Kuma

      Дженни аккуратно закрыла дверцу духовки, вешая голубую рукавицу обратно на маленький крючок. Она поправила волосы цвета вороного крыла и проверила время на настенных часах. С минуты на минуту должна приехать Джису, а ужин ещё не готов.       Девушка беглым взглядом оглядывает кухню и гостиную. Она с улыбкой вспоминает трёхкомнатную квартиру, в которой остались её самые заветные воспоминания: их первый поцелуй, бессонные ночи за просмотрами фильмов, споры о лучшей части GTA, сломавшийся в ванной кран и мокрые полотенца, разбросанные по полу всей квартиры, ссоры, споры, сладкие поцелуи и обжигающие прикосновения, слёзы, мечты и обещания, переживания и проблемы, два аккуратных золотых колечка, связавших вместе две судьбы.       Привычная жизнь супругов, проведённая в центре города, менялась медленно — они работали, путешествовали, старались ходить на свидания хотя бы раз в несколько недель. Им понадобилось много времени, чтобы принять, кажется, самое важное решение в их жизнь. После их шестой годовщины Дженни поняла, что тема детей в скором времени всплывёт наружу, когда одна только мысль о маленьком очаровательном малыше, так похожем на возлюбленную, заставляла её трепетать всем существом. Дженни начала замечать, что не может бороться с любовью и нежностью, скопившейся в ней за многие годы — внезапно проснувшийся материнский инстинкт давил так, что Ким теряла терпение. Девушка действительно старалась вести себя как взрослый человек: долго готовилась к серьёзному разговору, боялась быть навязчивой и эгоистичной. В итоге она не справилась с собой и вывалила все желания и мысли на напуганную и поражённую жену. Им понадобилось три дня, чтобы собраться с мыслями и обсудить всё: Дженни изводило желание скорее стать мамой, в то время как брюнетка старалась мыслить рационально. Она хотела детей, очень хотела дочь, похожую на Дженни, но не была готова к такой ответственности, пока не убедится, что сможет дать ребёнку лучшее будущее. В очередной раз очарованная заботливостью возлюбленной, Дженни убедила её, что их материальное состояние — последнее о чём ей стоит переживать. У обеих было высшее образование и дипломы самых престижных университетов штата. Обе девушки проходили стажировку в главенствующих компаниях их специальностей, после чего получили предложение на дальнейшее сотрудничество с перспективой карьерного роста, за эту возможность и зацепились. На споры о дикрете Дженни лишь фыркала, напоминая о своём накопительном счёте в банке. Этих средств им хватило бы на следующие три года, если бы они не планировали инвестировать эти деньги в покупку акций именитого автомобильного бренда.       Она со смехом вспоминает вечер, когда брюнетка вернулась с работы поздно вечером и первым делом утащила Дженни к ноутбуку. Ким тогда не сразу поняла зачем они ищут частные дома в более спокойных районах города, но жена объяснила, что ребёнок должен проводить много времени на свежем воздухе дальше от центра, переполненного автомобилями и странными людьми, а когда он подрастёт, то они поставят для него бассейн, и отведут отдельный участок в саду на заднем дворе, чтобы он мог сам ухаживать за понравившимися цветами и деревьями. Дженни тогда расплакалась и утащила брюнетку в спальню, обещая, что она никогда не пожалеет об этом решении.       Так их жизнь превратилась в настоящий хаос: еженедельные походы к врачу, первые неудачные попытки забеременеть, истерики и разбивающее сердце отчаяние, отдых, в мгновение ока улетающие с карты деньги, заветные две полоски, слезы счастья, родные объятия, боль в животе, тошнота и постоянное желание кушать, бессонные ночи из-за неудобства когда-то любимой кровати, поздравления близких, покупка детских вещей, смена любимых платьев на одежду для беременных. Уже потом переживания о своей непривлекательности, успокаивающие поцелуи возлюбленной, желание скорее обнять малышку, преждевременные схватки и тяжёлые роды.       