Потребность в большем

Легко признать, что ты в том возрасте, когда хочется секса. Наверное, тут даже признавать ничего не нужно, просто делаешь и всё. Правда, такой период в жизни мафии не очень удобен — нет попросту времени строить какие-то отношения, волноваться о романтических пустяках. Да и, прости господи, с кем? Не можешь же ты притащить к себе в квартиру какую-то незнакомку. Вдруг шпионка? Опасно. Поэтому секс становится не долгожданным наслаждением, а очень отягощающей ношей. Потому что ой как сложно сосредоточиться на допросе предательницы, когда взгляд невольно бегает по её телу. Так и появляется вторая проблема: признать, что секс тебе всё же нужен, и уже не так важно с кем. Сначала это странно. Потому что такие отношения точно выходят за рамки деловых и партнёрских. И это очень… смущает? Потому что, чёрт, пару часов назад этими руками убивали. Так почему они вдруг оказываются на самых интимных местах? Первый раз очень и очень спонтанный и дурацкий: сразу после задания в каком-то заброшенном доме. Это немного неприятно, очень неумело, но долгожданно. Словно давно скопившийся пар наконец выпустили. Нет желания получить как таковое удовольствие, просто хочется попробовать. Первый засос, первый укус, первый стон. Всё очень незнакомое, но интересное. И неловкое. Как потом одеваться? И как всё вытереть? А нужно ли это делать? Что говорить после? Да как, в конце концов, вывернуться из этой странной позы и отправиться сдавать отчёт. Ну, как-то выходит. А потом это становится частью обычной рутины. — Придурок, ты меня прикрыть не хочешь? — Чуя прижимаете пистолет к груди, прячась за стену. Ну что за тоска смертная. Так хочется запустить кому-то в голову пару камней — дать волю своей способности и немножко разгуляться. Но Мори попросил всё зачистить огнестрельным оружием. Ну, задавать вопросы — это не их дело. — Ой, какие мы злые, — хихикает Дазай, открывая огонь по кучке мужчин недалеко. — Кого-то давненько не трахали? — Кто ещё кого? — бурчит Чуя себе под нос, поправляя чуть съехавшую шляпу. Бесит этот придурок, очень сильно бесит. Но с ним было хорошо. За последний год он попробовал почти всё, что мог: девушки, парни, высокие, низкие, активные и не очень. Кто-то умолял, кто-то заставлял умолять, кто-то зажимал рукой рот, а кто-то кричал во всё горло. В целом, разные люди были. Но с этим идиотом было как-то по-другому. Может, потому что первый раз был с ним? Не особо понятно и интересно, главное, как ощущается. — Ой, вешалка для шляп забыла, что со мной твоя способность на обездвиживание не работает, — очень хочется пустить пулю этому перебинтованному в лоб. Да, временами Чуя грешил, так скажем, чрезмерным использованием способности. Иногда это даже непроизвольности получалось, просто партнёра вдруг вжимало в поверхность так, что он даже пальцем был не в силах шевельнуть. Но с Дазаем никогда не работало. Он просто называл это очень жалкой попыткой и больно кусал куда-то в плечо. Придурок. — Думаешь, мне способность нужна, чтобы быть сверху? — вскидывает брови, перезаряжая пистолет. И почему такая рутинная работа досталась им? Неужели шестёрок не хватает? — С твоими-то хиленькими ручками. — Я прострелю тебе колено сейчас, — спокойно и ровно произносит Дазай. И если бы Чуя не знал этого суицидника лучше всех в мире, то мог бы подумать, что он серьёзно. Но Осаму так заигрывает. Ну или что-то вроде того, потому что на обычный флирт это мало похоже, — малявка. — Да как ты смеешь?! — к сожалению, Чуя уже вышел из возраста, когда можно говорить что «он ещё растёт». Так что сейчас такие низкие комментарии просто вызывали вспышку агрессии. — Шпала! Себя видел? На столб фонарный похож! — Хватит завидовать, — Дазай показывает язык, вновь открывая огонь. — Давай закончим с этим поскорее, мне надоедает, хоть прям сейчас себе в голову стреляй. — В таких начинаниях я готов тебя поддержать, — но тут Накахара согласен. Это задание уже порядком