Сердце инженера

      Бабушка Кинга воистину его бабушка. Она обожает растения, невероятно умна, проницательна и мудра. И поэтому довольно быстро вдолбила в голову внука, что он должен как можно скорее вернуться домой и поговорить с младшим начистоту. Признаться как следует, в конце концов.       И Кинг решился, выехал следующим же вечером. Однако приехал в пустую квартиру.       В считанные секунды у него в голове пронеслись все пять стадий принятия, но проигнорировав первые три, он остановился на депрессии. Оставив сумку у двери, Кинг грустно пошаркал внутрь кондо и в полной темноте плюхнулся на диванчик. Откинул голову на спинку и глубоко вздохнул.       На дворе было почти час ночи, утешить себя уходом Рама в магазин не выйдет. А значит, парень решил вернуться к себе в общежитие, ведь к родительскому дому он не хочет подходить и на расстояние пушечного выстрела.       В голове был огромный пузырь полный мыслей, который вот вот норовил лопнуть и утопить Кинга в ворохе вопросов, сожалений и боли. Он вспоминал слова бабушки: «Ты его поцеловал. Да, по пьяни. Но он ведь ответил! И не один раз, ты сам сказал. Так что тебе ещё надо? Поговори с ним, выскажи свои страхи и надежды, он же не телепат, в конце концов. И ты тоже, откуда тебе знать, что он на самом деле чувствует? Так, ну-ка ноги в руки и поехал к нему, быстро! И чтобы в следующий раз приехал со своим парнем». Бабушка права. Нельзя сдаваться не поговорив открыто, оголив чувства, не кривя душой.       Кинг шлёпнул себя ладонями по лицу и, глубоко вздохнув, встал с дивана и прошёл в ванную. Быстренько умывшись, парень вернулся в прихожую и собирался привычно поздороваться со своими детьми растениями. Но стоило ему включить свет, как взгляд наткнулся на белый конверт, просунутый между крошечными горшочками. Полный надежды и любопытства, Кинг вытаскивает конверт, обнаружив, что внутри не только бумага, но и нечто небольшое и плоское, но вполне увесистое.       Решив сохранить интригу, парень в первую очередь вытащил письмо.       «Пи’Кинг, прости, мне пришлось вернуться домой по семейным причинам. Я расскажу тебе, если ты всё ещё захочешь говорить со мной после моей лжи тем утром. Я только надеюсь, что ты не накрутишь себя, когда поймёшь, что меня нет. Нам всё ещё нужно обговорить случившееся, но до тех пор, пусть это пока побудет у тебя».       Буря эмоций в груди грозилась вырваться наружу не то гиперактивными прыжками и радостными криками, не то слезами счастья и признательности. Кинг вытряхнул содержимое конверта на ладонь и застыл.       В голову сразу пришёл вечер почти недельной давности. У первокурсников должна была пройти церемония посвящения, переход на второй курс. Однако Кинг вынужден был пропустить всё из-за травмы, а Рам предпочёл остаться с ним, чем получать заветную шестерёнку вместе со своими однокурсниками. Счастье, что Кинг заранее забрал одну, чтобы лично вручить любимому младшему.       Почти весь день после получения травмы старший почти весь день провалялся в постели под строгим надзором Рама. Только под вечер он, несмотря на уговоры и предупреждения, решил встать и, порывшись в шкафу, вложил в руку Рама шестерёнку. Пока младший удивлённо разглядывал свой отличительный знак, Кинг заговорил:       — Извини, это должно было произойти после речи Бона и наставлений и пожеланий от старшекурсников, в приятной обстановке и в кругу друзей. Но, как видишь, у меня всё не слава богу, поэтому, раз уж ты пропустил официальную церемонию, я должен хотя бы отдать шестерёнку. Поздравляю, Крутыш. Надеюсь, всё чего ты захочешь, сбудется.       Рам выглядел тронутым и даже собирался что-то сказать, но, напуганный собственными чувствами, Кинг сделал вид, что опять начинает болеть голова и Рам в панике уложил старшего обратно в постель.       Сейчас, держа в руках ту самую шестерёнку, Кинг размышляет. А знает ли вообще Рам, о значении этого жеста? Не мог ведь он просто так оставить её оставить?       По итогу, парень решил, что утро вечера мудренее, и пошёл спать.       Утром Рам получил сообщение с просьбой встретиться и тут же отвечает согласием. Он боялся, что Пи’Кинг неправильно поймёт его отсутствие и это сообщение говорит о том, что парень как минимум твёрдо решил поговорить, прежде чем паниковать. Зная своего Пи, Рам был уверен, что будучи популярным и проницательным, Кинг может быть ещё и неуверенным в себе и пугливым парнем. То, как он отрицал свои собственные чувства и раз за разом отталкивал младшего, немало того пугало.       Поэтому, стоя у двери в квартиру Кинга, Рам несколько раз глубоко вздыхает, успокаивая себя и стучит в дверь. Только увидев удивлённый взгляд такого любимого старшего, парень понял, что переволновавшись, пришёл раньше почти на пол часа.       — Крутыш! Ты рано. Проходи.       Неловко пройдя внутрь квартиры, инженеры сели за стол и молча уткнулись взглядами в светлую поверхность. После той ночи в лагере они не виделись три дня и эта атмосфера смущения давила воспоминаниями. Воспоминаниями о боли, слезах и щемящей нежности. Тишина звенела неловкостью и налётом страха обоих парней, пока Кинг, как старший и замотивированный речами бабушки, не решил заговорить первым.       — Крутыш, почему ты не сказал сразу, что всё помнишь?       