Skyrim. Охота на героя

Глава 1 Один воришка стащил мой кошелёк. А я выколол ему глаза. Честный обмен. (Люсьен Лашанс) По ночному небу неспешно плыли облака, изредка закрывая собой луну. Вайтран спал, на улицах не было ни души. Только стража патрулировала окрестности - в городе недавно ввели комендантский час из-за участившихся нападений драконов. Примерно в полночь стражник, стоявший у ворот, заметил приближающегося человека. Неверный свет факела позволял разглядеть лишь рогатый шлем на голове, щит за спиной и большой меч на поясе. Незнакомец приближался решительным шагом. - Открывай! – Коротко бросил он охраннику и остановился в ожидании. - Стой! Из-за драконов город закрыт. Проход только по официальной надобности! - А-а… - Негромко протянул имперец. – Думал я, что Довакин нынче имеет некоторые привилегии. Ладно, тогда пойду дальше. Удачной ночки! - Ой… Так это… Довакин! Конечно, конечно проходи! Насчёт тебя были особые распоряжения! Сейчас отопру ворота. Заходи, когда сочтёшь нужным! Воин вошёл в город и, провожаемый тяжёлыми взглядами стражников, проследовал в таверну. «Гарцующая кобыла» работала круглые сутки, около очага всегда сидели пара-тройка человек, в их числе и наёмники, готовые за небольшую плату помочь любому желающему. За стойкой, подперев голову рукой, подрёмывала хозяйка. Подойдя ближе, Довакин грохнул ладонью в костяной перчатке по стойке. Хлопок получился смачным – одна бутылка подпрыгнула и покатилась к краю. Зато Хульда дёрнулась так, будто у неё над ухом из пушки шарахнули. - Чего? – Потирая заспанные глаза поинтересовалась она. Указательный палец ткнул в стоящий сзади неё бочонок с элем, потом принял вертикальное положение. Хозяйка поняла без слов, подхватила большую кружку, наполнила её до краёв крепким напитком и поставила на стойку. - Двадцать септимов, парень. - Кивнула она и, проследив за тем, как гость, не глядя, достал нужную сумму и придвинул к ней, вернулась на место. Имперец же снял шлем, взял кружку и ушёл в дальний угол таверны. До рассвета оставалось четыре часа. Несмотря на броню из драконьей кости, не многие узнавали в этом неразговорчивом, хмуром человеке легендарного героя-драконоборца. От его руки пали десятки драконов, бессчётное количество бандитов и нежити. Даже сам Алдуин, Пожиратель мира, не смог выстоять перед силой его Ту’ума. Но после той славной победы Довакин оставил ратные подвиги и выстроил себе уединённое поместье в фолкритском владении, лишь изредка выходя на охоту и ещё реже появляясь в городах. Теперь же его покой снова нарушили – генерал Туллий срочно вызвал к себе, совершенно ничего не объяснив. Прислонившись к стене, Довакин задремал. Сегодняшний ночной переезд забрал много сил. Вскоре на дворе рассвело. Гости вели себя по-разному: кто-то поспешно собирал вещи, отправлялся в дорогу, кто-то по-прежнему неподвижно сидел на своём месте или дремал, а местный бард достал лютню и заиграл какую-то тихую приятную мелодию. Город оживал. Довакин открыл глаза, поморщился, встал, вышел из таверны и направился к конюшням. *** В Солитьюд он прибыл к полудню. В столице как и всегда было очень шумно. Кричали торговцы, расхваливая товар, клянчили подачки нищие, но имперец шёл вперёд, не обращая ни на кого внимания. Здесь так было до него, будет и после. Будет и через двести лет, и через триста. Около Мрачного замка, как обычно, стоял караул. Генерал Туллий, склонившись над столом, обсуждал планы Братьев Бури со стоящей рядом женщиной в тяжёлых стальных доспехах. - А-а… Ты не из