ему надоело, так что чем раньше они разберутся, тем лучше. Сегодня ещё хотелось съездить за новыми шинами, а то из-за экстремального вождения старые уже порядком стёрлись. Конечно, Чуя поедет на своём мотоцикле даже если у того двигатели откажут, с его способностью авария — невозможная глупость. Но иногда придурок-Дазай берёт его транспорт, а вот он точно легко может превратиться в грязную лужу на асфальте, если всё не будет исправно. И дело тут вовсе не в заботе о напарнике, пусть себе на здоровье дохнет. Но этот мотоцикл был первой дорогой вещью, которую Чуя смог сам себе купить. Так что пусть только посмеет разбить его или поцарапать, никакая авария не понадобится — Накахара Дазая сам в землю закопает. — Надо само здание проверить, — первым из-за укрытия выходит Чуя, держа пистолет наготове. Вроде все мертвы. Хотя, мало ли, Мори-сан попросил не оставлять следов Портовой Мафии, так что очевидцы им явно не нужны. Ногой распахивает дверь в покосившийся дом, направляя оружие в темноту. Вроде тихо. Медленно шагает по коридору, распахивая все двери по пути. Дазай плетётся где-то сзади, ворча о скуке и самоубийствах. Чуя ему сейчас сам верёвку принесёт, лишь бы этот идиот заткнулся. — Вроде всё чисто. Вполне довольный собой, Накахара убирает оружие в кобуру, на невысоких каблуках, увеличивающих его рост на пару сантиметров, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. И прямо сталкивается лицом с Дазаем. Тот только улыбается этой своей нахальной и немного фальшивой улыбкой и тянется вперёд, сразу же прикусывая чужую губу. На секунду Чуя теряется, но быстро приходит в себя, кусаясь в ответ. Шаг назад. Ещё один. Ещё. Рука Дазая упирается в стену позади Накахары, в то время как вторая замирает где-то на шее напарника, лишь чуть-чуть сжимая. — Придурок, тут же плесень, — Чуя зло сверкает глазами, слегка отталкивая Дазая коленом. Тот, кажется, не особо обращая внимание на такое вялое сопротивление, идёт напором, вновь двигаясь к чужому лицу. — Дазай, тут воняет рыбой. Отвали, я сказал, не шестнадцать нам уже, чтоб в таких места… Голос слегка срывается, когда суховатые по ощущениям губы прижимаются к линии челюсти. Чёрт. Откидывает голову назад, натягивая шляпу на лицо, и немного скалится от злости. Ну уж нет, на такую дешёвую провокацию его не поймать. — Я сказал прекрати, — вновь коленом тыкает напарника в живот, поправляя волосы на плече. — Потом, понял? Точно не тут, меня уже тошнит от этого запаха. И от тебя тоже. — Видел бы ты своё лицо секунду назад, Чуя, — Дазай тянет имя, чуть хмыкая и стирая тыльной стороной ладони чужую слюну с губ. — Я бы не сказал, что тебя тошнило, скорее… — Заткнись! — бьёт ногой по полу так, что старые дощечки трескаются. Надо поторопиться, а то провалятся. Чуя только ещё раз фыркает, сдвигая шляпу на лоб. Потому что щёки отчего-то запылали. Ну да, ему сложно привыкнуть к такому, даже за долгое время. Да и ничего такого в смущении нет, ему даже нравится, когда партнёр смущён, это делает всё в разы милее и эмоциональнее. Только вот Дазай ему потом эти красные щёки будет всю жизнь припоминать, так что лучше не светить ими. — У меня вообще дела ещё были, мне не до тебя, придурок. — Так к кому едем? — Дазай его словно и не слышит, весело вышагивая рядом. Его всегда забавляла это поразительная слабость напарника к прикосновениям. Он может сколько угодно кидаться грубостями и пошлостями, но стоит всего пару раз ласково его погладить, как он уже чуть ли не сам ластится, не в силах сопротивляться. Такой миленький, похож на котика бродячего. В своей голове Осаму примерно так и представлял Чую: злобный, мелкий, блохастый, но в глубине души такой миленький крохотных пушистик. Дазай даже как-то поделился своими ассоциациями с Чуей, но получил в нос с такой силой, что кровь потом пришлось отстирывать от всей одежды. Смешной он конечно, этот Чуя. — К тебе, — бурчит Накахара, седлая мотоцикл. Бесит. И вот