Легенда о мече Кортеса

Александру Аникину Александру Аникину Александру Аникину 1541 год. Топ Капы. После казни Ибрагим-паши. Султан Сулейман, довольный, возвращался после того, как он заключил мир с Венецией, заставив венецианцев заплатить довольно крупный взнос – в смысле контрибуцию Османской Империи. Хюррем молча страдала в отсутствии супруга, понимая, что тот привезёт из похода опять женщин. Хюррем, одетая в роскошное платье застыла в ожидании супруга с похода. Это было тягостным ожиданием, в которое Хюррем не могла скрасить ни ненавидевшая её за смерть Ибрагима-паши Калфа, ни Махидевран, которая со своей стороны тоже ждала возвращения супруга, но в других покоях, ни кто-то ещё. День проходил в напряжённом ожидании – Хюррем последнее время боялась выходить из покоев, так как боялась подвоха от какой-нибудь девушки из гарема, чтобы та не воткнула ей случаем нож в спину. Помимо приезда мужа, Хюррем ожидала приезда своих сыновей – Селима, которому исполнилось 18 лет, и Баязета, которому исполнилось 17 лет, поскольку Сулейман уже поговаривал о том, чтобы у него появились внуки, а внуков ещё не было. Конечно, Селим иногда заглядывался на дочерей служанок, но до серьёзных увлечений не доходило. По счастью, Селим – гордость матери – не был тем развратником, от которого нужно было бы защищать бедных девушек. Он был благопристойным и благородным молодым человеком, который вызывал только положительные эмоции у окружающих в пику его брату Баязету, который был, напротив, более любвеобильным и задиристым. Хюррем думала, что Сулейман обязательно привезёт кого-нибудь из Венеции для Селима, и не ошиблась в своих ожиданиях – Сесилия Веньер Баффо, шестнадцатилетняя девушка из знатной венецианской семьи (в некоторых источниках указывалось, что Сесилии было около 13 лет), только-только выехала с Сулейманом из Венеции для того, чтобы познакомиться со своим законным женихом шехзаде Селимом. Задумчивая Хюррем, но очень догадливая в своих предчувствиях, решила скоротать время с Лейлой, которую раньше ненавидела. Тридцати двух летняя подруга 73-летнего Искандера-паши пришла по первому требованию Повелительницы, которая, кроме ужаса ей ничего не внушала. Женщина привыкла, что сорокасемилетняя Хюррем ей постоянно помыкала и капризничала, унижая её всячески, чем могла. Хюррем правда последнее время сменила гнев на милость, но Лейле, которая познала от Хюррем всякое, не особенно верилось что эта милость надолго. Жестокая и сильная правительница сегодня милосердна, завтра опять будет гневаться. По приказу Хюррем, Лейла вошла в просторную комнату, которая стала похожей на залу ожидания, в которой томилась женщина без мужа, и, улыбнувшись своей шикарной улыбкой Госпоже, предстала перед ней в своей простоте и своём обаянии. Валиде Хюррем жестом приказала ей сесть, и приказала принести Гюльнихаль, которую оставила у себя после смерти Ибрагима, рахат-лукум. Лейла дала себе слово не напоминать Госпоже про смерть Ибрагима, чтобы разговор не превратился в пытку для обеих. Сама Лейла ожидала из похода мужа Искандер-пашу, который сейчас сопровождал Султана Сулеймана вместе с Соколлу Мехмед-пашой на корабле из чистого дерева с поднятыми вверх парусами, который направлялся из Парги, куда они заехали навестить родню погибшего Ибрагима, чтобы помочь им деньгами, чтобы брат и отец Ибрагима не умерли с голоду. На корабле можно было заметить хорошенькую молоденькую венецианку, которая дрожала от страха перед грозным Султаном, и была подобна испуганному маленькому котёнку, который свернулся в клубок и мучается от холода или жажды. Молоденькая Сессилия смотрела на грозного Сулеймана напугано так, как будто тот от неё что-то хотел такого, что могло бы затронуть её честь. Но Сулейман не хотел от Сессилии ничего. Султан посмотрел на испуганного котёнка, потом позвал своих друзей, которых, нужно сказать, Сессилия испугалась ещё больше – Искандера и Соколлу, и повелел им присмотреться к молоденькой красотке. - Посмотрите, -спросил друзей Сулейман, - мне кажется, что эта девушка весьма подходит для моего сына, шехзаде Селима. Я думаю, что из них получится чудесная пара. - А как же Вы, Господин? – Рассмеялся Соколлу, поглаживая бороду. Сулейман прищурился. Лучи солнца слепили его глаза, он был доволен, и, кажется, влюблён в кого-то, и расхохотался. По смеху Сулеймана оба мужчины поняли, что у Хюррем появилась молоденькая соперница, о которой та не знает. Поэтому Сесилию решили не трогать, и отправить в дар Селиму. Трое мужчин и одна женщина остались на палубе любоваться солнцем, пока Хюррем и Лейла коротали время в их ожидании. Неожиданный приезд Сулеймана, Искандера и Соколлу домой оживил всех в округе. Сюмбюль-ага засуетился перед