новеньких, верно? У тебя бывалый вид… Кто ты? – Обратился он к вошедшему. - Я тот, кого ты ждал. Довакин, к вашим услугам. - Довакин? Ты всё-таки пришёл… Император мёртв. Насколько нам известно, пал от рук Тёмного Братства… Позиции Империи пошатнулись, сейчас нам особенно нужна твоя помощь. - Я здесь, потому, что Империя обещала мне плату за участие в этой войне. Не думай, что у меня настолько благородная душа, чтобы лезть в ваши бесконечные разборки. - И что, не смущает? Герой в наёмниках? - Мне плевать, кто и что там думает. А теперь к делу. Мои условия –двадцать тысяч за участие, плюс за взятие Виндхельма ещё тридцать. Взамен обещаю, что враг будет повержен, а Ульфрик взят в плен. - Что ж… Условия вполне приемлемы, Рикке, не так ли? – Обратился генерал к женщине. - Да, генерал, вполне. Исключение составит случай, если его убьют до того, как война будет окончена. - Хорошо. Деньги получишь по окончании боевых действий. А пока обратись к легату Рикке, она зачислит тебя в войска и отдаст необходимые распоряжения. После принесения клятвы Империи и соблюдения всех бюрократических формальностей Довакин собрался уходить, но Туллий окликнул его и сказал: - Знаешь ещё что… Ты воин бывалый, много опыта... Возьми с собой парня одного, пусть поучится у тебя. Что скажешь? - Я не работаю с напарниками. - Тогда это приказ. А они не обсуждаются. Этьен! Из соседней комнаты вышел среднего роста светловолосый парень с радужной улыбкой на лице. Небесно-голубые глаза, казалось, излучали честность, а имперская броня висела на нём мешком и смотрелась крайне нелепо. - Этьен, это Довакин. Тот самый легендарный Довакин. Поступаешь под его начало. О беспрекословном повиновении уже не говорю. Пойдёте на зачистку форта Храгстад, там засела шайка бандитов. Зачищать всех, пленных не брать. Сроку вам на то – пять дней. Вопросы? Тогда выполнять!!! Когда они вышли из Мрачного замка, то юноша сразу спросил: - Так ты и вправду Довакин? - Непохож? Этьен окинул его взглядом: длинные каштановые волосы, короткая аккуратная бородка, несколько шрамов на лице и… зелёные глаза. В них было столько силы, уверенности, спокойствия, но вместе с этим какой-то непонятной грусти и боли… - Похож. – Выдохнул парень. – А мы куда? - Очень любезно, что ты спросил. А теперь послушай меня. У меня никогда не было напарников, поэтому заниматься воспитанием я не умею и не буду. Всё, что говорю, будешь запоминать с первого раза. Дважды повторять не стану. Это ясно? Он кивнул. - Хорошо. Дальше. С этого момента и на всё дальнейшее общение со мной запомни как имена Девяти: пока мы вне городов и не сидим перед очагом, потягивая мёд, ты делаешь только то, что говорю я. Делаешь сразу. Делаешь без вопросов. Даже если тебе это покажется глупостью. Если я сказал лежать, ты ложишься. И плевать, что там лужа или что-то другое. Понял? - Понял. – Согласился Этьен. Довакин пристально посмотрел ему в глаза: - Если я чего-то не говорил, то ты этого не делаешь. Ни при каких обстоятельствах. Даже если тебе покажется, что так будет лучше. Исключение – только если меня убьют. Вот тогда можешь делать всё, что заблагорассудится. Это уже будет на твоей совести. - А… - И ещё. На дурацкие вопросы с этого момента я не отвечаю. Всё, что тебе нужно будет узнать, я тебе расскажу. Расскажу тогда, когда надо будет. Если я тебе чего-то не сказал, значит тебе это знать не обязательно. Ясно? - Ясно, - кивнул парень. - Прежде чем спросить, подумай. Потом ещё раз подумай. А потом лучше промолчи. Доходчиво? Тот