почему он сейчас не может на своём настоять? Неужто и правда так сильно разрядка нужна? Недавно же было, зачем ещё? Чьи-то руки подхватывают его за плечи и двигают с сидения чуть назад. — Дазай, ты что творишь?! Это мой мотоцикл! — Ну раз уж ко мне едем, то я и поведу, — садится перед немного шокированным Чуей, протягивая ладонь. — Ключи давай сюда. — А по лицу ты не хочешь? — Осаму едва успевает увернуться от кулака, летящего ему прямо в затылок. — Слез сейчас же и уступил мне место. Иначе ты поедешь только на тот свет. — Ты такой великодушный, Чуя, — тянет Дазай, но всё же сдаётся, пересаживаясь за спину Накахары. — Дай шляпу, пока мы едем. Хочу понять, она просто уродская, или только на тебе так. — Ты уродский, — резко газует с места, борясь с желанием выкинуть напарника прямо на дорогу. Дазай за спиной елозит, пытаясь снять с чужой головы шляпу. Ага, щас. Пусть попробует поднять. Только не… чувствует, как его тело становится в несколько раз легче. Применил «неполноценного человека»? Идиот. Они же едут на байке, отчасти управляемым даром. Как можно так глупо поступать. Приходится чуть сбросить скорость. — Дазай, я не могу ехать с нормальной скоростью, пока ты на мне свою способность используешь! — Прости-прости! — чувствует, как шляпу стягивают с головы. Дурак. Снова сила возвращается, позволяя набрать нужную скорость. Смотрит в зеркало заднего вида: Дазай, вполне довольный собой, сидит, напялив шляпу и немного нагло улыбаясь. Вечно он всё что хочет делает. Когда-нибудь Чуя своими собственными руками убьёт его. Но сейчас нужно не дать шляпе улететь. Мотоцикл сворачивает за угол, направляясь к многоэтажному зданию. Муравейник, ей богу. Жить в этом общежитии, как думал Чуя, было просто отвратительно. Он ещё год назад купил себе неплохие апартаменты, лишь бы каждый божий день не видеть кучу людей на своей лестничной площадке. Но Дазаю, кажется, совершенно всё равно было. Вообще Накахара предпочитал проводить время у себя, но сегодня там немного… немного грязно. Не самое лучшее эмоциональное состояние, не столь важно. Просто тащить Дазаю в разгромленную квартиру, чтобы потом ещё несколько месяцев слушать его подколы не особо хотелось. — Я понял, почему ты шляпу носишь, — Дазай хмыкает, разглядывая себя в отражении лобового стекла какой-то машины. Чуя только безразлично приподнимает брови, спокойно шагая ко входу. — Ты сейчас похож на одуванчик. Не знал, что у тебя волосы такие пушистые. — Это от ветра! — вскрикивает Чуя, стараясь пригладить торчащие во все стороны пряди. Но отчасти Дазай был прав: что с волосами не делай, но они остаются кудрявыми и очень пушистыми. А из-за постоянных драк и сражений, это их состояние только ухудшается, никакие косметические средства не помогают. Так что шляпа и вправду спасала. — Верни мне её! Это моя вещь. — Достань, — и Дазай нарочно привстаёт на носочки, выпрямляя спину. Чуя уже хочет пригвоздить этого придурка к земле, но чужие тонкие пальцы защипывают его кожу на тыльной стороне ладони. Ауч! Сила мгновенно пропадает, так что не остаётся ничего, кроме как обиженно фыркнуть и скрестить руки на груди, уткнувшись взглядом в табло с этажами. Лифт вот-вот приедет. С тихим шелестом шляпа опускается обратно на голову своему владельцу. — Обычно, когда смотрю на тебя, то только поля шляпы вижу, а тут аж всё лицо. Уж прости, но даже твоя шляпа получше будет. — Дазай! — заходят в лифт. Ну и не надо. Чуя поправляет головной убор, откидывая с глаз уже изрядно распушившуюся прядь. Вот обязательно всегда язвить. У Осаму как будто изо рта ничего кроме желчи идти не может. Мерзкий придурок. — Я б тебя убил, если бы работа с тобой не приносила столько денег. — Да, дело в деньгах? — Дазай вскидывает брови, нажимая на кнопку и останавливая лифт. — Тогда может домой поедешь? — Что? — только не это. Дазай решил начать играть в эту свою отвратительную игру, в которой Чуя обязательно должен унижаться, а Дазай записывать