Повелителем, и приказал ему приготовить еды и ванну. Той же почести удостоились военачальники, а Хюррем и Лейла стали наряжаться к приезду своих возлюбленных. - Когда же Искандер-паша на тебе женится, Лейла? – Спросила Хюррем. Лейла отрицательно покачала головой, и зарделась. - Хорошо, - верещала Султанша, - если он сам не сделает тебе предложение за год, в следующем году я ему самолично прикажу сделать это. Лейла хотела было возразить Хюррем, но голос Гюльнихаль возвестил: - Султан Сулейман Хазерт Лери! Лейла склонила голову перед Сулейманом, который жестом приказал женщине выйти из покоев, и остался наедине с Хюррем. Долгим и страстным был их поцелуй после разлуки. Лейла, которая была чуть моложе Хюррем, убежала встречать своего возлюбленного Искандер-пашу, который приехал в зелёном костюме и белом тюрбане. Она его увидела одного, с Соколлу Мехмед-пашой, и у Лейлы отлегло от сердца, что не с женщинами. Правда женщины томились по приезду в приёмной у Калфы, которая их оглядывала. Сюмбюль-ага в нарушении правил уломал Калфу чтобы та дала ему право осмотреть первых красавиц, прибывших во дворец Топ Капы из Венеции. Сюмбюль-аге самому не терпелось выбрать какую-нибудь шикарную девушку для шехзаде Селима. Сюмбюль-ага суетился вокруг девушек, разодетых в прекрасные дорогие венецианские наряды, которые их делали похожими на принцесс, хотя они принцессами не были. Эти редкостные алмазы были привезены из Венеции как дар Султану Сулейману, но не все они украсят его гарем. Частично Султан Сулейман приготовил красавиц для своих сыновей. Искандер-паша, которому безумно нравилась Лейла, не взял ни одной из этих ярко-нарядившихся девиц, а вот Соколлу Мехмед паша выбрал себе венецианку Джулию, которая сейчас красовалась третьей перед Калфой и Сюмбюль Ага. Джулия Сюмбюль-аге не очень понравилась. Она была слишком высока, широка в бёдрах и не очень изящна. И ему показалось, что Джулия мало подходит для шехзаде Сулеймана. Почему-то и Калфе и Сюмбюль-аге сразу понравилась дрожавшая от страха и перепуганная Сесилия, волосы которой были спутаны за долгим путешествием по суше и по морю, и Сюмбюль-ага всё равно в ней разглядел будущую жену Селима. - Хорошо, что она не понравилась Соколлу. – Усмехнулся Сюмбюль –ага, и из этой усмешки Сесилия не поняла ровным счётом ничего, только слегка покраснела. На Сесилии было роскошнейшее платье из дорогой парчи, тёмно-шоколадного цвета. Рукава и воротник были украшены нежным кружевом, которое доходило чуть выше локтя. Изящный рисунок в форме цветов был расписан по всему платью, цвет которого очень гармонировал с карими глазами Сессилии. Сюмбюль-ага о чём-то пошептался с Калфой и велел позвать Хюррем Султан. Уважаемая Валиде пришла в комнату, где держали девушек, с не очень большой охотой. Но Сюмбюль-ага сразу же познакомил женщину с молоденькой Сесилией и рекомендовал представить девушку шехзаде Селиму, который должен был вот-вот приехать. - Но она совершенно не умеет танцевать! – Всплеснула руками Хюррем, чтобы мотивировать свой отказ. Сюмбюль-ага на мгновение задумался, потом ответствовал: - Почему же не умеет? Умеет. Сейчас причешем, приоденем, и займёмся обучением танцев. Я думаю, что молодых людей надо сразу знакомить, чтобы они понравились друг другу, а там у них всё сложится. Такая красотка не может не понравится Вашему любимцу, Госпожа. Хюррем просияла. Слово «госпожа» тронуло материнское сердце. Она вспомнила, как сама много лет назад стояла здесь и дрожала перед молодым тогда Сюмбюль-агой, и как она кричала, пытаясь вырваться на свободу из своего плена. Хюррем вспоминала все свои годы борьбы с Ибрагим-пашой, которого недавно казнил Султан Сулейман за измену, вопреки всем желаниям Хатидже. Искандер-паша сейчас был единственным избранником и другом Сулеймана, кроме Соколлу, которому Сулейман всецело доверял. Суровая женщина Хюррем, взглянув на дрожавшую как осиновый лист, Нурбану, выбрала её для знакомства со своим сыном. - Хорошо, Сюмбюль- ага. Хорошо, что Калфа тебе разрешила присмотреть за девушками. - Сказала Хюррем, присмотревшись к Сесилии-Нурбану. – Мы выберем эту. Боже, а это кто? Хюррем покосилась на Джулию. Сюмбюль-ага прыснул со смеху. - А это возлюбленная Соколлу Мехмед-паши и у них уже был никях. Приказали охранять от молодых шехзаде. – Ответил Сюмбюль-ага. Хюррем ядовито улыбнулась. Она ещё не знала, что среди девушек была и Джованна, у которой был никях с самим Сулейманом, но Сюмбюль-ага специально умолчал об этом. Между тем Лейла, уже одетая в благородного цвета тёмно-зелёное платье, преподнесённое служанками, ожидала своего возлюбленного Искандер-пашу, который возвращался из Венеции вместе с Сулейманом и Соколлу-Мехмед-пашой. Женщина волновалась, но