Проклятие одиночества

      И вот он, в окружении стольких людей, стоит весь потрёпанный, уставший, но счастливый. Его любят. Он нужен им. Но нужны-ли они ему? Если бы не мягкий характер, закалённый сотнями сражениями, но разбитый лишь одной потерей, Итера бы здесь не было. Лишь он мог видеть его уставшее лицо, которое с весёлой добродушности сменялось на менее позитивное, больше разбитое лицо.       И лишь он спасает Итера от бездны боли, отчаяния и невыносимой тоски по родному дому.

***

      Взгляды соприкоснулись, и всю свою любовь и нежность Итер передал через мимолётный взгляд. А он принял эту нескончаемую заботу и растворился в ней, как хотел раствориться в объятиях любимого. — Уже достаточно поздно, отдохните, пожалуйста! — Путешественник помахал всем рукой и побежал в сторону адепта.       Нельзя было у всех на глазах его обнять, даже взять за руку, но это не мешало их отношениям. — Итер.       Ветер слегка потрепал изящные волосы, переливающиеся тёмным нефритом, это было очень мило. Яркие глаза устремились на Итера. В ответ на это Итер тепло улыбнулся и произнес: «пойдем домой, я очень устал»       Сяо улыбнулся краешком губ — он весь день следил, чтобы его любимого никто не тронул, поэтому он знает, чем весь день занимался Итер. — Да, пойдем.       При выходе из порта Ли Юэ, на горе, Итер обернулся и взор его устремился на залитый огнями город. Великолепие подстать природе сотворителя.       Моракс очень сильно любил свой город, любил каждого жителя и старался оберегать народ. Но ничто не вечно, так и сила архонта. Теперь всё стоит на плечах Цисин и оставшихся адептов.       Постепенно они дошли до почти вершины горы, где стоял их дом — уютный, маленький, родной для них… — Ты голоден? — Нет… — Давай я приготовлю тебе тофу! — Ты очень устал, Итер. — Руки обвили стройную талию, голова легла на плечо. — Я хочу раствориться в твоих объятиях… — Я тоже, любимый, но ты ведь голоден… Сяо поцеловал Итера в щеку, прижимая к себе сильнее, но не так сильно, чтобы доставить неудобство или боль. — Давай поедим завтра. Я знаю, ты очень сильно устал, поэтому давай ляжем спать… — Я люблю тебя, Сяо. — Итер… Я тоже тебя очень сильно люблю… — Адепт зарылся головой в пшеничные волосы, наслаждаясь ароматов полевых цветов. — Уговорил: пошли спать. — Итер одарил Сяо улыбкой и поцелуем в лоб.       Сяо всегда любил прижимать к себе своего любимого, всегда любил чувствовать его тепло рядом, знать, что он находится рядом. Он всегда засыпал намного позже Итера, поэтому перед тем как заснуть, Сяо наслаждался посапыванием и расслабленным лицом Итера. Очень часто одаривал губы любимого невесомым поцелуем, потому что не хотел будить его.       Объятия — вот, что любил Сяо. А ещё прикосновения. Он как пёсик прижимался к руке Итера, когда та падала на его щеку. Слишком родное чувство. Слишком тепло.

***

— Ты нарисуешь меня как-нибудь? — Ох, ты же знаешь, что я рисую слишком уж плохо. — Для меня каждый твой рисунок — это произведение искусства! — Ну что ты… Не смущай… Это ведь не так… — А вот и нет! Я тебе докажу, что ты рисуешь очень очень очень хорошо! — …Хорошо, я нарисую тебя.       Это был вечер. Густые облака куда-то уходили, куда-то уплывали, оставляя все мысли за собой огромным незримым покрывалом. Трава была очень мягкая и тёплая, даже шершавая. Закатное небо переливалось изящными оттенками, которые не смогут передасть на полотне ни одни художники мира. Нельзя было описать то великолепие, что отражалось на этой картине. И с этим великолепием прекрасно сочеталась гармония и умиротворение. Обладатель этих качеств сейчас сидел на траве, тепло и широко улыбаясь «художнику»: цветы, собранные Сяо специально для него, в его волосах выглядели куда красивее.       Лишь изредка тишину прерывал художник, подходя к модели и одаривая ее поцелуем. Не было вопросов по типу «а когда закончим?» или «Хорошо-ли я получаюсь на полотне?» — Итер полностью доверял Сяо и наслаждался этой красотой.       Деревья были огромными, светлыми и величественными. Такое ощущение, словно это личный рай Моракса, однако таких мест в Ли Юэ присутствует в достаточном количестве. Просто находятся эти места слишком высоко. Вся красота Итера отражалась на полотне, чему Сяо был удивлён. Он никак не художник, он воин. Но когда дело доходит до его любимого, он станет кем угодно. Поправляя очередной сбившийся цветок, Сяо поцеловал Итера и спросил о его самочувствии, на что блондин ответил, что все просто великолепно.       Для него было сущим удовольствием после недели кропотливой работы выбраться куда-нибудь с любимым, желательно в уединённое место. Такие моменты очень редкие, но очень ценные для обоих…

