Курортный экзорцизм

Им преподносят щедрый подарок под конец отпуска, когда выясняется, что остальные экзорцисты уезжают домой на день раньше, оставляя Тешиной и Майорову ещё целые сутки наедине друг с другом и с морем. Неожиданно круглосуточная суматоха утихает, оставляя за собой глубокую тишину. Такая тишина особенная – пахнущая дымом и соснами, она рождается только в приморских городах ближе к закату и дышит потом всю ночь, до самого утра. Они сидят на пустынном пляже плечом к плечу и пьют квас из ларька на набережной, по 20 рублей стакан. – Иногда я чувствую себя... не в своей тарелке, – признаётся она, склоняя голову ему на плечо. – Я не одарённый экзорцист в отличие от вас, совсем недавно во всём этом и учёба даётся мне нелегко. Марина – строгий учитель, от которого почти не дождёшься поддержки. И когда ты видишь, как, проходя мимо девушки, рисующей татуировки хной, Осколкова хмыкает: «Талантливая. Только она об этом не знает»; хочется закашляться, чтобы скрыть внезапный порыв эмоций. Майоров отвечает, что это тяжёлый труд, а догонять тех, кто давно ушёл далеко вперёд – и вовсе каторга. – Это непросто, но я с тобой, – приобнимает её за талию, согревая своим теплом. Когда он называет её «Алёнка», всё внутри у неё сжимается. Когда она тыкается носом ему в шею, у него в груди щемит. Солнце ныряет в море, и серо-лиловый спокойный отсвет появляется на небе и на воде. Экзорцисты провожают его в безмолвии. Скоро они вернутся в трёшку у лифта, в горячий бетон, и пыль, и бесшумно начинающуюся осень. А пока этого не произошло, Алёна спрашивает, подтягивая колени к груди: – Есть ли что-то, что тебе во мне особенно нравится? – Ты хрюкаешь, когда смеёшься, – с довольной лыбой заявляет Майоров. – Ах ты собака экзорцисткая! – и потом ему, кажется, прилетает ощутимый тычок под рёбра, от которого он не успевает увернуться. Они пьют квас из ларька на набережной, по 20 рублей стакан. За их спинами на перилах пристани сидит ангел и смотрит на море.