за ним, чтобы потом каждый божий день напоминать. — Поехали уже. — Может лучше к Мори за зарплатой? — Чуя только фыркает, пытаясь нажать на запуск, но чужая ладонь перехватывается его руку. — В моей квартире нет денег, это точно. — Я не за деньгами, — ворчит Чуя, отворачиваясь от уже начинающего посмеиваться Осаму. Урод. Хоть каплю бы искренности вложил, вечно он со своими шутками и издевательствами. — Да, а зачем тогда? — прикладывает руку к подбородку, притворно задумываясь. — Может, убить меня? — Ты сейчас допрыгаешься, Дазай, — сжимает кулак, готовясь в очередной раз сломать напарнику нос. — Поехали, говорю. — Ну ладно, — снова улыбается и как ни в чём не бывало нажимает на кнопку, позволяя лифту ехать дальше. И что это было? Почему так легко сдался? Точно что-то придумал, Дазай бы так просто от своей мерзкий игры не отказался. Значит надо быть настороже. Двери лифта открываются. Пока ничего подозрительного. Как всегда: спокойно проходят по лестничной клетке, минуя потёртую дверь из-за которой слышна ругань; Дазай роется в своих карманах, а затем вытаскивает связку ключей; где-то секунд двадцать возится со старым заклинивающим замком, который уже давным давно пора поменять; галантно, словно Чуя ужасно важный гость, распахивает дверь, пропуская парня вперёд. Но Накахару уже так легко не поймать. Как можно скорее забегает в квартиру… и всё равно не успевает. Будь проклят Дазай с его проворностью. Так что Чуя почти мгновенно здоровается спиной со стеной, чувствуя палящее дыхание на шее. Закидывает голову назад, позволяя шляпе съехать и глухо упасть куда-то им в ноги. Снова зубы смыкаются, прикусывая кожу около нижней линии челюсти. Больше можно не сдерживаться, так что Накахара давит из горла хрипловатый стон, скидывая с плеч плащ. Самый большой плюс спать с кем-то одним достаточно долго — вы оба знаете, что нравится партнёру. Не будет дурацкий неловкостей, когда ты в пылу страсти пытаешься показать конкретное место, где будет приятно. Просто спокойно даёшь человеку полную свободу, ведь он прекрасно помнит, что и как заводит. И иногда пользуется этим уж слишком нагло. — Да-зай, — с трудом выдавливает из себя имя по слогам, пытаясь чуть оттолкнуть парня. — Не надо… кусаешься больно… следы… — Заткнись, — Дазай не против быть снизу, даже иногда за, но настроение сегодня какое-то неподходящее. Это их вечная проблема: желания относительно позиции постоянно совпадают, так что определять это приходится чуть ли не дракой. Как-то Чуя случайно вывихнул Дазаю плечо, когда пытался прижать его к кровати. Интересные были ощущения, потом правда врачу нужно было это всё объяснить, но зато какая история. — Не приказывай мне, — наверное, он бы добавил ещё что-то, но влажный язык касается уха, так что накопленный для пары ласковых слов воздух тратится на приглушённый стон. — Прекрати, Дазай, хоть чуть ниже спустись. — Это прекратить? — зубы до боли впиваются в шею, заставляя Чую промычать что-то невнятное, сжав чужие плечи куда сильнее. — Чуя, ты такой милашка, когда пытаешься командовать. — Ты так уверен, что я тебя, — снова срывается на стон, когда чужой язык ведёт дорожку от самого уха до ключицы. И как только слюны хватает? — не убью? По-похвально. — У тебя колени подгибаются, — хихикает Дазай, слегка отодвигая Чую от стены и начиная медленно продвигаться с ним к комнате. Накахара хочет возразить, сказать, что Осаму наверняка показалось и это просто от усталости на задании. Но вместо слов он только стонет, когда немного шершавая рука просовывает пальцы ему под заправленную в брюки рубашку. — Что ты там говорил про убийство? — Заткнись, придурок, — потрёпанный матрас слегка пружинит, когда на него приземляются аж два человека разом. Сейчас была бы отличная возможность, чтобы перекинуть ногу через Дазая и подмять его под себя, но Чуя упускает её, слишком сосредоточенный на своей собственной полыхающей шее. Ой как он пожалеет об этом потом.

