Лучший подарок

Dancing through the night A vodka and a sprite A glimpse of the silhouettes A night that they never forget

Зима в Монштадте всегда наступала только под новый год и обычно это происходило совершенно внезапно: ветра Анемо Архонта в одну ночь могли окутать земли от Гор Буревестника до Мыса Веры слоем мягкого и пушистого снега. Так произошло и на этот раз. Единственная вещь отличала этот год от предыдущих. Капитан Кавалерии решил раз и навсегда прояснить отношения со своим небезызвестным братцем, начав разговор с приятного сюрприза, устроившегося у идущего к Винокурне Кэйи в руках. Альберих приготовил скромный подарок для Рагнвиндра с надеждой на то, что в душе брата ещё теплятся детские воспоминания, которые, возможно, настроят разговор на нужный лад. Конечно, он не мог надеяться на абсолютное прощение и понимание, вернуть доверие тоже получится не сразу, но Дилюк был единственным по-настоящему близким человеком для Кэйи, что не могло не побудить его на восстановление хоть каких-нибудь отношений. Альберих брёл размеренным шагом по заснеженным тропам владений Барбатоса, а в его голове не утихал рой мыслей, состоящий из вопросов: «Что если не примет? А если просто выставит за дверь, не дав сказать и слова?» Отвечал на них рыцарь без сомнений: «Ты заслужил этого» Однако всем его терзаниям не суждено было оправдаться, ведь старший брат даже не был обнаружен дома. Аделинда, тепло встретившая парня, который навсегда останется для неё весело носящимся по дому мальчишкой, и даже предложившая выпить тёплого какао около камина после прогулки на морозе, сказала, что младший Рагнвиндр покинул стены «Рассвета» ещё час назад. «Наверное, пошёл отмечать с Джинн. Или опять играет в героя, вечно готового прийти на помощь» Кэйа не мог принять предложения добродушной женщины, ведь теперь чувствовал себя ужасно некомфортно в некогда их доме. «Что ж, видимо, мне суждено остаться одному» С этими мыслями Альберих покинул Винокурню и решил отправиться в таверну, чтобы взять бутылку «Полуденной смерти» и отметить праздник в её компании. На улице с приходом ночи становилось всё холоднее, и, хотя капитана защищал дар Царицы, в глазах начинало неприятно щипать из-за подступающих слёз, обдуваемых зимним воздухом. Кэйа поспешил смахнуть их, не желая попасться в поле зрения ночного патруля с заплаканным видом. Он вообще не любил показывать своих настоящих эмоций, предпочитая скрывать их за маской самоуверенной улыбки. Так было легче. Так было безопаснее. Однажды он уже показал себя настоящего, и закончилось это далеко не самым лучшим образом. В зеркало до сих пор не хочется смотреть, ведь следы ожогов с той роковой ночи неизменно возвращали к воспоминаниям о дорогом сердцу человеке. В таверне было практически пусто. Неудивительно: все мондштадцы очень ценили семейные праздники, поэтому большинство стремилось встретить их с родными. Даже Чарльз уже старался выпроводить совсем уж заядлых пьянчуг и удалиться домой к детям и жене. Видя это, рыцарь решил не задерживать бармена, быстро купил излюбленное вино и поспешил покинуть заведение. В душе стало тепло от осознания, что всё же есть в мире счастливые семьи с любящими родителями и дружными детьми. В комнате Кэйи было как всегда холодно: он всегда поддерживал такую температуру, будто пытаясь наказать себя ночами, дарившими холодные до покраснения руки и слегка подрагивающее от недостатка тепла тело. В таких условиях его также часто посещали кошмары, возвращавшие в утерянные беззаботные времена. Он видел различные картины из детства, проведённого на винокурне: как они с Дилюком боролись с крио слаймами у озера, первый раз пробовали вино из погребов отца, тайком целовались, лёжа под звёздным небом на крыше особняка. Под конец они всегда окрашивались алыми красками. Альберих не планировал в этот день жалеть себя и плакать, но сдержаться не смог. То ли действие вина притупило умение сдерживаться, то ли накопившиеся и переваливающие через край чувства. Он свернулся в клубочек на кровати, как делал это в детстве. Только тогда его голову не посещали мысли о том, насколько жалко это выглядит. Слёзы стекали по подсвеченной лунным светом щеке, а сердце больно сжималось и с каждым всхлипом покрывалось ледяной коркой. - Кэйа? «У меня настолько затуманен разум, что я начинаю слышать галлюцинации?» - Кэйа! Альберих чувствует тёплые руки, ложащиеся на его плечо. Осознание накатывает резко, и рыцарь подрывается на кровати, параллельно пытаясь стереть следы вышедшей наружу слабости с лица. - Мастер Дилюк? Ох, простите, точнее будет обращаться к вам, как «полуночный герой»...Что вы здесь делаете? - Кэйа, прошу тебя, перестань ёрничать хотя бы сейчас и объясни, что происходит. Я весь вечер ищу тебя по городу, а потом выясняю у своей главной горничной, что ты заходил на Винокурню, а теперь сидишь тут весь в слезах. Рагнвиндр недовольно свёл брови к переносице, наблюдая за тем, как взгляд младшего брата мечется по помятой простыни, не способный посмотреть прямо. - Мастер Дилюк искал меня? Какая честь, Вы действительно умеете удивлять. А тот инцидент...забудьте, это не стоит Вашего внимания. - Это стоит моего внимания, Кэйа. Если я спрашиваю, то у меня есть на то причины. Было невероятно непривычно слышать своё имя, не брошенное презрительно с приставкой «Сэр». Чем же он этого заслужил? - Я лишь хотел вручить своему братцу новогодний подарок, ничего такого. Внезапно, Альберих чувствует, как сильные руки мягко ложатся на плечи и заключают в объятия. От шока не получается пошевелить ни одной конечностью, остаётся лишь неосознанно моргать, уставив взгляд на любой другой ближайший объект, кроме огненно красной копны волос, то и дело щекочущей кончик носа. - Что ты делаешь? - Я искал тебя для того же самого. Кэйа мягко отстранился от тела напротив и уставился на него неверящим взглядом. Было такое ощущение, будто его кто-то пытался разыграть, как это было с письмами от Алисы, только на этот раз было не до смеха. Винодел действительно искал его? Так ещё и не просто так, а захотел вручить подарок? - Я точно сейчас сплю, - смешок,- просто перепил, переплакал и уснул, а теперь мне снятся осознанные сны, просто прекрасно. Дилюк взял капитана за плечи и слегка встряхнул. Так, чтобы тот наконец посмотрел на него. - Кэйа, я понимаю, что отталкивал тебя всё это время, но недавно решил переосмыслить всю нашу ссору. Рагнвиндр понял, что сейчас ему нужно просто начать говорить, чтобы рыцарь прекратил отшучиваться. - В ней есть не только твоя вина. Я начал понимать твои мотивы. И мне жаль, что тогда мы оставили друг друга в самый сложный период жизни. Я не хочу возвращать былые отношения, я хочу создать новые, хочу снова доверять тебе. Я знаю, что за все эти годы ты стал патологическим лжецом, но и я не идеален, мы сможем это преодолеть. Вместе. И теперь, зная, что эту ночь не я один провёл в поисках, захотел этого ещё сильнее. - Мне одиноко без тебя... В глазах снова становилось мокро, но Кэйа пытался смаргивать подступающую влагу и продолжал говорить. - Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, но иногда мне становится смертельно тоскливо без тебя. Я очень скучаю. Раз уж это сон, то почему бы не высказать всё откровенно, не боясь показаться чересчур сентиментальным? Однако вопреки тем сценариям, которые обычно разворачиваются в его снах, Кэйю мягко берут за подбородок и осторожно касаются губ, будто боясь спугнуть. Руки сами тянутся вверх, хватаясь за чёрный плащ, как за спасательный круг, и Альберих позволяет себе прижаться ещё ближе. Ещё теплее. Руки винокура мягко поглаживают по волосам и стирают слёзы с покрывшихся румянцем щёк. Это не сон. Ведь во снах Рагнвиндр бы уже отталкивал его, презрительно ухмыляясь. Или лежал бы в луже крови, а в руках Кэйи предательски лежал нож. Этот Дилюк так невероятно трепетно прижимает тело рыцаря к себе, даря тепло и спокойствие. Этот Дилюк не оставит и не уйдёт, единолично переживая все свои проблемы. Теперь не оставит. Теперь не уйдёт. Теперь они оба не будут одиноки.