Но как оказалось позже, грязные подгузники и недостаточно разогретое молоко намного страшнее. Дженни практически не выпускала новорождённую Эллу из рук, в то время как жена носилась вокруг, не зная чем помочь постоянно плачущему малышу. Ещё сложнее для Ким оказалось успокоить возлюбленную и убедить её, что она никак не навредит ребёнку, если подержит дочь на руках. Этот долгий путь стоил того, чтобы однажды перед тем как задремать заметить в темноте её влюблённый взгляд на спящего между ними младенца.       Дженни вырывает из добрых воспоминаний звук закрывшейся входной двери. Она бесшумными шагами плывёт в коридор. Счастливая улыбка расцветает на розовых губах, когда она сталкивается взглядом с такими же тёмно-карими глазами.       — Привет, — улыбается Джису, откладывая на тумбочку большую чёрную сумку, — как ты?       — Привет, — Дженни целует старшую в щёку и падает в тёплые объятия, — я так скучала.       — Я тоже, Джен, — улыбается брюнетка, целуя младшую в ответ, — где Элла?       — Наверху. Идём, — Дженни обнимает девушку за талию и ведёт её в глубь большего дома, — ты вовремя. Запеканка только что приготовилась.       — Секунду, — спохватилась Джису, — я сейчас подойду.       Черноволосая только пожимает плечами и возвращается на кухню с щелчком таймера духовки. Она аккуратно достаёт горячую посуду и ставит на заранее подготовленную доску на круглом обеденном столе. Вкусный запах окутал помещение и словно по щелчку пальцев со второго этажа донёсся шум топота, передвигающийся по лестнице и светлому коридору, Дженни лишь закатила глаза.       — Вкусно пахнет, детка, — подлетает к ней Лиса, заглядываясь на аппетитно покрасневший сыр, — Джису пришла?       — Да, — кивнула старшая, стараясь игнорировать прикосновение мягких губ к своей шее, — ты оставила Эллу одну?       — Она пишет письмо Санте, — качнула головой блондинка, продолжая обнимать стройную талию возлюбленной.       — Она даже не умеет писать, — фыркнула Дженни, неверующе глядя на жену, — и сейчас июль, Лиса.       — Делать дела заранее не плохо, — отмахнулась высокая и уже хотела отправиться в коридор на поиски подруги, когда в гостиной появилась счастливая Джису с белым щенком в руках.       Сказать, что девушки удивились — ничего не сказать. Лучшая подруга, которую Дженни знала ещё со средней школы всегда утверждала, что у неё аллергия на шерсть, поэтому у неё никогда не было домашних животных. И вот она как ни в чём не бывало целует пушистый комок.       — Это Дальгом, — гордо объявляет старшая, приглаживая шерсть щенка.       — Ну и имечко, — скривилась Манобан под строгим взглядом старших.       — Что насчёт твоей аллергии? — поинтересовалась Дженни, приближаясь чтобы поближе взглянуть на щенка.       — Оказалось, что она у меня на парфюм, — беспечно пожала плечами старшая, игнорируя удивление подруг, — даже не спрашивайте. Я голодна с дороги и позовите сюда Эллу, я соскучилась по этой милашке, пусть познакомится с Дальгомом.       — Я поднимусь за ней, — кивнула Дженни.       Лиса села на своё привычное место за столом, предлагая подруге попробовать пирожное, которое она привезла днём. Убедившись, что Дженни ещё не спускается, обе схватили по кексу с большой стеклянной тарелки. Джису рассказывает о пробке, образовавшейся в центре города, Лиса задумчиво молчит, размышляя по какой улице ехать на работу, чтобы не попасть в утренний застой. Их прерывает радостный детский крик.       — Элла! — зовёт девочку Джису, улыбаясь, — привет!       Совсем низкая девочка с распущенным вьющимися волосами подбегает к женщине, забирается к ней на колени и обнимает маленькими ручками за шею. Дженни с улыбкой на лице наблюдает тёплую картину: Джису улыбается, приглаживая тёмные волосы девочки и тыкает её в живот, чтобы ослабить удивительно крепкую хватку.       — Как дела? — интересуется брюнетка, — милое платье.       — Мама подарила, — гордо улыбается Элла, разглаживая подол жёлтого сарафана, — и раскраски и карандаши!       — Правда? И какая твоя любимая картинка?       — Рапунцель, — пятилетняя девочка подорвалась, чтобы побежать в комнату и принести уже раскрашенный рисунок, но женщина удобнее устроила девочку на коленях.       — Покушаем и ты покажешь мне, хорошо? — Элла послушно кивает, пересаживаясь на соседний стул с двумя голубыми подушками. Лиса привязала их к стулу, чтобы дочке было удобнее сидеть за высоким для её роста столом.       Джису обожала Эллу. Она души не чаяла в девочке, любящей тетрис и раскраски. Ей нравилось играть с ней, обсуждать мультфильмы и персонажей диснеевских мюзиклов. Обеим нравилось играть в пинг-понг, подаренный девочке на прошлый Новый Год, и есть острые такос. Дженни с уверенностью могла назвать Эллу и Джису подругами — иногда обиженная дочь просила телефон, чтобы позвонить старшей Ким и рассказать ей, что мама несправедливо отругала её за оставленную догорать на улице свечу. Откуда она нашла свечу и спички они с Лисой так и не поняли, но воспитательную беседу о безопасности пользования огнём, водой и электричеством всё равно провели.       Джису была первой из их друзей, кто узнал об удачной попытке беременности Дженни. Они тогда пригласили подругу погостить и с плохо скрываемым волнением попросили её помочь с выбором кроватки для малыша. Предела радости брюнетки не было: сначала она замерла, недоверчиво осмотрела девушек, пытаясь разоблачить их ложь, но когда в глазах пары не обнаружила ничего кроме искреннего счастья, то с радостными криками подскочила на своём месте.       Она стала чаще навещать будущих родителей, каждый раз покупая что-то для ещё не родившейся девочки. На просьбу подруг перестать спускать целое состояние на детские игрушки или хотя бы повременить с подарками Джису категорично отказывалась и доставала из-за пазухи очередную пару милых безделушек.       Со стремительно растущей горой подаренной детской одежды рос и живот Дженни. Сначала это не доставляло никаких неудобств: она всё так же рисовала обложки, на которые тратила часы кропотливой работы, возвращалась домой, готовила ужин и оставшийся вечер нежилась в объятиях довольной Лисы. Дженни заметила, что её любимая футболка едва прикрывает заметно округлившийся живот, а белоснежная рубашка не застёгивается ниже третьей пуговицы. В тот же вечер Лиса отдала ей свою любимую толстовку неприлично большого размера. Прознав о возникшей проблеме лучшей подруги, Джису впервые привезла Дженни одежду для беременных и утешительный батончик для Лисы.       Манобан помогает дочери разрезать мясо и добавляет ей в тарелку немного соуса. Девушка наслаждается спокойной семейной атмосферой, с интересом выслушивает идею Джису о запуске новой коллекции теней для век, не перестаёт перебирать пальцы Дженни под столом. Они смеются над Эллой, когда она рассказывает свой сон о летающих осьминогах и танцующих улитках и напрочь забывают о присутствии ещё одного маленького гостя.       Элла не может себя контролировать, когда Дальгом в очередной раз пытается поймать свой короткий хвост — она так поглощена игрой с щенком, что не слышит просьбы Лисы быть осторожнее с острыми углами их кофейного столика. Девочка догонят щенка, сажает его на мягкий диван и просит никуда не уходить, после чего убегает в неизвестном для всех направлении. Через несколько секунд она возвращается с маленьким брелоком в руках — это розовый мишка с того же цвета лохматой шевелюрой. Элла садится на колени перед диваном и сосредоточенно что-то разглядывает на новеньком ошейнике, потом цепляет игрушку за металлическое отверстие и довольная собой разглядывает своё творение: мишка размером с её мизинец качается под шеей сонного щенка.       Дженни не может не улыбаться сияющим глазам дочери, когда она пытается растормошить уже уснувшего Дальгома. Лису умиляет всё: шерстяной комок на её диване, больше напоминающий снежный шарик, его новый аксессуар, крошечная ладошка Эллы, гладящая спину собаки, и влюблённый взгляд жены.       