Ещё не конец

— Почему ты, соответствуя максимально классической модели сабмиссива, до сих пор не нашел себе пару? — Потому что большинство Доминантов, как и ты сейчас, задают много дурацких вопросов. — Ну серьёзно, у тебя совершенно невыносимый характер и смазливая внешность. Где очередь из желающих воспитать из гордого и всклочного саба, послушного раба? — Очередь есть, просто ни у кого так и не получилось. — Ты девственник? — Да. — Почему ты с такой лёгкостью отвечаешь на мои вопросы? — Не вижу смысла скрывать. И давать кому попало. — Со мной переспишь? — Заставь. Это был вызов. Неслыханная наглость, так разговаривать с Домом, пусть и не твоим. Такая модель поведения наказывается без предварительного обвинения. Но без заявления, нет состава преступления. Вот он и решил, что наткнулся на очередного зазнавшегося придурка. Лоран — сабмиссив. Осознал свою природу в раннем детстве, когда понял, что отцовский ремень вызывает не страх, а что-то приятное и морально, и физически. Родителям пришлось смириться, что подобрать наказание сыну, жаждущему боли и унижения будет непросто. Им помогло то, что парень сам себе стал наказанием. До сих пор, к 21 году, его желания некому осуществить. Все претенденты оказываются слабее морально, не выдерживают наглости и сдаются, выбирая более воспитанного саба. Шеролл — Доминант. Они знакомы давно, даже неплохо общаются. Но больше сказать об этом парне совершенно нечего. Они никогда раньше не говорили о сексе, поэтому сегодняшний разговор стал разочарованием для Лори. Пришлось выбросить из головы все несостоявшиеся надежды, списав всю привлекательность на загадочность. Но желания никуда не девались, разрядку получить надо. Приходится нарываться. Законы таковы, что сабов, нарушающих Правила и общий порядок, не закрепленных за Доминантом — наказывает контролирующая организация. Вот Универ его и наказывает. Уже задолбался, на самом деле. А пойти и записаться на регулярную разгрузку, где им будет заниматься специально обученный Дом — гордость не позволяет. *** Что бы такого сделать сегодня? Сложно раз за разом нарушать Правила, чтобы это не грозило отчислением. Решил завалить рубежный тест. Я знал его, но других вариантов не было. Привычный вызов к декану за направлением, и меня высекут так, что неделю не смогу нормально сидеть. А потом ещё неделю можно жить спокойно, и месяц — не очень. Я даже в кабинет не стучался, чтобы были жестче. — А, Лоран. Ты меня уже беспокоишь. Кабинет 76, тебя ждут. Голос декана меня смутил, ещё и смена кабинета, такого раньше не было: — Почему 76? — Вопросы без разрешения запрещены. Вон отсюда. Я вылетел пулей, таким тоном со мной ещё не разговаривали. Кажется, стоит поубавить пыл и остановиться в терроризировании Университета. В кабинет я зашел без стука. Развлекаться, так по-крупному. Зашел и прикусил язык. Эта комната не для порки. Для чего угодно, но не для порки. А меня запрещено трахать. Это нарушение закона. — Не переживай, мы начнем с ремня. А там посмотрим. «Этот голос…не может быть. Это просто невозможно!» — Шеролл…т…ты…в Программе? — Давно ушел из-за превышения полномочий. Вот вызвонили, проучить капризного студента. Не думал, что это ты. — Я отказываюсь! Это не смешно. — уверенно разворачиваюсь к выходу, как на мою спину опускается кнут. Больно. Очень. Кажется, я кричал. Не помню. Стало страшно, ведь я никогда не воспринимал порку как наказание. Никогда. — Ты никуда не пойдёшь. Пора завязывать с играми. Раздевайся. — Спокойный, ровный, приказной тон. Такому сопротивляться нельзя. «Хорошо, я сделаю как он хочет, чтобы хуже не было. Без нахальства и своенравности, как с террористами. На каждое движение спрашивать разрешение. Чёрт, это возбуждает.» Аккуратно, но быстро разделся, без лишних движений, чтобы не раздражать. Не в первый раз. — Тебя не учили манерам? У тебя один шанс сделать всё правильно, иначе будет хуже. Манерам меня учили. Я просто их игнорирую. И не хочу подчиняться никому, кроме Своего Доминанта. Этот принцип непоколебим, я продолжаю стоять неподвижно. Время ожидания — 30 секунд. Меня не торопят и не подгоняют, он просто ждёт. Время вышло. — По правилам, я официально могу делать с тобой всё, что захочу. — Что? Нет! — Шанс