And then he smiled—That's what I'm after

— Не думаю, что это сработает. — нервно проговорила Гермиона, с недоверием оглядывая Рона, который собирался поджечь один из фейерверков братьев Уизли, что должен был взорваться не яркими огнями, а конфетами из их же лавки. — Герм, Фред и Джордж бы не дали мне то, что может взорваться как-то не так. — проговорил Уизли не отступая от своей идеи. — Тем более, новый год. Вокруг также стояли радостные студенты с абсолютно разных факультетов, большинство из тех, кто остался в этот год на каникулы в Хогвартсе. Они тихо переговаривались между собой в ожидании приторного взрыва, подсвечивая лица люмосом и улыбаясь тому, что им разрешается не быть в кроватях дольше обычного. — Рон, да поджигай уже. — поторопил его Симус, весело улыбаясь другу и стараясь не обращать внимание на испепеляющие взгляды строгой Грейнджер, которой эта идея не понравилась ещё в зачатке. — Мерлин, делайте что хотите. — сказала Гермиона, поежившись от холода, что пробирал даже через согревающее. — Если Рон нас убьёт, я надеюсь, что Снейп будет не сильно зол и все-таки соберет наши останки. — заговорчески прошептал Гарри Грейнджер на ухо. Та усмехнулась и легонько пихнула его в бок. — Если Уизли допустили где-то ошибку, то от нас вряд-ли что-то останется. — проговорила она улыбаясь и Гарри посмеялся вместе с ней, радуясь легкому настрою лучшей подруги. Рон в этот момент поджег фитиль и отошел к друзьям, ожидая, пока цветные конфеты рассыпятся по белому снегу. — Снейп нас убьёт. — как то истерически весело заключил Гарри, как только фейерверк цветным столбом ринулся вверх, в звездный купол неба, а после этого разлетелся ярким, сладким взрывом. Ребята рядом радостно улюлюкали начиная ловить летящие словно дары богов, конфеты. Гермиона тоже улыбалась, оглядывая всех вокруг и даже громко засмеялась, когда Рон, расталкивая второкурсников, начал собирать конфеты в карманы. После войны им этого действительно не хватало. Счастья и чистого, искреннего смеха. Уизли всегда были правы говоря, что в тёмные времена людям требуется намного больше радости чем обычно. Остаться на эти каникулы в Хогвартсе было прекрасным решением. Весь прошлый год Гарри скучал по родным стенам замка, по беззаботным и таким счастливым друзьям, все сейчас было особенно прекрасно. Гарри оглянулся, когда из общего смеха и веселья услышал скрежет снега позади себя. Там, чуть поодаль от остальных, укутанный в шарф своего факультета, стоял Малфой. Взгляд его был грустным и тяжелым, он держал дистанцию от общего веселья, молча оглядывая счастливые лица. Это было неприятно, почему-то чужая печаль пробрала Поттера. Чертов синдром спасателя вновь разогнал в нем кровь, и он двинулся к Малфою. Были ли они врагами как раньше? Нет, вряд-ли. Стали ли друзьями? Тоже нет. Все было как-то до безобразия нейтрально, пресно. Это раздражало Гарри. Даже на квиддичном поле он не мог перекинуться с ним оскорблениями как в старые добрые, ибо Малфой просто перестал играть и даже приходить на игры, да, Гарри высматривал его даже на трибуне, причина его отсутствия была как никогда ясна — выручай комната. Возможно, Гарри все еще был на нем помешан, как на шестом курсе, а может, это помешательство с ним навсегда и он будет следить за Малфоем прячась в кустах у Мэнора. От этих мыслей Поттер скривился. Наконец добравшись до Драко и так и не придумав что сказать, Гарри просто встал рядом, словно смотря на жизнь через его угол обзора. Не самый радужный угол обзора, надо сказать. Нарцисса по слухам была во Франции, а Люциус, как бы Гарри не бился, сидел в Азкабане, правда на нижних ярусах, но Поттер, честное слово, не понимал различия, словно там обитают другие дементоры. Чушь. Поэтому Драко был тут, а не дома, да и какой дом, Малфой-мэнор то опечатан. — Холодно. — глупо сказал Гарри, просто хотелось разогнать чем-то молчание. Он ненадолго взглянул на похудевшего и побледневшего Драко, нос и щеки которого были розовыми от мороза, ну а серые глаза, казались потухшими и безжизненными. Волосы были также хорошо уложены как и раньше, лишь стали длиннее. Поттер решил, что это все также красиво. — Ну так зима. — хмыкнул Драко, даже не став называть Гарри кретином за то, что тот сказал такую несусветную глупость. — Как ты? — внезапно выдал Поттер, продолжая смотреть на веселящихся ребят, впрочем, изредка поглядывая на собеседника. — А ты как думаешь? — голос показался ему больше уставшим, чем злым. — Не все у нас тут Герои. — Малфой усмехнулся, а Гарри как-то стыдливо посмотрел на него. — Мне не нравится когда меня так называют. — зачем-то признался Поттер. — Хорошо, Поттер, будешь как и обычно кретином. — Драко даже ненадолго улыбнулся, косясь на Гарри. Поттер закатил глаза и толкнул Малфоя в бок. Из-за чего Драко, не ожидавший подобного, начал заваливаться в сугроб. Он в последний момент вцепился в плечо Гарри и, как итог, повалился в снег вместе с ним. Поттер не успел даже понять что произошло, как оказался лежащим на Малфое в снегу. Гарри задержался руками параллельно лицу Драко, чтобы не упасть на него окончательно, из-за чего немного испуганные серые глаза оказались прямо напротив. — Прости. — выдавил из себя Гарри, прикидывая сколько народу было свидетелем такого фееричного падения, впрочем не пытаясь встать, где-то на фоне все еще был слышен смех. Худые, красные от мороза пальцы также придерживали его от дальнейшего падения за плечи, Поттер и их считал очень красивыми. Белые волосы распластались по снегу и сливались с ним же. — Ничего, Поттер, скину все на твою побитую жизнью голову. — ответил, точнее, съязвил Драко, впрочем весёлым он не выглядел, скорее растерянным. — Ну не знаю, головой сейчас ударился ты. — усмехнулся Гарри, хитро прищурившись. Малфой же недобро усмехнулся и резко перевернул их так, что снизу оказался уже Поттер. Гарри, неплохо приложившись о землю головой, сморщился оглядывая донельзя довольного Малфоя над собой. — Один один. — проговорил Драко улыбаясь, в этот момент в серых глазах мелькнул знакомый, яркий блеск. Улыбка на розовых и немного потрескавшихся губах смотрелась слишком органично и прекрасно, из-за чего Гарри как-то растерялся. Он продолжал глупо оглядывать Малфоя, а точнее, ту радостную искру в его ясных, как морозный день глазах, которые раньше казались безвкусно серыми. От этой искры даже мир потерял свои огни, а звезды казались какой-то жалкой и блеклой пародией. Единственное, что понял в этот момент Гарри, что он попал, окончательно и бесповоротно.