Так продолжалась следующие три часа. Джису помогла подругам убрать со стола и расставить всё в холодильник, Лиса мыла посуду, а Дженни готовила напитки и расставляла десерт на столике в гостиной. День плавно перетёк в сумерки, когда Джису удобно устроилась в любимом кресле, а Дженни и Лиса уже привычно прижались друг к другу на светло-сером диване.       — Я имею ввиду, что это не проблема, — объясняет Дженни, — просто отправь мне потом схематичную картинку, ладно? В максимально простом виде, но чтобы я поняла чего ты хочешь.       — Хорошо, — согласилась Джису, делая пометку в телефоне, — удобно, когда твоя подруга графический дизайнер.       Дженни фыркнула, желая бросить в старшую своей чашкой, но успокаивающее прикосновение Лисы к её колену остудило пыл черноволосой. Она любила свою работу, обожала создавать что-то новое и интересное, не боялась браться даже за сложные предложения крупных корпораций. Она нарисовала новый логотип для легендарного Subway Surfers, сняла анимационную рекламу духов для Chanel, чего компания раньше не делала и даже запатентовала два эмоджи, которые теперь используют миллионы пользователей Apple. Она действительно многого добилась и считалась профессионалом своего дела в широких кругах, но работа с Джису выводила из себя даже её.       Ким просто не знала чего на самом деле хотела, у неё были десятки идей касательно своих проектов, между которыми она металась, как белка в колесе. В такие моменты на помощь ей приходила Дженни — она предлагала варианты только как дизайнер, но и как клиент, объясняя, что было бы приятно увидеть на картинке. Джису соглашалась на всё, они утверждали конечный вариант работы и Дженни бралась за её воплощение, но стоило ей сохранить на ноутбуке конечные результаты рекламных снимков, Джису звонила ей и тараторила что-то о смене стиля и тонов и вообще всей композиции.       — Мне нравится эта концепция, — улыбнулась Лиса, — но мне кажется, что можно придумать что-то интересное со слоганом.       Она увлечённо рассказывает что-то о скачке продаж после ребрендинга местной ресторанной сети, Джису просит у неё совета, как у успешного маркетолога, а Дженни отходит проверить на удивление притихшую Эллу. Она поднимается на второй этаж и тихо заглядывает в комнату дочери.       Слабая улыбка расползается на лице. Черноволосая как можно тише подходит к спящей дочери и накрывает её тонким одеялом, избегая касаний к уснувшему рядом щенку. Не удивительно, что она не дождалась десерта — на часах уже давно полночь, а Элла весь день гонялась с Лисой во дворе, борясь за роль Молнии МакКуин. Дженни не всегда могла понять во что они играют, но обожала, когда обе уставшие валились на диван, включали мультфильмы и уже через пятнадцать минут крепко спали. Обычно Элле и Дженни потом приходилось будить Лису, чтобы та поднялась на ночь в спальню.       Девушка выключает свет в детской, оставляя работать только ночник в форме божьей коровки рядом с кроватью. Она возвращается к Джису и Лисе. Манобан рисует что-то в альбоме дочери, пытаясь разъяснить свою идею старшей, а Дженни думает о том, что завтра она наверняка получит от Эллы за то что испортила последний чистый лист её любимого альбома.                            Лиса убирает с глаз мешающую чёлку и напоминает себе записаться к парикмахеру. Она хочет поспать ещё немного в свой выходной, но сон испарился так резко, словно она выпила двойную порцию утреннего кофе. Она поворачивается на бок и подпирает голову рукой, поднимаясь на локте. Может проснуться в единственный выходной рано утром не так уж и плохо, если у неё есть возможность насладиться видом всё ещё спящей Дженни рядом с собой.       Последние четыре дня было слишком жарко и если сначала Лиса жаловалась на погоду, обвиняя палящее солнце в том, что она не может нормально спать, то сейчас она не могла быть неблагодарной звезде. У неё, кажется, даже после семи лет брака отключался мозг, когда она видела полуобнажённую Дженни, свернувшуюся калачиком на соседней стороне кровати. Манобан с пониманием относилась к нелюбви жены носить пижамы, с умным видом кивала, когда Дженни рассказывала о потребности кожи дышать и закатывала глаза на пожирающий взгляд Лисы, покорно позволяя ей прижаться ближе.       