кивнул, соглашаясь со всем сразу. - Мы в форт Храгстад. Сразу. Форт находился далеко на севере Скайрима и постоянных хозяев не имел. Периодически его занимали бандиты, которых выбивали некроманты, а некромантов в свою очередь вытесняли эльфы-талморцы. Тех, обычно с большими потерями, сменяли снова разбойники, либо Братья Бури. Выйдя к конюшням, Довакин произнёс: - Закрой уши. - Зачем? Но тут же громыхнуло: «О-да-винг!». Этьен ещё приходил в себя и тряс головой, а вдалеке уже раздался рёв и шум крыльев. Через пару минут перед имперцем приземлился багрово-красный дракон. Взвились клубы пыли, в стороны полетели мелкие камешки. - Дрем Йол Лок, Довакин! Му бо нир? - Ге, Одавинг! Храгстад. - Хи фадон Довакин? – Неожиданно обратился дракон к опешившему юноше. - Рок нид фун дова! – Вмешался герой. - Так ты и языка нашего не знаешь? Как зовут тебя, зейма? - Э-э-э… Этьен. Этьен Рарнис! Ты доставишь нас в тот форт? Ты знаешь, где он? - Дова даман дар гольт! Дова нир дар джур! - Хорошо. Тогда отправляемся туда. Этьен, садись. Одавинг, охоту для тебя можно считать открытой. Парень, дрожа всем телом, вскарабкался по крылу на бугристую шею, позади сел Довакин и Одавинг взмыл в небо, затягивающееся тучами. В поднебесье было холодно, словно в желудке у ледяного привидения. Единственное, что запомнил Этьен – ветер, тугими струями бьющий в лицо, и собственные окоченелые руки, коими он изо всех сил держался за бугристую чешую дракона. - Храгстад! – Произнёс Одавинг и резко пошёл на посадку, приземлившись позади форта. Как только оба наездника спрыгнули с него, дракон взмахнул крыльями и улетел куда-то вперёд. Этьен заторопился было в сторону крепости, но Довакин остановил его: «Пока мы там лишние. Подождём немного.» И спокойным шагом направился вслед Одавингу. В крепости, судя по вспышкам огня и молний, царила паника. Действительно, бандиты бегали, объятые ужасом, и лишь некоторые ещё пытались сопротивляться. Они применяли свитки и заклинания на дракона, сидящего на полуразрушенной башне. С каждой секундой количество обгоревших, изуродованных тел увеличивалось. Вдруг из глубин форта появился и сам вожак разбойников. Старый орк быстро оценил ситуацию, не бросился бежать, не стал расстреливать гигантского врага из лука, а прикрываясь щитом направился на стену. Когда Одавинг повернул к нему голову, тот изо всех сил полоснул секирой и собирался уже запрыгнуть на шею, но в этот момент раздалось громкое: «Зун! Халь! Вик!» и секира полетела из рук бандита, укатившись со стены в снег. - Довакин! – Зарычал он. – Вот мы и встретились! Я же тебя придушу! Своими!.. Руками!!! Орк пробормотал заклинание и магический двуручный меч, мгновенно показался в его руках. Ни один мускул не дрогнул на лице имперца. За свою жизнь он видел и более страшные вещи, чем разбойник, в ярости размахивающий мечом. Первый удар принял на себя щит. Оружие отскочило от драконьей кости, едва не засадив нападающему по лбу. И пока тот, ругаясь и отплёвываясь, приходил в себя, замахивался для нового удара, сверкнул на выглянувшем из-за туч солнце клинок драконьей кости, раздался приглушённый вскрик, хлюпанье… Подбежавший Этьен с ужасом глядел на обезглавленное тело и Довакина, спокойно шарящего по карманам убитого. - Вы… Ты… Что ты делаешь?! Это же мародёрство! Так не… Так нельзя! - Я собираю вещи убитого. Какая часть этой фразы тебе непонятна? - Так нельзя!.. - Парень… На что ты рассчитывал, отправляясь сюда? Что я им всем могилки выкопаю? Или может быть цветочки сверху брошу? Не убиваешь