***

— Сяо…       В ответ последовало протяжное мычание, и Сяо как можно крепче прижался к Итеру. Как всегда, адепт лежал на путешественнике, положив голову на шею. Светлые пряди приятно щекотали нос. Иногда они переливалось вместе с прядями темно-изумрудного оттенка. — Сяо…       Руки бережно бродили по тёмным волосам, изредка опускаясь до затылка и гладя бледную кожу. Пахнет цветками цинсинь и ещё горными цветками. Сам Сяо очень любил наблюдать, как Итер чистит и полирует его копьё. С максимальной аккуратностью, пальцы проходились по наконечнику, проверяя тот на остроту. Бывали моменты, когда блондин мог пораниться. Моментальной реакцией служила мокрая тряпка и тщательный осмотр раны. Сяо не пытался защитить Итера от всего на свете, но от заражения он мог спасти своего любимого. — Просыпайся, милый… «Нет. Не хочу. Тепло, мне нравится это тепло. Хочу, чтобы оно было вечным». — Сяо…       Итер не пытался повысить голос или что-то в этом роде. Шёпотом, еле слышным для кого-либо, он даже не старался будить адепта. Словно напевая что-то, он выделял строчки. Если бы это была песня, он бы посвятил её Сяо. — Сяо, ты ведь не спишь…       Одобрительное мычание. — Соня, просыпайся… — Не хочу. — Уже день, милый… — Сегодня день отдыха. — Врушка, сегодня рабочий день. — Сегодня день отдыха, давай спать… — Ну как тебе отказать…       Приобняв друг друга, они погрузились в приятный сон…

***

      Он помнил всё: их первую встречу, его признание, каждую их прогулку и свидание, обработку ран Итера после боёв… Он помнил всё. Он помнил его образ, его характер, его повадки. Он помнил его голос, он помнил его глаза… И вот сейчас, стоя около портрета, он как маленький ребёнок ревел, кричал и истязал себя.       Тяжёлые мешки под глазами, мёртвая кожа и пустые глаза — он утратил любой смысл жизни, он утратил путеводную звезду, оберегающую и напрявляющую. Рука сама дотрагивалась до полотна, до нарисованного на нём любимого. Боль. Сильная, угнетающая боль пронизывала всю сущность адепта. Страх, такой чёткий, такой запоминающийся… Хватит… Хватит… Хватит… — Хватит… — Сяо… — Оставь меня… Прошу… — Сяо… — Итер, прошу тебя, не делай этого…       Сердце сжалось так, что даже сжатая рука не помогала успокоиться. Как бы Сяо себя не истязал, как бы не пытался закончить эту жизнь — всё тщетно. — Ты ведь не виноват… -…

***

— Сяо, милый… — ИТЕР, ВСЁ ХОРОШО, ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ? Я ДОСТАВЛЮ ТЕБЯ К ЛЕКАРЮ, ТЫ БУДЕШЬ ЖИТЬ! — Не отпускай… Руку… Прошу… — НИ ЗА ЧТО, ИТЕР!!!       Слёзы, кровь и пот — всё смешалось в единую субстанцию. Вокруг хаос, но если сейчас Сяо потеряет его — он не выживет один.       Но даже Моракс понимал, что его не спасти. Опять, всё опять повторяется…       Он только-только обрёл свою любовь, но судьба распорядилась иначе. Ты обречён на вечные страдания, Алатус, запомни это. — Эй, Сяо, не плачь… Не надо… — Гхм… Как не плакать… — сквозь стиснутые зубы, Сяо только и делал, что прижимал к себе тело. — Только ты не волнуйся, чуть-чуть осталось… — Сяо… Я знаю, что ты хотел сделать мне предложение… Получается, я твоя жена… — Из рта вырвался кашель, а вместе с ним и сгустки крови, что упали на одеяние адепта. — Нет-нет-нет, Итер… — Прощай, мой рай… Мой Сяо, мой милый Сяо… Я… Люблю тебя.       Больше ни единого вздоха не вырвалось из груди воина. Сяо в страхе замер, прижимая к себе сильнее умершего любимого и судорожно повторяя что-то невнятное.       Повсюду бойня, крики, но ему было плевать — время остановилось лишь для него. Заглянув в лицо Итера, слёзы заполнили глаза адепта.       Истошный крик вырвался из груди, больно отзываясь на владельце. Он не помнил ничего. Помнил лишь то, что Моракс унёс и его, и тело куда подальше от войны. Нет…

***

      Он вспоминал всё, вплоть до самой первой встречи, когда добрая улыбка навсегда покорила его сердце. Но сейчас все эти светлые воспоминания отзывались сильной, очень сильной болью.       Он почувствовал чьё-то присутствие, и этого хватило для того, чтобы поднести острие копья к самой шее названного гостя. На секунду сердце Сяо пропустило удар — глаза Итера… — Где мой брат. — Где он? Хахахааа, где он?.. Спроси у своих подопечных, нам не о чем разговаривать. — Он с трудом сдерживался, чтобы не зареветь вот здесь, прямо перед его сестрой.       Глаза Люмин были похожи на глаза Сяо — они были такие же пустые, совершенно безжизненные. — Ты был близок для него. — Нельзя было сказать о том, что Люмин не была в ярости. Она злилась. На себя. Её «предназначение» погубило её брата. Единственного родного для неё человека. — Ты убила его, Люмин. — Мне незачем отрицать это. — Тебе стоило бы совершить обратное. — Я уничтожу Бездну, можешь не волноваться. — У меня нет оснований верить тебе. Светлые волосы. Пшеничные… Он помнит, какими мягкими они были… — А я думала, адепты выглядят иначе. — Засунь свою колкость куда подальше, ты выглядишь не лучше. — Верно.       Мертвенно-бледный, иссохший и мрачный — вот, каким Сяо предстал перед Люмин. Глаза опущены, никаких бликов и признаков жизни. Лицо всегда выражало лишь одну эмоцию, хотя, если так подумать, эмоцией это вряд-ли назовёшь. — Прощай, адепт. — Исчезни уже наконец. Прощай… — Она же сестра Итера… Её стоит уважать хотя бы потому, что она являлась важным для Итера человеком. И снова один… И снова в тьму…