Она хочет развернуть жену лицом к себе, но вместо этого задумчиво рассматривает оголённые плечи, шею и стройные ноги. Девушка отчаянно борется с собой, чтобы не прикоснуться к сияющей на солнце коже и не разбудить мирно спящую кореянку. На часах половина седьмого, а сна ни в одном глазу.       Лиса аккуратно придвигается ближе и прикусывает губу, когда матрас рядом с Ким начинает прогибаться под её весом. Она замирает, когда черноволосая прерывисто вздыхает и вновь зарывается носом в свою подушку. Тайка улыбается милому зрелищу и опускает тёплую ладонь на спину жены. Она может чувствовать жар её тела сквозь тонкую хлопковую ткань топа. Манобан выводит небольшие круги на спине возлюбленной, расправляя задравшуюся до лопаток ткань.       Она сдаётся и наклоняется, чтобы оставить приветственный поцелуй в ямочке на плече. Ещё один левее, рядом с изгибом шеи, в загривок и маленькое родимое пятнышко на верхней части лопатки.       — Что делаешь? — сиплым ото сна голосом спрашивает Дженни, ерзая на месте и полностью отворачиваясь от девушки.       Лиса тут же прижимается к её спине, обвивая стройную фигуру руками.       — Пытаюсь развести тебя на утренний секс, — мурлычет блондинка, целуя старшую за ухом.       — Оставь меня, умоляю, — взвыла Ким, щипая блондинку за руку.       — Прекрати, — зашипела младшая, перехватывая её запястья, — что не так, милая?       — Ты меня разбудила, — недовольно протянула она, уверенная что этот тон защитит её от приставаний.       — Прости, — искренне улыбнулась тайка, успокаивающе гладя девушку по руке, — мне было так одиноко. Я скучала по тебе.       — Посмотрела бы мультики, — фыркнула Ким, но всё же переплела их пальцы и притянула к себе, чтобы оставить короткий поцелуй на длинных пальцах блондинки.       Дженни просто закрыла глаза и рассмеялась, когда младшая перелезла через неё, чуть не раздавив. Она тут же отпрянула, когда девушка потянулась к её губам.       — Даже не думай, Манобан, — она негромко вскрикнула, когда Лиса повторила попытку, ухватившись за плечи, — отвянь!       Она отпиралась больше для вида, поэтому уже через три минуты позволила Лисе удобно устроиться сверху и целовать каждый открытый участок её тела. Она улыбнулась щекочущему ощущению чёлки на своей шее, когда блондинка прижалась губами к середине её груди. Черноволосая провела рукой по лбу возлюбленной, зафиксировав растрёпанную чёлку.       — Записать тебя к парикмахеру?       — Да, пожалуйста, — не отрываясь от шеи Дженни пробормотала Лиса.       Она наслаждалась нежными прикосновениями любимой ровно до того момента как услышала детский плач. Лиса тут же выпрямилась, возвышаясь над удивлённой и возбуждённой Дженни.       — Кошмар? — Ким на вопрос пожала плечами, — я проверю её.       Блондинка сползла с кровати, перед этим оставив последний поцелуй на мягкой щеке жены. Она уже надела тапочки, когда их дверь резко распахнулась и в дверях показалась Элла.       Девочка была одета во вчерашнюю одежду, что помялась после долгого сна, но ей не было до этого дела. Милая косичка, которую вчера заплела ей Дженни, разлохматилась, на щеке виден след от подушки, а глаза уже покраснели от льющихся слёз.       Дженни должна была отругать её, напомнить, что нельзя забывать о манерах, перед тем как входить куда-то нужно хотя бы предупредить. Но сейчас, когда она даже представления не имеет почему дочь так расстроена, она может только перебраться на край кровати и подозвать ребёнка к себе. Девочка тут же подбегает к черноволосой и забирается к ней на колени, тут же утыкаясь мокрым носом в плечо.       — Что случилось, Элла? — она ласково гладит её по волосам и бросает встревоженный взгляд на такую же обеспокоенную Лису, — почему ты плачешь?       — Где Дальгом? — сквозь всхлипы спрашивает девочка.       Девушки переглядываются, слишком сбитые с толку, чтобы сразу ответить.       — Где Дальгом, мама?!       Лиса смотрит на часы и поверить не может, что в семь утра её дочь оплакивает чужого щенка.       — Джису-онни увезла его вчера вечером, — сказала Ким, вытирая слёзы с пухлых щёк дочери.       — Почему, мама? — она продолжала плакать, — он должен был остаться!       Лиса непонимающе почесала затылок. Дженни кажется тоже ничего не понимала.       — Почему он должен был остаться, Элла?       — Он хотел остаться со мной! Он сказал, что хочет остаться жить у нас!       В такие моменты Лиса считала себя бессильной. Дети умели быть странными и она понятия не имела, что ей нужно сказать, чтобы успокоить ребёнка. Она любила дочь и очень хорошо ладила с ней, но иногда Манобан позволяла встать за штурвал Дженни, черноволосая умела удивительным образом выкручиваться из самых странных ситуаций.       Поняв, что от жены она помощи не получит, Дженни крепче обняла дочь, безуспешно стараясь её утешить. Девочка плакала и просила родителей привезти щенка обратно, но Лиса не могла подобрать правильных слов, чтобы объяснить ребёнку, что Дальгом поздно ночью вместе с Джису вернулся во Францию. Она старается донести, что щенок — очень хороший друг Джису онни и они не могут просто забрать его себе.       — Но я тоже хочу себе друга! — хнычет девочка, потирая мокрые глаза кулачками.       — У тебя много друзей, детка, — улыбнулась Дженни, вытирая слёзы со щёчек дочери, — в этом году ты пойдёшь в школу и их станет ещё больше!       Девушка улыбается широко, хочет подбодрить ребёнка, но кажется выходит не очень убедительно.       — Но я хочу собаку, — Элла тянется ручками к Лисе, надеется, что хотя бы она её поймёт. Блондинка поднимает дочь на руки, про себя отметив, что она уже не такая лёгкая, — я хочу собаку, мамочка!       Лиса смотрит на дочь и не может противиться её умоляющим глазам — точно таким же как у Дженни. Брюнетка закатывает глаза, когда чувствует неуверенность Лисы. Тайка всегда имела слабость перед дочерью, иногда потакая и балуя её, но как бы Дженни это не нравилось, она не могла винить жену за это. Дочь такая очаровательная, что сама Дженни иногда лишается твёрдого слова. А не по годам умная девочка активно пользовалась своей обаятельностью, выпрашивая у родителей новые наклейки на тетрадки или ещё один час для просмотра мультфильмов.       Вот и сейчас девушки переглядываются, молча оценивая ситуацию. Как бы сильно Дженни не хотела порадовать свою дочь — это было слишком. Она терпеть не могла взрослых, что потакали каждому желанию своих чад. Они с Лисой, даже имея возможность дать Элле всё что она пожелает, с детства ограничивали её расходы и требования. Брюнетка считала, что хороший родитель должен не только привить ребёнку чувство меры во всём, но и научить довольствоваться нормой. Как бы богат человек ни был он должен уметь ценить самое меньшее — никогда не знаешь что с тобой произойдёт завтра. Именно поэтому Элла не была тем ребёнком, который требовал новую игрушку во время каждого похода в магазин, девочка не плакала и не истерила из-за кукл, рекламы которых круглосуточно крутили по детским каналам.       — Милая, собака — это не только друг, но и большая ответственность, понимаешь? — аккуратно начала Дженни, — за ними нужно ухаживать: мыть, кормить, выгуливать, тренировать. Собака также должна быть воспитанной, понимаешь?       — Но я могу! — деловито заявила девочка и Лиса почувствовала укол гордости из-за смелости и бойкости своей дочки. Она растянула губы в широкой улыбке довольная уверенностью Эллы, но тут же стёрла её с лица при виде стогого взгляда Дженни. Это проблема.              