ты – убивают тебя. Когда убиваешь ты, вещи убитого – твой трофей. Ему явно уже не понадобится, а тебе – вполне. Здесь, - он обвёл рукой поле недавней битвы, - порядка тысячи золотых. Оружие, броня. Что-то оставишь себе, что-то принесёшь торговцу. И получишь, опять же, деньги. - Но… Это же неправильно! - Но ничего лучшего никто не придумал. С этими словами Довакин скрылся в главном помещении форта. Почти сразу же оттуда донёсся лязг, вылетел труп бандита с раскроенным черепом. Вышел имперец, в руках он держал новый двемерский меч. - Вот, возьми. А свой железный выброси куда подальше. Можешь и кузнецу сдать. За гроши, правда. Ну что, готов? Тогда пошли. Глава 2 С синего неба твёрдой рукой Драконам погибель несёт он и боль. Как северный ветер, как дождь ледяной В короне Зубчатой верховный король… (Древние стихи нордов) После атаки на Храгстад прошло шесть дней. Всё это время Довакин жил в Солитьюде, расположившись в отдалённом бедном районе. Его почти не беспокоили, но сегодня генерал снова вызвал имперца к себе. - По нашим сведениям в гробницах Корваньюнда находится Зубчатая корона. Мятежники уже отправили туда свои войска, но нам жизненно необходимо успеть первыми. Захват короны имперскими войсками заставит их усомниться в собственной безнаказанности и правоте. Рикке уже отправилась туда с отрядом. Действовать будете по ситуации. Ну что, справишься с задачей? - Вопрос риторический, я полагаю? - Этьен! - Нет! - Но… - Нет!!! – Отрезал Довакин. – Он не готов. Не такое это мероприятие, чтобы тащить с собой новичка! - Он пойдёт с тобой. – Спокойно произнёс Туллий. - Хорошо. Спорить я не в настроении. Но с этого момента прошу снять с меня любую ответственность за его жизнь и здоровье. А к общей плате прибавь ещё десять тысяч. – С этими словами он вышел из Мрачного замка, а за ним последовал и понурившийся напарник. До самого выхода из города оба молчали, но потом любопытство юноши взяло верх и он спросил: - Туда тоже на драконе полетим? - Нет. Слишком рискованно. - А… - Помолчи. В этот раз у тех же конюшен на ферме Катлы стоял чёрный, как смоль, конь с красными блестящими глазами. Этьену тоже досталась лошадь, которую Довакин приобрёл здесь же. Звали её Глердой. Когда хозяин конюшен произнёс это имя, герой хмыкнул, будто что-то вспомнив, и кивнул парню. Проследив, как тот с третьей попытки уселся на кобылу, вскочил на своего коня и они во весь опор поскакали на юг. Весь путь до гробницы занял не более трёх часов. Тенегрив, так называл своего скакуна Довакин, нёсся во весь опор, а когда приходилось дожидаться отстающую Глерду, нетерпеливо ржал и перебирал копытами. В Корваньюнд прискакали немного за полдень. Взмыленных лошадей отпустили гулять по округе, а сами направились к легату Рикке, которая распорядилась атаковать засевших внутри повстанцев, рассчитывая застать их врасплох. Часовых оказалось меньше, чем предполагалось, с ними быстро разобрались и отряд тихо проник в помещение гробницы. В первых залах попадались лишь небольшие группы Братьев Бури, с которыми разбирались без особых потерь. Этьен тоже пытался участвовать в стычках и даже убил пару повстанцев своим новым, хорошо отточенным мечом, полученным в прошлом походе. Бейранд, кузнец из Солитьюда, в обмен на старый железный, как следует заточил и закалил этот, двемерский. Неожиданно в одном из переходов отряд наткнулся на мёртвого мятежника и распластавшегося рядом с ним иссохшего скелета. Довакин был знаком с этими существами. Норды называют их драуграми. Эти ходячие