был. Твоя задача — сформулировать причину наказания и извиниться по правилам. Плюс, сделать то, от чего ты сейчас отказался. До тех пор, пока цель не будет достигнута — мы никуда не выйдем. Информацию переварить я не успел, меня грубо схватили за волосы и ударили лицом о стену. «Он сломал мне нос? Я чувствую кровь.» — Ты потрясающая мразь, Лори. Всё, что здесь происходит — снимает камера. В целях твоей безопасности. Но какой компромат. Я знаю не меньше 20 человек, мечтающих увидеть, как ты умоляешь о пощаде. — Никогда. То, что нельзя умолять о пощаде знают даже дети. Это только усилит удар. Можно молить о прощении и возможности извиниться. Но не о пощаде. «Он за кого меня принимает?» — Я думал, мы друзья. — Нет Лори, — Шел рассмеялся и выпустил мои волосы, — я давно хочу поставить тебя на колени. И оставить стоять пока я не позволю сдвинуться с места. На глазах у людей, чтобы ты сгорал от стыда, но не смел шевельнуться, потому что я — твой Доминант. — Нет, ты не… — Чего запнулся? Почувствовал? Сложно понять, что происходит, если только в учебниках об этом читал. Я уже видел подобное. Ты сломаешься. «Вы почувствуете непреодолимое желание выполнять любые приказы. Общественное мнение станет лишь набором звуков. Каждый недовольный взгляд будет отражаться нестерпимой болью и желанием исправить ситуацию. Такое влечение нельзя пересилить. Его называют проклятьем.» Чего-то подобного я всегда искал, как в учебнике. И никогда раньше не видел. Но и кнут никогда не приносил столько боли. Я слышал, такое бывает, если тебя наказывают за дело, ты это понимаешь и боль является эмоциональным мостом в паре. Но это миф. Мы уже достаточно давно разговариваем, я даже замерз. Шеролл облокотился на стену и наблюдал за мной. Никаких попыток приблизиться. А я не нарывался. Просто смотрел, долго, прямо. Смотрел и чувствовал, как меняется пульс и учащается дыхание. Вспоминал каждую минуту, проведенную с ним рядом. Я всегда хотел только его. Поэтому не давал никому даже шанса последние три года. Это плохо, потому что накосячил я сильно и не уйду отсюда не покалеченным. — Я могу тебя отпустить, если хочешь. Но следующая выходка приведет к отчислению. Ищи другие пути разгрузки. — Шел отлип от стены и сложил кнут. Ему пришлось повернуться к стене, чтобы убрать кнут на место. Это был мой шанс. Уйти без последствий. Я его использовал, но немного иначе. Другой возможности может не быть. Шел обернулся, без надежды увидеть ещё кого-то в комнате. Любой бы ушёл, это нормальная реакция. Обернулся и замер, не подав виду, разумеется. Это первый раз за много лет, когда Шеролл реально охренел. Лоран…на коленях…руки за спиной, голова опущена, глаза смотрят в пол: — Так тебя учили манерам? — Я признаю своё поведение неприемлемым и прошу Вас о справедливом наказании, — голос предательски дрожал. Лори знал эту форму, но никогда не произносил. — Вас, это кого? — пришлось вложить в эту фразу остатки самообладания. Нельзя показать слабость, этого саба надо опустить на самое дно и бережно оттуда поднять. — Вас, мой… Гос…по…дин. — запнулся, да. Может, поэтому, глаза должны смотреть в пол? Я бы не смог сказать такое прямо. — Проси лучше. Что? Стандартная форма его не устраивает? Я почувствовал волну возмущения и оскалился. — Тогда, я ухожу. -Постой!…те, — я сорвался на крик. Нет, он не может уйти, я позволил себе уже очень много. Теперь оскалился уже Шел: — Что ты там вякнул? Я проглотил зарождающуюся ярость и склонился к его ногам. Он прижал меня к полу: — Будешь молить о пощаде. — Да, Господин. — А как же «никогда»? — Прошу прощения, Господин. Каждая фраза давалась с трудом, в горле стоял ком, и почти невозможно уже сдерживать слёзы. Разве не этого я хотел всю жизнь? Да, но чувство вины режет изнутри, боль невыносима. Это не бдсм- сессия, это наказание. Оказывается, есть разница. — На колени. Руки в замок перед собой. Десять ударов кнутом, без разогрева. Ты считаешь. Наше с тобой сотрудничество начнётся со шрамов. Кнут, без разогрева. Это не заживёт без следа. Специфическая метка. И вообще, это страшно. И нарушение всех прав, ведь официально мы друг другу никто. Но на колени я поднялся. Обратного пути нет, мне больше никто не нужен. В следующий