ей предложили немного щербета, который должен был восстановить её силы, и помочь успокоиться перед встречей. Лейла уже думала, что Искандер-паша забыл её, однако военачальник, стремительным шагом пришёл к ней первым делом, и стал ей рассказывать о том, с какими приключениями они добирались обратно и как ему надоели эти ужасные девицы, которые их сопровождали в дороге. Лейла не верила своим ушам. Ей казалось, что возлюбленный её забыл во время похода, а он был здесь таким же влюблённым в неё юношей благородных кровей, которым он ей казался всегда, несмотря на возраст. Искандер-паша поцеловал Лейлу в щёку, и отправился за Соколлу Мехмед-пашой решать обстоятельства следующего похода Сулеймана, следующей целью которого была Венгрия. Соколлу Мехмед-паша даже бросил Искандер-паше фразу о том, что Сулейман вряд ли когда угомонится и успокоится в своих пожеланиях относительно расширения границ Османской Империи. Между тем, как Сулейман пошёл в покои к Махидевран проверить её и её детей, Хюррем уже знакомила своего сына шехзаде Селима, который ворвался во дворец, приехав из сатрапа Манисы, подобно вольному ветру, и, прежде всего, поцеловал и обнял свою Валиде, которая обрадовалась, увидев своего драгоценного и нежно любимого ею сына. Шехзаде Баязет со своей невестой Анной, которая была привезена ему месяцем раньше из Венгрии, должен был прибыть несколько позже, чем шехзаде Селим, и Валиде наслаждалась общением с любимым сыном пока не любимый её сын, видимо, застревал в дороге. Валиде даже и не предполагала, что с Баязетом могло что-то случится, потому что, несмотря на свой шебуршной нрав, младший сын Султана всегда прибывал к месту назначения, как будто все ангелы мира хранили его в пути. На это и надеялась Хюррем, получая удовольствие от общения со средним сыном. Мустафа тоже где-то пропадал, видимо болтая с Михримах в саду. Хюррем была счастлива объединением всей семьи и даже не злилась на Махидевран. Джингхагир, младший из сыновей Хюррем и Сулеймана, тоже припаздывал. Но он уже был в саду Топ Капы и весело общался с Михримах и Мустафой. Михримах поведала братьям, о том, что она влюблена в воина бали-бея. - Глупости. – Отрезал Мустафа. – Я прекрасно знаю бали-бея. Он тебя и не заметит, несмотря на то, что ты дочь Сулеймана. В этот радостный вечер должен был приехать и Дамат Султана Сулеймана Челеби Лютфи –паша с Шах Султан, супругой и сестрой Сулеймана. Сердце Хюррем было переполнено радостью, правда Сулейман горевал без своей сестры Хатидже, которая, умерев от оспы, покоилась вместе со своим супругом Ибрагимом. Горе омрачилось радостью, и Хюррем была счастлива упасть в объятья мужа и сыновей, что она и сделала первым делом. В это время Сюмбюль-ага обучал Сессилию танцам для срочного представления в свете. Большей возможности познакомиться с шехзаде Селимом у Нурбану не было. Сесилия не понимала как двигаться, но потом, схватив такт и поймав музыку, поняла, что её хотят научить танцевать. Наивной девушке понравился мотив танцев, и он даже как-то её расслабил после долгой поездки и после того, что ей пришлось пережить ужас от общения с самим Сулейманом. Сесилия в итоге очень устала, и ей предложили попариться в бане, что девушке было очень кстати, и отдохнуть до вечера, когда должно было состояться её знакомство с шехзаде Селимом, её будущим женихом. Девушке ничего не говорили, и поскольку она выполняла здесь только приказания неизвестно зачем, девушка подчинялась этим странным людям, даже не задумываясь о том, что возражать им стоило бы ей жизни. Молодая венецианка с лёгкостью сбросила с себя одежды, и вместе с другими гёдзе Султана Сулеймана вошла в баню. Эти девушки, привыкшие быть вместе с Сулейманом, даже и не заметили новенькой, приняв её как данность, и даже не спрашивая её ни о чём. Сесилия мылась в общей комнате, чтобы снять с себя всё напряжение после тяжёлого дня, но самое ответственное ей предстояло ещё впереди – станцевать на вечере перед шехзаде Селимом. Сесилия выполняла приказы слажено, не спрашивая ничего и не задумываясь даже о том, что она могла приглянуться и Султану Сулейману. Как будто ей было всё равно. В холодных глазах итальянки уже не было страха, но была жуткая тоска по дому, который она оставила. Наконец, девушка, сев в душе, просто обняла свои колени и заплакала. Истерика Сесилии была столь сильной, что Валерия, привезённая Сулейманом из Венеции тоже, пыталась её утешить. Девушка закутала Сесилию в одеяло, и дала ей согреться: несмотря на жару, Сесилию сильно трясло. Сюмбюль-ага решил, что Сесилии ещё рано танцевать перед шехзаде Селимом, и что Сесилия должна просто выспаться, чтобы прийти в себя. То, что Сесилия заболела пред ответственным выступлением, успокоило