трупы очень часто попадаются в древних захоронениях. О них ходят легенды и есть множество версий, объясняющих почему же драугры оживают. Но имперца это давно не интересовало. Он просто убивал всех враждебных к нему тварей, руководствуясь убеждением: «Есть враг. И он может тебя убить. Убей его первым и останешься жив.» Пока воины чесали затылки и разглядывали физиономию, слепо смотревшую в потолок, Довакин осторожно прошёл дальше. В следующем зале царила тишина, но стоило ему войти туда, как раздался треск и грохот, на пол со звоном полетели крышки гробов, вздымая клубы вековой пыли и семь мертвецов, сверкая глазницами, размахивая топорами и секирами, угрожающе рыча, двинулись на только что подбежавших солдат. Последовал приказ: «Держать оборону! Рассредоточиться!» Но тут раздалось громкое: «Фус! Ро! Да!» Все семеро мертвецов, теряя снаряжение, полетели назад. Пришедшие в себя бойцы быстро добили поднимающихся скелетов и снова выстроились в боевой порядок. Но ничего не происходило. В склепе воцарилась прежняя могильная тишина. По команде все двинулись дальше. Следующая зала оказалась последней. У входа лежало несколько мёртвых Братьев Бури. Все молча перешагнули через трупы, не обращая на них особого внимания, но что-то заставило Довакина ещё раз повернуть голову и взглянуть на тела. Взгляд зацепился за странный предмет, торчащий из шеи одного из убитых. Он вошёл довольно глубоко, поэтому пришлось приложить некоторые усилия, чтобы извлечь его из раны и рассмотреть как следует. Отерев засохшую уже кровь, имперец подбросил эту штучку на ладони и нахмурился. Изготовленный из непонятного металла, предмет почти ничего не весил, но видимо обладал убойной силой, потому что других ран на теле заметно не было. К тому же своей формой он напоминал маленькую рогатку или наконечник копья, но чего-то похожего на место крепления древка не наблюдалось. Осмотрев другие тела, Довакин обнаружил ещё одну странную рану – у этого повстанца вся грудь была разворочена, а края раны оплавлены. Сунув находку в карман, он встал и присоединился к общему сражению – имперцы безуспешно пытались одолеть драугра-военачальника, солдаты выбывали из строя один за одним. Двое уже погибли, ещё двоих кадавр сумел ранить своим ржавым, но всё ещё смертельно опасным клинком. Никто в пылу битвы не заметил, как прозрачная, практически невидимая в тусклом свете факелов, водянистая тень мягкими прыжками по поперечным балкам под потолком тихо проследовала к выходу и скрылась в коридорах. Довакин присоединился к общему сражению и, сразив нескольких вновь восставших драугров, уже сражался с военачальником. Тот периодически рычал какие-то угрозы на древненордском, пытался криком выбить оружие, но Довакин уверенно теснил его, пока не измотал окончательно. Драугр упал на одно колено и тут же получил последний, завершающий удар. Легат Рикке осторожно сняла Зубчатую Корону с черепа и повертела её в руках - артефакт, безусловно, представлял весьма тонкую работу, а зубы дракона, венчавшие её, смотрелись невероятно эффектно. Она выдохнула и произнесла: - Мы останемся здесь. Солдатам нужно перевязать раны и отдохнуть. А ты, Довакин, отправляйся в Солитьюд. Нужно как можно скорее доставить реликвию генералу, в столицу… Имперец, закончив что-то активно обсуждать с одним из солдат, кивнул, повесил корону на пояс и направился к выходу, жестом позвав Этьена идти следом. На подходах к самой первой зале спутники услышали крик. В этом вопле было столько отчаяния, боли и страха, что даже