момент на моей шее застегнули ошейник. — Это первый уровень, сможешь потом снять без объяснения причин. Ну вот, теперь я официально принадлежу ему. Не прикопаешься. Я сомкнул руки в замок и сразу почувствовал первый удар. Физическая боль ничто, по сравнению с переданными чувствами Верха. Он любил меня и ненавидел одновременно. Я почувствовал, как расходятся края раны и течет кровь. Потом был второй удар, и третий. До пятого я не считал. А значит — они не считаются. Но и вернуться в реальность не получается. Я кричу? Вообще стою? Я не знаю, не понимаю, что происходит. Он остановился. Дает передышку? — Ты забыл, как считать до десяти? Стою, почти…упираюсь в стену вообще в другой части комнаты. Я что, пытался сбежать? — Нет! Прекрати! Хватит! — еще около восьми ударов в минус. — Пожалуйста, хватит. — Пожалуйста, что? Вот вам и «никогда». По сути, это мольба о пощаде. А он только начал. Да уж, где моя гордость? Осталась за дверью? И снова боль. — Один…два.АААА!!! — ещё три мимо. — Сначала. — Нет, пожалуйста, нет…я больше не могу, — вместо спины, там похоже, кровавое месиво. Сначала. Да он меня убьёт. — Я прошу Вас…- нет, не могу. Это предложение отрицается сознанием. Я вижу новый взмах кнута. — Пощади! — нет…удара нет. — Умоляй. У тебя 30 секунд. Что? Я…я не умею. Этого нет в этикете. И я не силен в импровизации. — Дай мне хотя бы отдохнуть. — ещё удар. — Плохо. 20 секунд. Я заметил, что разодрал пальцы о стену и прокусил губу. « Шеролл, Господин, Хозяин, — как, чёрт возьми, тебя назвать, чтобы ты мне поверил?» Нет, я не знаю, просто оседаю на пол, заливаясь слезами. — Я не умею, Шел, не умею! Мне больно, страшно, я больше не выдержу! Но тебе же не это надо…позволь отдохнуть, пожалуйста, я прошу, — голос почти пропал, — умоляю…всего 10 минут, и я постараюсь снова. Я виноват, не могу просить тебя закончить. Если не перерыв, тогда поменяй кнут на что-то другое…пожалуйста. — На самое дно, Лоран. — Шел взмахнул кнутом и увидел отчаянье и страх в глазах мальчишки. Но ударил ещё три раза. Меня накрыла натуральная истерика. Тело трясёт, льются слёзы, слюни. Если он ударит ещё, это будет конец. Но Шел отличался невероятным чутьём, он буквально видел границу. Вот и сейчас, он понял, что надо остановиться. Я следил за каждым его движением: убирает кнут, открывает сумку и достает бутылку воды. Я держать что-то в руках не в состоянии, поэтому он меня напоил. — Мы не закончили, Лори. Но твою спину я оставлю в покое. Я должен тебя высечь розгами, а ты должен извиниться перед деканом. — А перед тобой не должен? — На своё усмотрение. — Я могу задать вопрос? — Да. — Почему ты ушел из Программы? — Таких вредных сабов, как ты, достаточно много. Всех вас всегда отдавали мне, а я…калечил. Зато, больше никто не выпендривался. Разумеется, однажды, пришлось закончить. Но ты мой, Лоран, я всегда это знал. Придется учиться соответствовать. Но ты не переживай, я хорошо выполняю свою работу, месяц не сможешь сидеть. «Месяц? За столько лет, что со мной только не пытались сделать. По моей милости уволены 16 сотрудников, за домогательства. Что они только не пробовали: кнут тоже был. Но никто так и не рискнул прикоснуться им без подготовки. А розги…я стонал и изгибался так, что вставал у всех. Мне не было больно. Но сейчас…я боюсь даже представить.» — А если я извинюсь прямо сейчас? — Не прокатит, по регламенту тебя надо выпороть. Что ты там натворил? Завалил рубежный тест? Ты его перепишешь. За это положено 15 ударов после первой попытки, 50, если провалишь во второй раз. Но ты не провалишь. Не провалю, это был приказ. Я почувствовал его всем телом…душой, не знаю. Я просто не рискну ослушаться. Сформулировать причину наказания, извиниться по правилам и сделать то, от чего отказался. Я понял. — Лоран. Если мы будем вместе, я буду тебя пороть. Как я буду это делать, зависит от твоего поведения. Поверь, тебе может понравиться. Вызов принят. «Я встречу тебя завтра на лекции, стоя на коленях. По-любому, там будут те 20 человек, которые так жаждут моего унижения.» А сейчас…я огляделся, пытаясь найти то, что нужно среди инструментов, назначение которых мне неизвестно. «Потом, видимо, узнаю. Ага…вот они.» Я встал, тело уже не трясло, но