что этот препарат выписывается врачом и пить его наобум нельзя? Антон потупил взгляд. — Шастун, ты меня доведёшь сегодня, — возвёл глаза к небу Арсений и драматично упал на кровать. Несколько минут они лежали в тишине, пока Антон попивал чай. Арс повернул к нему голову. Шастун выглядел вымотанным и каким-то разбитым. Молясь, чтобы последнее было не по его вине, Арсений деликатно спросил: — Ну как? — Чай вкусный, лекарство действует. Спасибо. Антон помолчал, потом вдруг неуверенно добавил: — Ты ведь не уйдёшь? — Хочешь, чтобы я остался на ночь? — Это… было бы хорошо. — Антон, — Арс сел и для надёжности установил с ним зрительный контакт, — я никуда не денусь. Обещаю. Антон улыбнулся бледно, но искренне. — Ты, наверное, первый, кто увидел меня в таком состоянии. Даже я себя таким не помню. — Давай надеяться, что ни ты, ни я больше тебя таким не увидим, — улыбнулся Арсений и пододвинул Антонову руку, чтобы натянуть ему одеяло повыше. — Тёплая, — зачем-то сообщил Антон, глядя на его ладонь. — Тебе холодно? — Нет… Просто, кажется, засыпаю. — Снять с тебя кольца? Или сам? — А сними. Арс усмехнулся и принялся за дело. Внутри его, честно говоря, потряхивало. Одно кольцо… Второе… Третье… Браслет… Да ну нафиг, остановите. — Слушай… Может, нам стоит поговорить? — Антон наблюдал за происходящим с таким же завороженным выражением лица. — Думаешь, сейчас надо? — прошептал Арсений и улыбнулся, подняв взгляд. — Наверное, надо не сейчас, — задумчиво согласился Шастун. Глаза у него слипались. Закончив с кольцами, Арсений помог ему спуститься головой на подушку. Потом уже было потянулся к выключателю, но Антон вдруг сонно пробормотал: — Арс… Во-первых, я обязательно поблагодарю тебя утром за то, что ты сегодня для меня сделал, а во-вторых… Пока я ещё что-то чувствую… Арсений с ласковым «тише, тише» наклонился и поправил ему лезущую в глаза чёлку. С тайным трепетом пронаблюдал, как закрываются усталые веки. Поколебался, потом невесомо прижался к губам и уже хотел отстраниться, как его слабо, но настойчиво притянули обратно, заставляя поцеловать как следует. И одуряющая нежность, с которой это было проделано, вымела из головы Арсения всё мирское – оставалось только сдаться. Они целовались, пока губы Антона не перестали отвечать и Арс не сообразил, что тот заснул. За окном уже давно стемнело. Арсений ещё немного полежал, вслушиваясь в умиротворённое сопение рядом с собой. Затем приподнялся на локте. Помедлил. Шаловливо улыбнулся. Потянулся к тумбочке, порылся в горстке колец и, взяв одно, надел спящему на безымянный палец. А потом довольный провалился в сон.

***

— Мы, когда увидели этот пилот, были уверены, что его примут. Думали, всё, это телек, стопудово… — Может, его в 3D надо смотреть? — пошутил Дима, стараясь уместиться с Дроном на диване между ещё тремя импровизаторами. — Нет, — сказал Антон, — я, на самом деле, думаю, что его просто надо смотреть в две тысячи тринадцатом. Ну то есть, на тот момент это не было так ужасно, как это смотрится сейчас… — Я ужасен, — со смехом возразил Поз. — О, пацаны! — Арсений посерьёзнел. — Если кто-то из вас начнёт выгорать, — его глаза задержались на Антоне, — просто посмотрите этот выпуск, — долгий взгляд, потом дежурная шутка: — А чё, из него тоже можно что-нибудь вырезать!.. Парни сказали ещё несколько прощальных фраз, и съёмка праздничного видео в честь пятилетия «Импровизации» завершилась. Как только Серёжа, Дрон и Дима встали со своих мест, Арсений быстренько придвинулся к Антону и шепнул ему на ухо: — Но если выпуск не поможет, я всегда рядом. Шаст ткнулся лбом ему в плечо и рассмеялся – впервые за долгое время счастливо.