Довакин ощутил неприятный холодок, пробежавший по телу. Меч с привычным лязгом покинул ножны, слегка блеснув в тусклом свете факелов. Резная рукоять привычно устроилась в ладони. Шаги стали неслышными. Подойдя к двери, воин замер на пару мгновений, прислушиваясь, а затем ударом ноги распахнул прогнившие ворота. В зале никого не было, стояла абсолютная тишина, лишь у выхода из гробницы лежали чуть поодаль друг от друга два трупа. Это были имперцы, оставшиеся стоять на страже. Довакин осмотрел тела – у одного распорот живот, у второго разворочена грудная клетка. На лицах обоих застыла посмертная маска ужаса. Подошедший Этьен уже не бледнел при виде трупов. Только сказал: - Такое ощущение, что… В общем, у них такое выражение лиц, на них не просто страх… Это страх бессилия… Будто на них напал кто-то, кто превосходит их во сто крат… Но кто это? Братья Бури? - Нет. Мы бы обязательно встретились с ними. - А мы никого не встречали… - Задумчиво пробормотал парень. - Кто-то был здесь до нас… И он ушёл, когда пришли мы. Этот некто прошёл через всю гробницу. А может быть, сейчас он прямо здесь. – Тихо произнёс имперец. Парень вздрогнул, нервно оглянулся по сторонам и дрогнувшим голосом спросил: - С чего ты взял? - Там, в главной зале, - вздохнул Довакин, - я видел трупы повстанцев. Один был прожжён почти насквозь, а у другого из шеи торчало вот это... И он протянул Этьену непонятный предмет. - Хм-м… Какой лёгкий… - Покачал головой юноша. – Явно не из железа или стали. Не знаю, я не знаю из чего он… - Я тоже. Нужно спросить у знакомых мастеров. Кто-то из них должен знать… А теперь пойдём. И так уже задержались слишком. И ощущая на себе чей-то очень пристальный взгляд, спутники покинули Корваньюнд.  Глава 3 Неважно как быстро Летит дракон. Важно, как быстро Бежишь ты! (Поговорка) После Корваньюнда боевые действия начали развиваться активнее, но Довакина не привлекали, велев ждать большого наступления имперских войск, а Этьена отпустили в увольнение. И в первое же свободное утро герой растолкал парня с самым восходом солнца. Он подскочил и долго протирал глаза… - Вставай, - сказал Довакин, - пошли! – И кивнул на висящий на стене охотничий лук. - Куда? – вскочил Этьен. Отвечать имперец не стал. Если хочет учиться, пусть отвыкает от игры в «почему-зачем». Вскоре они уже шагали по степи рядом с городом. Здесь царила утренняя тишина, даже птиц пока слышно не было. И в этой тишине очень хорошо различался собачий перелай. Довакин направился на звук и скоро увидел стаю. Три, четыре… Пять крупных собак носились около ручья. Эти собаки, оставшиеся без хозяев, встречались по всему Скайриму, как и волки, с которыми они часто держались вместе. Бездомные псины плодились, дичали и, голодные и озлобленные на весь мир, периодически нападали на безоружных путников. - Собак видишь? – Кивнул Довакин в сторону стаи. - Вижу. - Стреляй. - То есть? – Не понял Этьен. - Что тебе непонятно? Вон цель, целых пять штук, выбирай любую и стреляй. Парень посмотрел на своего учителя так, будто тот заставлял его стрелять по детям. Чуть попятился. Хотя лук был уже у него в руках. - Нельзя же так, - протянул он жалобно. – Ведь они живые, они ничего не сделали! Имперец сжал кулаки. Ничего он не понял! Но бить сейчас нельзя. Не поймёт. Обидится только. «Хорошо. Тогда ударю по-другому!» - решил про себя Довакин и повернувшись спиной к юноше, пошел навстречу собакам. Оглянулся. Этьен шел рядом, хмурый и задумчивый. Животные не перестали носиться, но сбавили скорость и чуть сменили