***

                    С отъезда Джису прошло три дня, а Элла всё не могла смириться с тем, что больше не может поиграть с Дальгомом. Девочка была слишком расстроена этой мыслью, из-за чего переживали её родители. Лиса сильнее забеспокоилась, когда дочь отказалась играть с ней в бадминтон во дворе и предпочла раскрасить новый альбом в своей комнате.       Они подъезжали к дому, когда Лиса включила поворотник и протянула девочке ключи от гаража. Это уже стало привычкой — непоседливая Элла всегда хотела чем-то помочь, поэтому со временем это стало её негласной обязанностью — с помощью специального пульта она открывала гараж, блокировала двери автомобиля после того как Лиса помогала ей выбраться из сияющего черного внедорожника, закрывала автоматические ворота гаража и бежала домой, чтобы скорее увидеть Дженни.       Тайка бросила быстрый взгляд на дочь, когда та никак не отреагировала на просьбу. Девушка вскинула брови, немного раздражённая тем, что Элла всю дорогу играла в её телефоне. Сегодня она была пугающе молчаливой и это разбивало сердце блондинки. Она согласна кивнула, расстроенная плохим настроением дочки и сама разблокировала ворота.       Манобан даже не успела разуться, а Элла уже поднималась по лестнице на второй этаж, наверняка, чтобы поиграть в одну из её новых игрушек.       — Элла, детка, пошли за стол! — услышала она голос Дженни с кухни, — здесь мороженое и блины с малиновым сиропом!       — Я не хочу, спасибо!       Лиса удивлённо раскрыла рот, поражённая тем, что дочь отказалась от любимых десертов. Она подошла к черноволосой и быстро поцеловала негодующую жену в щёку.       — Не хмурься, Джен, — ворковала младшая, желая успокоить кореянку, — у неё плохое настроение.       — Это действительно начинает меня злить, — фыркнула Ким, поворачиваясь лицом к жене, — раньше она не вела себя таким образом.       — Она расстроена, — соглашается блондинка.       Они думали, что дочь успокоится уже на следующий день, ведь её всегда легко было занять — в этом она была похожа на Лису. В отличии от Дженни, которая внезапно загорается идеей и любыми способами добивается её реализации, Элла и Лиса быстро теряли интерес к чему-либо. Но вот их дочь дуется уже несколько суток, отказываясь играть и проводить время с родителями. Пусть раньше девушки этого не наблюдали, но как оказалось обидчивость Элла унаследовала от Дженни. И черноволосая этим явно не гордилась.       — Почему она не может просто забыть, как было с тем котёнком? — продолжала жаловаться Дженни.       Девушка сдалась и потянулась в объятия возлюбленной. Как бы глупо это не звучало, но рядом с Лисой ей было легче думать.       — Вероятно, она не кошатница, — младшая попыталась пошутить и слабо улыбнулась, когда почувствовала смешок Дженни где-то на своём плече.       — Что нам делать? — жалобно протянула Ким.       Она не могла спокойно смотреть на такую Эллу. Расстроенная дочь ужасно болезненно сказывалась на её сердце. Было бы легче, если бы она плакала и истерила, умоляя родителей подарить ей собаку, но вместо этого девочка гордо приняла отказ и закрыла эту тему. Дженни вновь готова разреветься из-за того, что дочь полная её копия — пусть ещё маленькая, но властная и гордая.       И в этот раз Ким могла бы пойти на уступки дочери, всё-таки она всегда была очень послушной и вообще это их милая и очаровательная малышка.       Но у Дженни никогда не было домашних животных и так внезапно завести собаку для неё стало настоящим испытанием. Девушка росла в строгой семье: отец терпеть не мог, когда кто-то пищал при виде животных, а мама всегда говорила, что человек свою любовь должен дарить другому человеку, а не животным. Дженни этого не понимала, но в одном была согласна — питомцы это сложно. Они ведь постоянно шумят и хотят есть, а если это собака или кошка, то они не только портят мебель — грызут двери, царапают обои, но и линяют. Дженни помнит, как в младшей школе пошла в гости к своей однокласснице, и как же она была расстроена, когда обнаружила, что щенок подруги погрыз её новые туфельки, которые мама просила беречь. Это воспоминание о животных стало ключевым в жизни Дженни.       