Рам хотел бы вернуться к разговору с помощью сообщений, но сейчас он понимает, что чувства не выйдет передать правильно одним только текстом.       — Ты выглядел напуганным, — мягко ответил он. — Я не хотел давить на тебя.       — И поэтому ты просто проглотил свои чувства в угоду моему страху?       Кинг не мог поверить, что этот младший был готов не только всё бросить и ухаживать за ним, но и без всяких слов поддержать, когда и сам был не уверен в происходящем. Поэтому, увидев смущённый кивок, Кинг решает идти напролом. К чёрту страхи.       Встав из-за стола, Кинг уходит в спальню и возвращается спустя несколько секунд с чем-то в руках. Поставив это что-то на стол, старший поднимает взгляд на Рама.       — Ты знаешь, что означает шестерёнка для инженера? — Дождавшись кивка, Кинг более уверенно продолжает. — Шестерёнка как твоё сердце. Вручить кому-то свою шестерёнку, означает доверить своё сердце.       Видя слабый, но понимающий кивок, парень с шорохом придвигает подвеску к младшему. Сердце Рама прошибает болью, когда он понимает, что Пи’Кинг только что вернул ему сердце, которое Рам оставил ему. В голове тут же проносится тот вечер в лагере и все проведённые вместе моменты. Неужели для Кинга всё это действительно не так много значило?       — Поэтому я прошу, чтобы ты позаботился об этом, — заканчивает предыдущую фразу старший. — Я хранил её у себя два года. И ни разу не хотел кому-либо отдавать. Крутыш, ты примешь моё сердце?       Рам резко поднял взгляд на Кинга, шокировано вглядываясь тому в глаза в поисках намёка на очередную шутку. Но парень был серьёзен и только тогда Рам вгляделся и понял, что Кинг не возвращает ему шестерёнку которую Рам оставил у него дома пару дней назад. Он отдаёт ему свою. Доверяет сердце. Раскрывает чувства.       — Пи’Кинг, — слабо заговаривает младший.       — Крутыш?       — Ты мне нравишься, Пи’Кинг. Ты будешь моим парнем?       Время остановилось для Кинга, когда он посмотрел прямо в глаза напротив. Мир вокруг словно стал ярче, свет из окна падал на Рама, подсвечивая ореол волос вокруг его головы и делая радужку глаз практически янтарной. Он выглядел так прекрасно в этот момент, что Кинг едва держался, чтобы вместо ответа не перегнуться через стол и не поцеловать его. Поэтому он смог только улыбнуться и кивнуть. Улыбка была настолько счастливой, что Рам сам не удержался и наклонившись вперёд, легко прижался губами к губам своего парня. Этот поцелуй не был похож на тот в палатке, скорее просто прикосновение губ. Но это был их первый поцелуй как официальной пары. Поцелуй, скрепляющий их воображаемый договор.       Просыпаться в объятьях Рама ему не впервой. Вот только в этот раз он не хотел поспешно вскакивать и сбегать. Кинг хотел бы насладиться этим временем, когда лицо младшего было максимально расслаблено и парень выглядел моложе на пару лет. Казалось, Кинг мог бы вечно смотреть на спящее лицо своего Крутыша. Обводить взглядом черты лица, вдыхать едва различимый запах, чувствовать тепло тела. Рука на талии была отдельным видом прекрасного, Рам словно в любой момент был готов прижать парня к себе.       Кинг подняв руку нежно проводит пальцами по татуировке ловца снов и вспоминает день, когда впервые увидел младшего. Тогда, ещё в библиотеке, когда в первую очередь его привлекла татуировка на шее первокурсника. Если бы не этот рисунок, заметил бы парень незнакомого метиса? Наверняка да, ведь с такой внешностью его не заметил бы лишь слепой, а Кинг слепым не был.       Лёгкая щекотка в боку от движений пальцев заставила старшего вздрогнуть и поднять взгляд. Тёмные глаза были открыты и с неимоверной нежностью смотрели в ответ.       — Доброе утро, — прошептал Кинг, не желая разрушать магию момента.       — Доброе утро, — так же тихо прозвучало в ответ. Они молча лежали ещё несколько секунд, пока Рам не нахмурился. — Пи’Кинг, я обещал рассказать, почему уехал домой.       А ведь точно. Кинг и думать забыл об этом, поглощённый чувствами и эмоциями. Рам писал, что причина в семье, а в последнее время только один повод мог быть связан с семьёй Рама. Сейчас ему нужен Кинг, его поддержка и утешение.       Кинг сел в постели, поправил съехавший ворот футболки и повернулся к Раму, взяв его за руку. Рам тоже сел, развернувшись и сжав чужую ладонь.       — Рудж узнал об изменах отца, — прямо сказал он и сердце Кинга сжалось при мысли о том, какого было старшекласснику в тот момент. — Он увидел их прямо перед домом Пин и начал кричать на них, а на шум прибежала мама. Она теперь тоже знает. Она не разговаривает с отцом уже второй день и даже не пускает его в дом. Я не знаю, что теперь будет с нашей семьёй.       Кинг не стал дожидаться, когда Рам отпустит голову в попытке спрятать слёзы. Он просто притянул младшего к себе, позволяя ему уткнуться лицом в плечо и намочить ткань футболки.       — Мне жаль, Крутыш. Но что бы ни случилось, ты всегда можешь прийти ко мне. Мы даже можем поселиться в моём убежище и никогда оттуда не выходить. Хорошо?       Тихий шмыг и кивок головы служили ответом и Кинг, слабо улыбнувшись, погладил своего парня по спине. Когда он поднял голову, Кинг аккуратно стёр слёзы большими пальцами и, притянув лицо к себе, поцеловал в лоб.       — Я никогда тебя не брошу, — прозвучало в уютной тишине как клятва.