траекторию. Сгрудились, становясь единым целым. Заметили. Довакин снова повторил в голове строки простенького заклинания, которое при прочтении издавало оглушительный хлопок. Животные его обычно боятся. Герой замедлил шаг и бросил Этьену: - Вперёд! Напарник насторожился, но спорить не осмелился. Осторожно направился вперёд, пытаясь делать вид, что не волнуется. Но пальцы с такой силой стискивали лук, что аж побелели. Собаки тоже двигались в его сторону, не торопясь, трусцой, не меняя направления. Расчёт Довакина оказался верным. Псы, разойдясь веером, подошли ближе. Почти остановились. А затем первый бросился вперёд. На Этьена. Имперец вскинул меч и подготовил заклинание. Тихо хлопнула тетива лука. Прыгнувшего пса дернуло в сторону попавшей в лодыжку стрелой, но он словно не заметил этого. «Выносливость у этих тварей убийственная!» - отметил про себя Довакин. А Этьен отступил на шаг и выстрелил ещё и ещё. Собаки пришли в движение. Нога отступающего Этьена зацепилась за что-то, и он повалился на спину. Всё это произошло за секунды... А затем громыхнуло заклинание. Первый выпад мечом пронзил собаку, которой до Этьена оставался последний рывок. Пёс не успел даже взвизгнуть. Мертвое тело грохнулось рядом с перепуганным парнем. Второе заклинание ушло в свору. Всполошившиеся собаки уже кинулись в рассыпную. Имперец бросился к Этьену, а он, тем временем отчаянно стрелял вслед удирающим животным. Впрочем, стрелы скоро закончились. И лук, хлопнув в последний раз, успокоился. Одного взгляда на парня хватило, чтобы решить не ругаться. Он сидел на траве и смотрел мимо своего наставника потерянным взглядом. «Кажется, проняло.» - подумал Довакин. - Здесь нет друзей. И тихо идущих по своим делам тоже нет. – Мягко начал он. – Всё, что спокойно идёт мимо, может обернуться и вцепиться в спину. Или пустить в тебя стрелу. В лесах Скайрима давно уже нет просто людей, нет собачек. Для тебя есть только цели. И если ты решил, что это не цель, ты сам становишься целью. Вставай. Этьен вцепился в протянутую руку, поднялся резким рывком и пролепетал виновато: - Но я же в неё попал… - Её можно только в голову. Или мечом. Так с одного выстрела редко когда пристрелишь. *** Каждое утро они вставали засветло и шли на прогулку. Это смешное и неуместное «на прогулку» парень выдал на третий день спросонья. Так и привязалось. Они уходили подальше, находили собак и стреляли. Может это и было цинично, но Этьену так больше не казалось. А кроме них двоих и собак, свидетелей не было. Парень со своей обычной любознательностью, а иногда и праздным любопытством не переставал пытать своего наставника, вызнавал всё новые и новые подробности о жизни драконоборца, не замечая, или не желая замечать, как тот болезненно реагирует на эти вопросы. Но всё-таки Этьен узнал, что зовут героя Хальфсен, родом он из Сиродила, а от роду ему чуть меньше сорока трёх. Кроме этого Довакин вскользь упомянул, что является последним в каком-то древнем, некогда славном роду, и больше распространяться насчёт своей жизни и истории наотрез отказался. *** В один из пасмурных дней, когда по небу ползли серые облака, моросил мелкий дождь, а вокруг водоёмов стоял непроглядный туман, в лавку торговца луками заглянул Этьен Рарнис. Потоптавшись у входа и стряхнув капли влаги с одежды, он прошёл внутрь. - А-а-а! Привет, парень! Хочешь купить новый лук? Стрелы? Всё продаётся, дружище! – Тут же встрепенулся Фиада за прилавком. - Спасибо… - Протянул юноша, а торговец уже вещал дальше: - А вот недавно