***

Секс вообще странная штука, которой, как казалось Чуе, предают слишком большую интимность. Да он и сам грешил этим будучи подростком, представляя под собой исключительно очаровательную избранницу, краснеющую от каждого его слова и действия, но очень милую и любящую. И вот он здесь. Смотрит снизу вверх в слегка прищуренные глаза своего напарника, которого терпеть не может, и даже слова сказать не в силах, потому что, видимо, у Дазая такое настроение. Любая попытка приоткрыть рот сразу же пресекалась укусами. Чтоб его, этого Дазая. В следующий раз Чуя ему такое устроит, что он потом… Не получается придумать, что потом, потому что в голове стоит такой кавардак. Как и на голове. Обычно шляпу он не терял, так что в такой ситуации просто прикрывал ей лицо. Но сейчас она где-то в коридоре. Руки невольно тянутся, чтобы прикрыться. — Ну нет, — Дазай перехватывается чужие запястья. Чуя пару раз дёргает ими, но мозг сейчас совершенно не может сосредоточиться и послать сигнал в мышцы. Так что приходится смириться и, зажмурившись, прогнуться в спине, вскрикнуть что-то неразборчивая, но, кажется, ругательное, и упасть на нагревшийся матрас. Дыхание сильно сбивается, так что остаётся только пытаться восстановить его, пока чья-то рука с салфеткой проходится по низу живота. Наверное, стоит сказать спасибо, но этот придурок ему руки до синяков сжал, так что обойдётся. — Чуя, почему ты раньше не показывал мне, как очаровательно краснеешь? А то я уже и забыл, что сплю с тобой, а не с шляпой. Дазай снова появляется над ним, упираясь руками в подушку. Чуя может только цокнуть языком и отвернуться, хотя, сколько не крутись, а всё равно попадёшь под взгляд этого идиота. Вот поэтому нельзя допускать, чтобы Дазай был сверху, он же сейчас и фотик притащит, сто процентов. — Дай я встану, а? — ладонью проходится по волосам, убирая прилипшие к лицу пряди и пытается выскользнуть из-под парня. — Ты же всё равно останешься, зачем одеваться? — Дазай приподнимает бровь, наблюдая за немного торопливо ищущим свои вещи Накахарой. Немного наглая улыбка появляется на его лице. — Неужели сам господин Чуя, исполнитель Портовой мафии, стесняется спать голым? — Ничего я не стесняюсь! — поспешно прячет голову, натягивая на себе штаны, оставленные у Дазая пару месяцев назад и отчего-то ставшие его местной домашней одеждой. — Просто это некультурно. Ты тоже оденься, Дазай! — Хочешь, я скажу, что некультурно? — парень чуть щурится, наблюдая за роющимся в его шкафу Накахарой. — Некультурно кричать моё имя так, что соседи завтра опять придут просить меня водить менее громких дам. Вот это некультурно. — Сам же просишь не сдерживаться, — почти шепчет, вновь заливаясь краской и как можно скорее ныряет в первую попавшуюся кофту, лишь бы скрыть смущение. Кофта большая, даже очень большая. Кажется, Дазай её лет в шестнадцать носил. Но больше ничего тянущего на домашнюю одежду тут нет. Не в рубашке же спать, верно? — И у меня не женский голос! Он просто… высокий, но не женский! — Чуя, тебя вчера назвали моей младшей сестрой, — ужасная история! И ведь Дазай до конца жизни этого не забудет. Теперь не отвертишься от его издёвок. — Ох, ты обиделся? — Ничего я не обиделся, — ворчит, направляясь к кухне и вытаскивая кружку. Такая жара, что чай пить совершенно не хочется. Лучше уж просто воды. Ходить где-то вне дома без шляпы как-то странно, так что Накахара немного нервно теребит свои уже изрядно отросшие волосы, пытаясь пригладить их. Зевает. Наверное, сейчас где-то заполночь. Вроде, завтра никаких особых дел нет, так что можно и выспаться хорошенько. Сзади слышаться шаги. — Надеюсь, что ты оделся. — Ты же буквально несколько минут назад видел меня без одежды, — Чуя фыркает, поворачиваясь. И почему только Осаму считает, что оделся это натянул трусы и подправил свои бинты. Как же сильно Накахаре они не