Хюррем – по счастью Сесилия не будет представлена Селиму, и Сулейман сможет спокойно отправить сына в санджак Манису обратно. Хюррем думала, что Селим поедет с другими рабынями. Наконец, в Топ Капы доехал весёлый шехзаде Баязет, который радовался приезду братьев и сестры Михримах. У Баязета была наложница Анна, которая очень, между прочим, приглянулась Селиму. Сесилия постепенно пришла в себя. Ужин у семьи Сулеймана прошёл мирно, без происшествий, но к ночи Валерия забеспокоилась о самочувствии Сесилии. На крики Валерии прибежала Лейла. Перепуганная 36-летняя женщина стала прикладывать к Сесилии, у которой поднялся настоящий жар, примочки и вызвала врача, чтобы тот ей принёс лекарства и снадобья, которые бы помогли девушке встать на ноги. Ни о каком шехзаде Селиме уже не могло идти и речи, но Лейла всё-таки рассказала Сесилии о шехзаде. Рассказ Лейлы немного успокоил юную девушку, и немного снял жар. Сесилия, наконец, уснула. Столкнувшись с Джафиндой в коридоре, Лейла улыбнулась, и сказала, что с Сесилией всё в порядке, уснула, но Джафинда всё-таки решила, что приглядит за девушкой и осталась с ней на ночь. На утро, Селим столкнулся с Сесиллией в коридоре, и не избежал магнетизма её карих глаз. Александру Аникину Посмотрев в нежно-голубые глаза Селима, Сесилия отвернулась, и стыдливо отвела взгляд сторону, но молодой мужчина решительным шагом подошёл к итальянке, и, взяв её за руку, ещё раз посмотрел в глаза. Сесилия потом очень долго не могла забыть взгляд этих магнетических, нежно-серых глаз, давших ей вдохновения и придавших сил. Девушка посмотрела на мужчину, но пришлось уйти - строгая Джафинда Калфа не давала Сессилии покоя. - Позволь им видится! - Шепнула Лейла Хатун Джафинде Калфе. - Ты же видишь, что они понравились друг другу. - Только не эта выдра!- Не успело пройти время после приезда девушек в Топ Капы, как Джафинда Калфа, сама происходившая из Московии, уже выбирала фавориток. - Мне ближе Назенин и мне она больше понравилась. Лейла недовольно скривила губки, поскольку Джафинда Калфа явно ошиблась в выборе, но тем не менее пока не рискнула перечить Калфе, чтобы итальянку Сесилию совсем не сгрызли. При общем дружеском отношении в гареме, здесь периодами вспыхивали недомолвки, и капризы Джафинды Калфы были не единственными сложностями между отношениями девушек здесь. - Я назову эту девушку Нурбану, - решил про себя молодой человек, и отправился к Соколлу Мехмед Паше и к Искандер Паше и к адмиралу Пири Реису обсуждать план новой военной кампании. Венгры были неспокойны, греки вечно бастовали и были недовольны жалованием. В странах Средиземноморья, покорённых Султаном Сулейманом, грозил вспыхнуть пожар человеческого гнева. Селим, поклонившись, военачальникам, вошёл на Совет Дивана. Отец улыбнулся среднему шехзаде, но не привстал - не подобает Великому Султану привставать при сыне. Селим почтительно склонил голову перед присутствующими, обрадовав строгий Совет Дивана своей покорностью и харизмой. 90-летний Руис Паша с просиявшим взглядом одобрил почтительность Селима. - В этом юноше будет толк! -Одобрительно сказал Руис Паша. - Достойный сын своего отца. Бурса. Военный лагерь Баязета. 25 сентября 1561 года. Баязет закрыл глаза. Это был его последний миг. Подошедшая к бывшему мужу Хуриджихан закрыла от ужаса рот рукой... Потом она закричала. Соколлу Мехмед Паша стоявший у двери шатра, в котором находился 35-летний шехзаде... Прибежала стража.... ПРОЛОГ. Давит ужасная духота. Мне кажется, это мой последний час. Сколько смог, столько оставил воспоминаний. Эта тетрадь, да будет лежать рядом со мной в последние мои мгновенья. Эта жизнь больше не принадлежит мне. Но я исполнил свой долг перед родными, друзьями и историей, я написал этот "запечатленный труд", которым жило моё сердце. Боль яда, принятого мной, видимо вчера, сжигает меня дотла. Но я умираю, уверенный в том, сделал всё что нужно и всё, что в моих силах, чтобы защитить своих родных и свою семью от происков брата, который посмел покуситься не только на нашу честь. Я защищал себя и своих родных с оружием, пусть это не по-божески, но я не отдал ничего просто так. Я не слабак. Просто в моих рядах обнаружился предатель. И я выпил видимо вместе со вчерашним вином яду. Что ж, Селима всегда привлекало именно вино. Но обо всём по порядку. Приближается тёмный, душный вечер, но походу мне не дожить до ночи. В добрый час, брат Селим. Пусть тебе повезёт. Александру Аникину, маме, отцу Сентябрь 1561 год ...