спина болит адски. И пошел к двери. Старо как мир: ведро, горячая соленая вода и прутья. Ивовые? Березовые? Хрен поймёшь. Я вытащил один, взмахнул и услышал знакомый свист. Удар пришёлся на ладонь, я её рассёк. Будет не больно…главное, в это верить. Вздохнув, я развернулся и обнаружил Шеролла, стоящего спокойно в середине комнаты. Я подошел и опустился на колени, вытянув вперёд руки, ладонями вверх с лежащим на них прутом. Опустил голову, потом передумал и поднял глаза вверх. Второй раз за сегодня придется говорить одно и то же: — Я признаю своё поведение неприемлемым, и прошу Вас о справедливом наказании. — Второй раз легче, к этому можно привыкнуть. — За что просишь наказание? — Шел забавлялся, он планировал развлечься и сделать этого парня своим до конца. Сегодня. Прямо сейчас. Заодно узнаем, где у него граница боли и наслаждения. — Я провалил рубежный тест. — Это всё? — Нет, я оскорбил своего Доминанта наглостью и пренебрежением к правилам. — Что я знал раньше о страхе? Всегда считал сабов, оскорбляющих своих Домов — идиотами. А что в итоге? — Какое наказание ждёшь? — 15 ударов за тест. Я считаю. И…на Ваше усмотрение, Господин. Шел принял прут из моих рук, взмахнул им. Звук получился намного громче, чем у меня. Теперь понятно, почему так болит спина. — Ложись на скамейку. Я лёг, как обычно, руки сомкнул под скамейкой, их связали. Ноги обычно просто привязывают. Но Шел овил верёвку вокруг поясницы. Чтобы вообще не дёргался? И опустил мои ноги по бокам от скамейки, связав вместе внизу, как руки. Я покраснел. Не ожидал такой позы, тем боле того, что он будет так откровенно долго меня разглядывать. Шел отложил прут и взял ремень. Широкий, но короткий. Хорошего замаха не будет, площадь большая, это не может быть больно. Он решил меня подготовить? Да, десять ударов, умеренной силы. Я почувствовал привычное жжение и тепло. Начал ёрзать, желая подставиться под удар и тихо постанывать. Почему бы и не поймать возможность получить удовольствие? Никто не запрещал. 18 удар сорвал уже откровенный стон, я успел уловить улыбку на лице своего садиста. И почувствовать его руку, оглаживающую место ударов. А вот это уже наглость, мы так не договаривались! Я начал дергаться, но куда там. Связан без шансов к отступлению. Можно только расслабиться и…получать удовольствие. Я никогда не был в такой ситуации. Никто никогда не прикасался ко мне…там. Многие пытались, за это и уволены. Я не знал, как реагировать. Приятно и стыдно, пришлось срочно прятать лицо. Особенно, учитывая то, что его пальцы раздвинули ягодицы и один нагло проник внутрь. Всего одна фаланга, но как же это приятно. Я задергался, пытаясь отстраниться…или приблизиться, он никогда не узнает правду. Ухмыляется…он ухмыляется. Ну конечно, у меня давно стоит. Но и у него, это тоже греет душу. — 15 ударов, считай. — Шел отстранился так же быстро, как приблизился. Он остался доволен. Очень. Всё получится, Лори не будет сильно сопротивляться. Эти удары считать было легко, было не больно. Может, всё дело в инструменте? Но я филонил и сбивался, хотелось больше. И сдерживать стоны уже не пытался. На третьем круге почувствовал, что удары становятся сильнее. Шел увеличивал силу постепенно, потом давал передышку и бил ещё сильнее. Это интересный ритм. — ААА, чёрт, больно! — этот удар отличался. Сила меньше, чем у кнута, но я готов был срочно сбежать. — А вот и она. — Это была граница. Парень весьма терпелив. Но очень тонко…придётся хорошо себя контролировать. Шел ударил ещё три раза с нужно силой, слушая как меняются стоны на крики и остановился. — Ты считаешь 15 ударов без попыток растянуть удовольствие, иначе я буду бить так. — Я понял. — Лажаешь с формулировкой, — ещё 2 сильных удара, и Лоран вцепился зубами в плечо. — Прошу прощения, Господин. Я всё понял, считаю 15 ударов. — играть резко расхотелось, я добросовестно считал, а Шел не переходил границу. Шеролл отложил розги (использовав около 6 штук) и вернулся к своему плану, быстро вставив в анус своего вредного саба палец. Реакция была интересная. Он напрягся и задергался. — Ты не посмеешь, Шел! — я не готов, не сейчас, слишком много приключений на причинное место за один день. — Не посмею. Ты сам попросишь.