нравятся. Во-первых, ужасно щекочут, во-вторых, никакого контакта с кожей, а это ведь одна из самых приятных вещей. — Это другое, — допивает воду, проходя мимо посмеивающегося Дазая и падая на край кровати. Тело и правда немного не слушается, а голова с трудом вообще работает. Тяжёлая была неделя. — Ты когда-нибудь разматываешься, а, мумия? — На ночь разматываюсь, — на кухне гаснет свет, от чего в сон начинает клонить ещё больше. — Что-то я не помню, чтоб ты разматывался, — тянется за одеялом, накрывая себя почти до носа. Несмотря на свою суровость, по ночам Чуя Накахара изрядно мёрзнет и в итоге просыпается калачиком. — Я и не спал никогда, если мы оставались вот так, — но сейчас Чуя отчётливо слышит шелест марли, падающей на пол. Но почему-то не поворачивается. Что-то в этом будет слишком интимного, не хочется вторгаться настолько глубоко. — Просто очень уж устал, так что точно засну. — Ясно, — кровать прогибается где-то за спиной. Чуя слышит глубокий вдох и такой же продолжительный выдох, но продолжает лежать и не двигаться, сверля глазами стену. Так неловко. Почему? Как будто они что-то неправильно делают. Но ведь всё как всегда, так что это за чувство? — Чуя, ты можешь пообещать не открывать глаза до самого утра? — вздрагивает от тихого голоса за спиной. Непривычно серьёзного голоса. Дазай редко в таком тоне говорит, а даже если и начинает, то чуть ли не сразу сбивается на сарказм и издевательства. Вот теперь точно неловко. — Хорошо, — хочет, чтобы это прозвучало немного иронично, но удаётся выдавить только взволнованный шёпот. Немного напрягается, в ожидании действий. Одна рука, непривычно тёплая и не перебинтованная, проскальзывает под его рёбра. Дазай тянет на себя, и Чуя медленно проскальзывает по матрасу, оказавшись спиной прижатым к тёплому боку. На секунду дыхание пропадает. Да почему? Почему это так волнительно? — Глаза закрыл? — Накахара только кивает, расслаблено опуская ресницы. Сегодня он Дазая не обманет, раз уж пообещал, то надо сделать. — Повернись, пожалуйста. Как непривычно слышать просьбу из этого рта, из которого обычно только желчь сочится. Но Чуя не ёрничает и поворачивается. Пахнет телом: немного кожей, немного потом, немного просто Дазаем. Приятный запах. Утыкается носом куда-то в ребро и подтягивает к груди колено. Дазай явно поворачивается, так что теперь его подбородок едва касается макушки парня. Немного медленно и робко длинные пальцы зарываются в рыжие волосы. И гладят. Чуя вновь замирает, неосознанно ближе прилипая к ладони. Гладят по голове как маленького ребёнка, второй рукой прижимая ближе за талию. Так приятно. И даже отчего-то не ждёшь подставы или какого-нибудь подкола. Так что Чуя протягивает руки, обвивая ими торс, и жмётся ближе. Когда он последний раз кого-то обнимал? Лет пять назад? И кто это был? Уже и нет конкретного воспоминания, просто знание, что это приятно, когда кто-то касается твоего тела так мягко и открыто. На секунду пальцы оставляют поглаживание, но лишь чтобы стянуть с растрёпанный волос резинку и бросить её на другой конец кровати. Чуя не ходит с распущенными волосами даже дома, почему-то это немного некомфортно, пушистая шевелюра точно статуса не добавляет. — До утра, Осаму, — тихо шепчет себе под нос, стараясь запомнить каждым сантиметром тела это ощущение. Почему так хорошо? И почему именно с ним? — До утра, Чуя, — Накахара не уверен, но, кажется, Дазай только что коснулся губами его макушки. Не столь важно. Просто сейчас хорошо, верно? Чуя уже отвык принимать свои эмоции такими, какие они есть, отвык не перекрывать всё агрессией. Но ведь один вечер можно? Просто закрой глаза и наслаждайся тем, что тебе так хорошо. Правда, сможешь ли ты потом получать удовольствие без этого? Не важно, это ведь потом. А сейчас так хорошо. Легко признать, что тебе нужен секс. Но как признать, что тебе нужно нечто большее?