я посмотрел в окно, зашторенное тёмно-зелёными шторами, и лучи Солнца обожгли мою душу. Отец отклонил мою просьбу о помиловании. Я с этим смирился, но когда я со своими четырьмя сыновьями, Искандер-Пашой и его спутницей Хельгой и своей верной женой Хуриджихан перешёл границу Османской Империи и Персии, персидский шах не стал принимать семью отступника, и довольно выдал нас отцу. Мы сейчас живём в шатре. Сейчас начало сентября. Душно, как летом. Со мной четыре сына шехзаде Абдула, шехзаде Мурад, шехзаде Осман, шехзаде Мемед... я не знаю что ждёт их. И дочь Хатидже Султан, которая взрослая и все понимает. Хуриджихан понимает тоже все, и не обижается на меня, давая возможность излить душу бумане. 1541 год. Стамбул. Топ Капы. В этот год мы впервые поругались с шехзаде Селимом. О том, как произошло это, я расскажу ниже, пока же я возвращаюсь памятью туда, где был счастлив. И, несмотря на то, что мы с отцом явно не поняли друг друга - он с чего-то стал отдавать предпочтения шехзаде Селиму, я в тот год для себя решил твёрдо - в этом мире только я себе хозяин, и больше никто. И только я сейчас понимаю, что Соколлу Мехмед Паша хотел, Мне шёл 18-й год. Селиму исполнялось 19, и матушка наша Хюррем впервые занялась серьёзно нашим гаремом. Однако, мне предстояла судьбоносная встреча с моей возлюбленной, после женой Хуриджихан, а Селим ещё не встретил свою суженную Нурбану, посему был во власти всяких поверхностных отношений со всякими рабынями, но ни одна из них не стала владычицей в его сердце. Хуриджихан Султан была очень красива. Дочка Ибрагим Паши и Хатидже блистала красотой своих погибших родителей. У девушки были красивые, глубокие карие глаза. Шехзаде Баязид влюбился в Султаншу с первого взгляда. Женщина тоже полюбила этого застенчивого и робкого юношу. Они встретились глазами, когда Хуриджихан впервые приехала к своему дяде Султану Сулейману. Сердце Сулеймана отразилось редкостной болью при виде Хуриджихан - настолько Сулейман увидел в ней Хатидже. Девушка передала Султану Дневник Ибрагим Паши, в котором Султан увидел другого Ибрагима. Всё о чём думал Ибрагим, даже ворочаясь в постели с Нигяр, говорило о том, что Ибрагима заботило государство и безопасность его Падишаха. Сулейман был поражён. Значит? Сердце Сулеймана заплакало, а потом он исказился болью ненависти к Хюррем, погубившей Ибрагим-Пашу. Но с Хюррем он делать ничего не стал. Хуриджихан при дворе никто не знал. А Хюррем была полновластной Госпожой. Даже, прочитав эти строчки, эти скорбные строчки Ибрагима, общество навряд ли откликнется и навряд ли прогонит Хюррем из дворца. Дядя обнял племянницу, и искренно поцеловав дневник погибшего друга, положил его на полку среди тех книг, которые Султану были дороги. Хуриджихан поняла, что мести за родителей не будет, и пошла проведать Нигяр Хатун, которая сильно по ней соскучилась. Несмотря на то, что вид Хуриджихан причинял многим боль, Нигяр ждала девушку как родную дочь - ведь она плоть и кровь её возлюбленного Ибрагима. Сулейман, кивнув головой, допустил Хуриджихан Нигяр и Хуриджихан обнялись. Сулейман оставил женщин одних: им надо было столько сказать друг другу. - Прости, - только едва сумела поговорить Нигяр, - но я очень любила твоего отца, была с ним счастлива... и сама не могла поверить в то, что коварная Хюррем так погубила его... Хуриджихан заплакала. Мимо их покоев прошёл 79-летний Али Паша, он искал 37-летнюю Хельгу Хатун, его возлюбленную. Мужчина увидел в щель полураскрытой двери двух беседующих между собой женщин - Хуриджихан и Нигяр, и, закрыв дверь на всякий случай пошёл искать Хельгу Хатун дальше, чтобы дать ей распоряжения для предстоящего праздника в честь иностранных послов, которых изредка любил принимать Сулейман. Молодая женщина, и девушка остались одни в комнате, а великий султан Сулейман направился на Совет Дивана, в котором он должен был заседать с Али-Пашой, Рустемом-Пашой и Соколлу Мехмед Пашой. Рустем Паша уже заглядывался на дочь Сулеймана Михримах, которая ему очень нравилась- искренне. В интересе к Михримах у Рустема не было корысти и желания возвыситься до уровня Соколлу Мехмед Паши, но он представить не мог, что Сулейман, отец Михримах Нигяр искренно любила Хуриджихан, и они просидели в комнате при приглушённых свечах довольно долго, решившись потом пройтись по любимому всеми дворцу Топ Капы. Хуриджихан впервые за долгое время улыбалась - Нигяр сумела найти подход к ее девичьему сердцу, и проникнуть туда с помощью заколдованного ключика. Женщины, похоже, быстро подружились. И, продвигаясь медленно, подобно кошечкам, по дворцу, казались лучшими подругами. В этот день Хюррем была радостной: в Топ Капу должен был приехать ее любимый сын Селим с женой Карин (первая жена Селима до Нурбану), которую по-османски звали Бриллиант - Элмас, которую Селим очень любил. Нурбану во дворце ещё не было - она ещё жила в Италии и праздновала день рождение своей сестры Терезы, в которую был влюблён