ноль восемь

***

Тень от двух силуэтов окидывает крышу многоэтажного дома. Лёгкий ветер колышет и без того взъерошенные волосы обоих. Август дарил чувство долгожданной прохлады. Летний вечер на старой заброшенной хрущёвке пропах мужским дешёвым одеколоном. Солнце вот-вот сядет и заберёт с собой прошедший день, вскоре заменя себя кромешной тьмой. Небо только начинает постепенно заливаться багровыми красками с примесью ярких розовых мазков. Облака, а точнее их обломки, рассеялись по всему небу и теперь похожи на куски сахарной ваты. Самое удивительное, что ни один закат не бывает похожим на другой. Краски неба постоянно разные. Закат уводил пылающую звезду за горизонт, на её месте появлялась холодная луна, медленно отводящая Питер ко сну своим спокойным взглядом. С высоты всё кажется иначе: каким-то кукольным и ненастоящим. Пластиковые дороги, витрины и наконец надоедливые люди. Настоящими были лишь два подростка, которые сидели уже два часа на одной крыше и безмерно болтали о повседневной суете. Антон то и дело поднимал ко рту сигарету, задумчиво вдыхая, и выдыхая едкий дым. — Слышал, когда художник умирает, Бог разрешает ему в последний раз раскрасить небо, поэтому мы видим закат, — не смотря на выражение сидящего рядом, Попов вбрасывает в неловкую тишину фразу, которую то ли придумал, то ли где-то давно видел. — Мы видим закат каждый день, блять, — подавившись дымом Антон искоса таращится на любимого придурка. — С тобой — не каждый день, — рука Арсения задевает плечо парня в чёрном худи. Тёмноволосый вырывает у друга сигарету из рук и тушит её о бетонный пол. Кареглазый растерянно смотрит на безумца напротив. — Я тебя люблю. Люб-лю, — в пол голоса произносит Арсений, и сердце замирает. Голова начинает кружиться и всё вокруг расплывается. Это слово пульсирует везде где только можно. Оно пахнет горячим чаем, свежей выпечкой и ирисками. Тепло разливается по всему телу. Попов набирается смелости и аккуратно дотрагивается до щеки Антона, поворачивая голову прямо к своим губам, задевая кольцом подбородок. Большим пальцем он нежно поглаживает немного прохладную кожу, покрытую мурашками. Ему больше всего на свете хочется согреть этого парня, укрыть пледом и никогда-никогда не отпускать. Хочется встречать с ним рассвет и провожать закат каждый ненавистный день, варить ему кофе и перебирать русые волосы лёжа в кровати. Укрывать одеялом, когда он спит, спать в его футболке и под его одеялом, этот запах ему слишком дорог, от него сразу становится хорошо. Все страхи про первый поцелуй в миг развеиваются, а в животе тяжесть от волнения и паники переключается на что-то называемое «бабочками». Тёплое дыхание щекочет шею. Шастун боится открывать глаза, краснеет, но продолжает целовать то в щёки, то в шею. Ему нравится. Нра-вит-ся. Подолгу соприкасаться носами, обнимать голубоглазого парня за талию, хватая руками одежду, а потом прикладывать губы к ушам, доводя до мурашек своё счастье. Особенно нравятся его мягкие губы, их хочется целовать медленно и долго, ощущая, как парень прижимается всё ближе. Закат из кроваво-красных цветов переходил в непроглядную ночь цвета вороньего крыла. Каждый миг казался вечностью, но по какой-то причине даже её не хватало, чтобы понять все свои ощущения и разобраться в себе до костей. Поцелуй приостановился, когда Антон по неопытности прикусил нижнюю губу парня. — Арс, я… — тянет Антон дрожащим голосом. Взгляд пытается сконцентрироваться на чём-то, опускает голову и выглядит растерянным. Трясущиеся ладони тут же сплетаются с Арсением. Они держатся до боли крепко, боясь отпустить хоть на малейшую секунду. — Ты чудо, Шаст, двухметровое. Всё в порядке, — невероятная ухмылка озаряет лицо Попова. Он вытирает кровь с губы рукавом рубашки, протягивает руки и обхватывает длинную шею возлюбленного. Спускаясь к груди, голова останавливается на бешенном сердце. Шастун не боясь целует его в скулу, обнимая в ответ. Недолгую паузу прерывает тихий голос. — Ты такой тёплый. Похож на большого кота. Я люблю котов, — шепчет Антон и светится от счастья. — И я тебя, Тош, — кладя голову на плечо своего котёнка, Арс зевает и со спокойствием закрывает глаза. Перед ними сиреневый рассвет, прохладный воздух и спокойный Питер. А счастье сопит рядом, держа осторожно чужую, но одновременно слишком родную руку. На потрёпанные многоэтажки напротив ложится луч совершенно нового дня. И слишком хорошо осознавать, что этот день, этот август, и, наверное, эту жизнь, ты проведёшь с самым любимым человеком на свете.