***

- Ты действительно хранил все эти рисунки до сих пор? - Я был не в силах просто от них избавиться. Это единственное, что я не смог убрать из жизни после твоего отъезда. - Это лучший подарок, который мне дарили в этом году. За исключением, конечно, нашего примирения. Мягкий свет от подрагивающего огня в камине разливался по пледу, закутавшись в который, воссоединившаяся пара перебирала детские рисунки. - Помнишь этот день? Ты тогда решил показать всем, какой храбрый и взрослый, и пошёл зачищать слаймов сам, встав рано утром? Звонкий смех разлился по комнате. Да, в детстве Альберих был таким же непредсказуемым и слегка безрассудным в своих действиях. Вся винокурня тогда поднялась на уши, а маленький Дилюк, вооружившийся мечом и готовый спасать незадачливого братишку, был остановлен Крепусом, пригрозившим тем, что Кэйа явно не обрадуется, если обнаружит, что не он один лежит весь в ссадинах и царапинах. - А здесь мы посадили рядом Лилию калла и Траву-светяшку. Жаль только, что семена так и не проросли, видимо, условия для их жизни слишком разные, - рыцарь чуть поёжился в объятиях Рагнвиндра из-за неосознанно вылетевшей из уст метафоры. - Думаю, дело ещё и в том, что мы были мастерскими садоводами и подумали, что цветам хватит и природного солнца с дождём, чтобы вырасти, - посмеялся в ответ Дилюк, лишь сильнее прижимая к себе Кэйю, оставляя поцелуй на макушке и чувствуя юркие руки, залезшие под теплый свитер. Действительно, даже растениям требуются не только обстоятельства, но и усердные старания и уход для того, чтобы зацвести.

***

Для Кэйи же лучшим подарком были вот такие спокойные вечера, проводимые с любимым человеком. Когда они оба могли поддержать друг друга, не дать опуститься в пучину бездны, кишащей роем переживаний. А расписная сине-красная ваза с роскошным павлином на ней теперь будет не вписываться в интерьер Винокурни на пару с экзотичным подарком Альбериха. И в них будут красоваться свежесобранные трудолюбивыми и слегка сентиментальными горничными Лилии калла со Светяшками.