немолодой граф Робинзон, который мечтал, чтобы Тереза вышла за него замуж. На дне Рождении Терезы, которой исполнилось 37 лет, Робинзон сделал ей предложение, и Тереза дала Робинзону согласие. Опечаленная 13-летняя Нурбану, что выбрали не её, насупив губки, подсела к матери, и высказала свою обиду на Робинзона. Матери Нурбану с трудом удалось объяснить дочери, что та слишком мала для Робинзона, и что он не может на ней жениться только поэтому. Нурбану, которую в Италии звали Сессилией, успокоилась на этом моменте, и решила больше не горевать, решив, что судьба ей пошлёт в мужья человека знатнее, чем у её сестры. Так оно и вышло: в дальнейшем Нурбану стала единственной женой Селима, который ещё о Сесилии ничего не знал. Селиму в 1541 году исполнилось 18 лет. Он был рыжебород, красив, у него были большие, изумрудные глаза, которые так любила Карин (Бриллиант). Селим любил свой Бриллиант, дарованный ему судьбой, и фактически с Карин не расставался. Это были два голубка, на которых очень любила любоваться Хюррем. Не женатый и не нашедший ещё счастье, 17-летний брат Селима Баязет должен был приехать тем же вечером в Топ Капы. Это случилось неожиданно: Баязет приехал раньше Селима - днём, когда Хуриджихан и Нигяр гуляли по дворцу Топ Капы, держась за руки, как верные подруги. Александру Аникину 1566 год. Московия. Москва Одетые в чёрные смешные одежды люди бродили по Царству Московскому. Александр, которому исполнилось 12 лет, играл в войну со своими товарищами - Ростиславом и Борисом, которые изображали противников. Игра была на подобии "Царь горы". Опричные войска ходили по городу, и искореняли нечистых. Григорий Грязной, который не так давно делал рейд против Султана Селима, рассекал в чёрной опричной рясе, которая была похожа на монашечью. Этим опричники весьма смешили ребят, и Александр зря засмеялся - расширившийся Скуратов схватил мальчишку за верхний ворот рубашки - остальные пацаны замерли в страхе, и Борис пытался бодаться против рассвирепевшего приятеля Иоанна Грозного. - Что? Против друга царя идёшь? - Совсем рассерчал Малюта, и отпустил Александра, хотел было Бориску потащить в темницу, где проучить его плётками как следует - и родители не узнали бы где он, не то что друзья-шалопаи. На это Григорий заливисто рассмеялся. Этот смех пристыдил Малюту, и спас мальчишек от лютой беды. - Спасибо, - сказал Саша, - спасибо - вякнул Борис и троица побежала прочь от свирепых опричников. - Малюта, не там воюешь. - Хихикнул Грязной. - Пошли девок брать. Малюта показал кулак убегавшим прочь мальчишкам, и, кивнув, сказал: - Пошли! Александру Аникину Ребята затрусили прочь, радостные, что не были похищены Малютой, и не были брошены в котёл огненный, благодаря заступничеству за них Григория Грязного. Когда по возвращении домой Саша с запалом рассказал о происшествии матушке своей, Марии Викторовне, Мария Викторовна сильно разозлилась на Сашу, и от отца Саша получил затрещину. Но больше Мария Викторовна испугалась за своего мужа - Павла Осиповича, который мог быть казнён неизвестно за что грозным Малютой. Только потому что Малюта, видите ли, прогневался. Но их пронесло: месяц прошёл, и никто не приходил за Павлом Осиповичем, поскольку уже упившийся в стельку, и набравший где-то девок Малюта, уже забыл о происшедшем тогда днём, но вот маленький Саша дрожал - что получит тумаки от отца больше, чем от Малюты тогда целый месяц, боясь выходить на прогулку с друзьями.... Александру Аникину 17-летний сын Селима шехзаде Осман потешался над своим братом - 18-летним Мурадом, который никак не мог отделаться от шибко любившей его ласку наложнице Сафиё. Осман смеялся над братом, и думал, что Сафиё липнет к Мураду только потому, что боится пройтись по покоям Топ Капы. Ещё со времён прабабушки Валиде Хюррем Султан известно, что пройтись по покоям Топ Капы более чем опасно - вдруг какой-нибудь наложнице стукнет в голову, и она занесёт кинжал над головой соперницы. Мурад, хоть - от нечего делать, хотя и смеялся шуткам брата, но был ими глубоко унижен, - но потом, пожевав губами воздух, подумал о том, что Осман прав, хоть и был значительно молод. Сафиё, вероятно ни сколько любила его ласки, сколько боялась выйти из комнаты своего принца. Мурад сильно засмеялся, и смех его заставил обернуться дворцовых девушек, проходивших мимо с бельём, которое подлежало нести в стирку. Неожиданно, Мурад заметил в одной из девушек красавицу Идлиль, что по-турецки означало "нежность", которая ему приглянулась, и с которой он хотел бы построить отношения - уж слишком Мураду надоела страстная Сафиё, и ему захотелось нежности и благородства в отношениях. Осман заметил искорку во взгляде Мурада, и Мурад понял, что очередной укол юного