Да, некоторые из них очень красивые и милые, но Дженни было достаточно посмотреть ролик в интернете, чтобы пополнить свой интерес к животным. Она никогда не горела желанием завести себе питомца.       Лиса же, напротив, обожала всех животных. Сколько она себя помнит, дома всегда кто-то гонялся: кошки, дворовой пёс, что обожал сладкую выпечку, и даже небольшая черепашка в аквариуме. Когда она была совсем маленькой отец рассказал Лисе о своей таксе Белле, которая жила с ним в студенчестве. Девочка была так поражена теплом в голосе папы, когда он одну за другой рассказывал смешные истории о собаке. Она пообещала себе завести собаку, когда вырастет. Ей хотелось почувствовать ту же привязанность и уют, что она слышала в голосе отца. Как оказалось позже ей больше нравятся кошки — она, во всяком случае, выполнила своё обещание и завела одну, когда переехала из-за обучения в университете.       Там она познакомилась с Дженни и для неё стало настоящим потрясением, то что у кореянки никогда не было домашнего питомца. По её словам, Дженни ничего к ним не чувствует, более того, она даже боится некоторых собак. Уже тогда Лиса знала, что добьётся сердца самой прекрасной девушки, которую когда-либо видела. Она хотела показать девушке, что животные на самом деле могут быть отличными друзьями, поддержкой и своеобразным антидепрессантом. Манобан даже добилась того, что Ким дважды гладила Лили, её кошку, когда приходила и уходила из её маленькой двухкомнатной квартирки. Тем не менее, даже если ей очень хотелось, Лиса никогда не настаивала на домашних животных, зная, что Дженни может быть некомфортно жить с ними.       — Я не знаю, детка, но я так больше не могу. Я предложила ей купить новую коллекцию Лего с Гарри Поттером, но она не захотела.       Дженни тяжело выдохнула, не знаю что им делать. Она рассказала обо всём Джису, надеясь, что та подскажет как переубедить дочь, но старшая только пожала плечами и сказала, что пришло время.       — Детям нужны животные, Джен. Это совершенно нормально. Она будет чувствовать себя комфортно с животными, так будет лучге.       — Ерунда, — фыркнула Дженни, — у меня не было животных и со мной всё нормально.       — Может поэтому ты теперь шугаешься всего живого?       — Я не шугаюсь, просто не люблю, когда они подходят слишком близко!       Черноволосая почти сдалась, когда Лиса уговаривала её прошлой ночью. Она никогда не думала, что что-то касающееся животных сможет сделать её такой счастливой, но эффект рук жены прошёл и она вновь начала сомневаться.       — Думаю, нам стоит попробовать, Дженни, — начала Манобан, поглаживая волосы старшей. Она знала, что Ким нравится, когда она играет с её волосами, поэтому старалась использовать всё, чтобы убедить её, — во-первых, мне не нравится видеть Эллу такой. Она давно просила меня завести рыбок, но потом передумала и просила хомяка. Но это заняло буквально сорок минут, понимаешь? Манобанская ветренность.       — Попробуй ещё и может у тебя получится, — хмыкнула Дженни, наслаждаясь нежными прикосновениями жены.       — Она станет более самостоятельной и ответственной.       Ким отстранилась и внимательно взглянула на блондинку. Она нахмурила брови и младшая, поняв, что жена заинтересована, продолжила:       — Ну знаешь, ты сама говорила, что за питомцем нужно ухаживать. Либо она будет это делать, что также будет частью дисциплины, либо она не справится и поймёт, что не нужно желать того, чего ты не осилишь.       Дженни смотрит так, что у Лисы желудок сводит. Даже во время её выступления на международной конференции о пользе помощи малому бизнесу стран третьего мира она так не переживала. Тёмно-карие глаза смотрели внимательно, Лиса знала, что девушка бездумно разглядывает её, пока взвешивает её слова, но всё-равно становилось не по себе.       — Чёрт возьми… Есть собаки у которых продолжительность жизни год?       — Боже, Дженни, поверить не могу, что ты сказала подобное! — возмутилась Лиса.       — Под твою ответственность, Манобан, — невозмутимо ответила кореянка.