шехзаде: с прачкой вряд ли найдёшь благородства. Но поскольку сердце звало Мурада отдохнуть от Сафиё, молодой человек показал юноше Осману кулак, и тот предпочёл ретироваться, чтобы не получить от брата трёпку. Александру Аникину Вредный брат шехзаде Мурада - сын наложницы Айше Хатун и Султана Селима - решил поиздеваться над братом, и доложил обо всём Светлейшей Нурбану Султан. Нурбану Султан, которая не могла терпеть юного сына Айше Хатун, второй фаворитки Султана Селима, с которой его связывала борьба за жизнь и мечта о свободе от обязательств, и которая исполняла обязанности Старшей Калфы в гареме, схватилась за голову - при приближении Османа, которого надо бы заключить в кафес, а не было повода - мальчишка рос смышленым и довольно изворотливым - весь в мать, она чувствовала себя дурно. На деле Нурбану боялась что он пришёл донести на брата очередную гадость. Так и было. Реклама: Скрыть Шехзаде Осман шёл травить Мурада при его же матери, вернее доставлять Нурбану неприятности. - Что случилось, Осман? - Вопрошала Нурбану, восседающая на красивом кресле, которое напоминало европейский трон - Огромная комната Валиде Султан понравилась дерзновенному, часто выступавшему против брата, Осману. Он обратил внимание на огромный, выполненный из красного дерева, резной пол - красивый, впечатляющий, величественный. И вздохнул потому, что ему, скорей, придётся лишиться головы, прежде чем его жена станет Валиде- поэтому он и подтрунивал над красавицей Сафиё, которая тоже его не любила - Осман действовал ей на нервы своими язвами в адрес Мурада. И когда же найдётся та, что полюбит Османа всем сердцем, чтобы сделать из него человека? Об этом юница Сафиё молилась каждый день Богу-Аллаху - поскольку у Сафиё из-за европейского происхождение было два Бога, которые сливались в единый образ отца, и молилась она по Корану, перебирая в своих изящных руках красивейшие чётки из коричневого топаза. Александру Аникину Роскошная мозаика, которую невозможно описать словами, поражала всякого сюда входящего, и Осман всегда диву давался, хотя Валиде Султан привыкла к тому, что этот дерзновенный мальчишка, сын Айше вторгается в её покои без особого приглашения. И Валиде часто ловила себя на мысли о том, что относится к наглому Осману скорей как к собственному сыну, и печалится о нём, как о своём собственном ребёнке, который кем-то обижен или унижен судьбой. Валиде Султан была рада Осману, и даже перестала какое-то время обращать внимание на Айше Калфу, к которой просто относилась как к хранительнице покоев османского гарема. Правда в гареме сейчас было не густо. Селим II уже подумывал о том, чтобы отдать Хельгу Хатун Али Паше, Фирузе пристроили замуж, Гюльнихаль (Мария) была давно замужем, и состояла в переписке с Хельгой - их отношения упрочились после смерти Хюррем, Махидевран подумывала о том, чтобы уехать в Бурсу, Елена Хатун, родившая Сулейману последнего ребёнка - 12-летнего Мустафу, подумывала о том, чтобы выйти замуж за Инлаля -пашу - красивого 36-летнего мужчину, с роскошными голубыми глазами, который на неё засматривался. Эсмехан Султан, 18-летняя дочка Нурбану, уехала во дворец своего мужа - 59-летнего Соколлу Мехмед Паши, и у них уже родился ребёночек. Гюльфем Хатун - бывшая наложница Султана - была мертва за то что подняла руку на Господина... Александру Аникину Дворец Топ Капы заметно опустел. Нового гарема не предвиделось. Младшие сыновья Сулеймана были ещё не в том возрасте, чтобы принимать наложниц - среднему из них Мустафе было 12 лет, а младшему - Али - 10, но Нурбану Султан уже думала подбирать гарем для Мустафы. Но комната Валиде сохраняла своё очарование и величие былых времён - когда здесь было шумно и велась борьба за власть и любовь. Когда здесь была жива Валиде Хюррем Султан. И по истечению времени Нурбану подумала, что её Хюррем назвали не зря - за весёлый нрав. И активную жизненную позицию, ибо имя Хюррем означало "весёлая", и она действительно привнесла во дворец веселье, шум и смех. Комната Валиде казалась настолько огромной, что Осман даже (в который раз в свой приход) растерялся. Женщина восседала на огромном кресле, и на её ногах возлежал пушистый белый кот, мягкую шёрстку которого она гладила нежно правой рукой, вызывая у животного весьма эгоистическое мурчание: "ну гладь, гладь меня, я ещё помурчу" будто говорили глаза Борджиа, как его звала Нурабну, придавая ему европейский окрас. Большой белый кот благоволил хозяйке, и, увидев Османа в который раз приподнявшись за все четыре лапы, зашипел, выгнув спинку. Нурбану отрывисто засмеялась, чем привела кота в дикий восторг, и он будто ухмыльнувшись, грозно поглядел на Османа. Александру Аникину Страха не было. Осман гордо посмотрел в глаза Валиде. Валиде почти безропотно посмотрела на юношу, которого тут же решила прогнать, как только скажет очередную гадость про Мурада. - С чем пожаловал? - Грозно спросила у интригана Валиде Нурбану. - Говори, я тебя слушаю. Что там Мурад? Доносчик-шехзаде, склонив голову, присел на одно колено, и произнёс: - Госпожа Валиде! Ваш сын влюбился в прачку Идлиль. Госпожа Валиде встала с кресла. Кот, недовольный тем, что его потревожили, мяукнул и спрыгнул с колен госпожи, и, фыркнув грозно на Османа ещё раз, сверкнув при этом своими большими голубыми глазами, похожими на драгоценные камни, отошёл в сторону, и блаженно тёр шёрстку спины о ножку высокородного стула, на котором ему только что довелось возлежать, блаженствуя от медленных поглаживаний Валиде Нурбану Султан. Осман усмехнулся, глядя на своего кошачьего противника, и взгляд Османа явно не понравился коту. Он прекратил изгибаться, и, выгнув спинку, сел на пол, медленно опустив на свои белоснежные лапки свою кошачью голову. Александру Аникину Валиде Султан встала, и заходила из стороны в сторону, приложив руку к губам, чем привела молодого Османа в восторг - ему удалось ужалить саму Госпожу Валиде Нурбану Султан! Даже, если ему и его жене снесут башку, то есть что вспомнить. - Только этого не хватало! - Грозно сказала госпожа Валиде Султан. - Поди прочь, ты меня расстроил. Будут ещё сплетни про Мурада, приходи. Всегда рада. Этого Осман никак не мог ожидать, что Госпожа Валиде ждёт его слов о сыне Мураде как глотка воздуха - каждой матери хочется знать каждый шаг своего ребёнка, даже если он находится в постели со своей Госпожой, Осман, чуть ошарашенный произведённым эффектом, и чуть недовольный сложившейся ситуацией, правда чуть признательный Валиде Нурану Султан за то, что его слова ей доставили какую-то радость вместо огорчения - ибо на этой Земле каждому хочется быть услышанным Великими, склонив покорно голову перед Валиде Нурбану Султан, Осман пролепетал: - Как скажете, госпожа. - И подобно Сюмбюль-аге удалился в смиренной позе. Сердце молодого шехзаде ликовало - ведь юношу услышала сама госпожа Нурбану Султан! А что ещё нужно человеку для счастья? Александру Аникину Госпожа Нурбану Султан не знала что делать. Пока не начался очередной Совет Дивана, на котором должен был присутствовать влюблённый в свою с 1520 года Али Паша, Нурбану пошла к Султану Селиму со своей просьбой - ей хотелось удалить Идлиль из дворца, чтобы она не завоевала сердце её юного сына-шехзаде Мурада. На это Султан Селим, покорно выслушавший Повелительницу Света не пошёл - слишком мелкое занятие высылать простую прачку из дворца, но секрет был в том, что Селим влюбился в Идлиль сам. У Нурбану было лёгкое состояние шока. - Хорошо, - наконец нашлась Султанша. - Забирай Идлиль. И да не забудь сегодня же оформить переезд Хельги Хатун во дворец к Али Паше, а то она здесь задержалась. - Султан Селим сверкнул своими зелёными очами: Нурбану Султан ревновала и к Хельге. Но то, что она разрешила Султану оставить Идлиль - хорошо. - Только учти, забирай на свою половину, чтобы шехзаде Мурад её не видел. Александру Аникину - Ты же была против Сафиё? - Вдруг удивился Селим. Реклама: Скрыть - Я не считаю никях с простой прачкой чем-то выдающимся. Мы подберём мальчику достойную невесту. Такую как Сесилия Борджиа. Но только не её. (Тут Султан Селим облегчённо вздохнул - ведь Сесилия тоже входила в ареал его интересов). - Я подумаю кого. - Успокоила его Нурбану Султан, поняв, что Селим запал и на Сесилию. - Иди же, тебе пора решать проблему с внешним врагом. А то будем полыхать как Москва периодами. Жена протянула обе руки к мужу, которые тот поцеловал, и улыбнулась ему пленительной улыбкой. К девочкам Нурбану привыкла, хотя их и не одобряла и от каждой из них у неё болело сердце жены Селима. НО Александру Аникину Но теперь Нурбану, Повелительница Света, и искренняя и любящая мать, волновалась за своего сына, шехзаде Мурада. Забудет прачку, увлечётся другой. НО где ей найти похожую на Сесилию Борджиа барышню, с изысканными манерами, воспитанием, чтобы умом и достойными знаниями отвратила Мурада от венецианки Сафиё? На деле Нурбану просто понимала, что такой как Сафиё нет и не будет в жизни её сына - Сафиё была удивительно прекрасна. Нежная, с прекрасными, чуть светлыми волосами, которые со временем потемнеют, с красивыми изумрудными глазами, как у Селима... где шехзаде Мурад найдёт вторую такую? Тем более, что в их гареме уже никого не осталось. Все разъехались. И вечером Нурбану Султан наблюдала как под сенью синего звёздного неба Али-паша увозил домой в прекрасной карете Хельгу Хатун - последнюю девицу, что связывала Топ Капу с миром Сулеймана Великого. Начиналась эра Селима II.