принесли лук из чистого эбонита! В идеальном состоянии! Всего за пять тысяч отдам, если со стрелами возьмёшь! Ну же, решайся! Не пожалеешь! - Нет, я к вам за советом! От Хальфсена! - Довакин?! Ты знаком с ним? - Да, он мой… Кхм… Наставник. В этот момент громко хлопнула дверь. - Вот он, лёгок на помине! – Воскликнул торговец, приветственно кивая вошедшему. – Ну так что, у вас ко мне есть вопросы? - Да. Этьен, покажи. – Парень, повозившись, аккуратно извлёк из нагрудного кармана необычный предмет и придвинул его к хозяину. – Вот это, Фиада, мы нашли в гробнице Корваньюнда. Эта штука убила человека. Ты видел раньше что-нибудь подобное? Можешь что-нибудь сказать? Материал? Кто изготовил? - Не-е-ет, материала такого раньше не встречал. А работа очень тонкая. И скорее всего не ручная. Одним попаданием убить человека! Не всякий лучник сможет! - Понятно. Ещё что-нибудь? - Постараюсь узнать больше, если смогу. Лук эбонитовый не купишь? Даровая цена – три с половиной тысячи! - Нет, не нужен. Вот, возьми. Это за старые услуги. Довакин выложил из сумки на прилавок округлый кроваво-красный предмет. - Сердце даэдра! – Ахнул Фиада и, схватив его, бросился в соседнюю комнату. - Идём! – Кивнул Этьену имперец и неслышно вышел из лавки. Но стоило ему сделать лишь шаг за порог, как рядом раздалось до боли знакомое: «Я тебя повсюду ищу! Меня просили тебе кое-что передать. Лично в руки.» Гонец передал письмо ярла. Правитель Вайтрана требовал безо всяких промедлений явиться к нему. Заглянувший через плечо Этьен, тут же предложил: «Наймём возчика!» Однако этот вариант был тут же отвергнут. Решено было лететь на Одавинге, поскольку дело, судя по тревожному посланию, не терпело ни минуты. Парень судорожно сглотнул, но спорить не посмел. Через несколько часов спутники поднимались по ступеням Драконьего предела. Их встретил лично ярл, встревоженный как никогда. Таким Довакин не видел его со времён нападения первого дракона на Западную дозорную башню. - Друг мой, я не понаслышке знаю о твоём боевом опыте и силе Ту’ума! Городу опять нужна твоя помощь. Легат Сципий расскажет все подробности. Квентин Сципий высокий человек среднего роста, с тёмными с проседью аккуратно уложенными волосами и усами, которые от постоянного их покручивания и подёргивания неопрятно топорщились, объявил: - Суть проблемы такова: кто-то периодически совершает нападения на имперские патрули. Сначала это происходило только по ночам, но сегодня, около полудня, нашли тела тех, кто отправился дежурить утром. - Что здесь такого, что понадобилась аж моя помощь? Не можете солдат научить отпор врагам давать? – Хмыкнул Довакин. - Это Братья Бури? – Вмешался Этьен. - Нет, парень. Такие раны не нанести оружием повстанцев. Это точно не люди Ульфрика. Я думаю… - Сколько уже уничтожено патрулей? – Перебил Хальфсен. - Семь. Сегодня доложили про восьмой. Довакин присвистнул от удивления. И спросил: - Есть свидетели? Выжившие? - Нет. Убийца работает чисто - никаких следов, никаких свидетелей. Если его не остановить, он может начать убивать и гражданских! Городскую стражу! Солдаты отказываются идти в патрули. Нужно срочно что-то решать. Туллий дал разрешение привлечь тебя. Рядом с Вайтраном планируется большое наступление, мы не можем так просто терять людей! - Могу я осмотреть тела убитых? - Мы их хороним практически сразу же. - Пожал плечами легат. - Очень дальновидное решение. – Нахмурился Довакин. – А что значит «такие раны»? Что не так? - Мне подробно не докладывали, но те, кто хоронил трупы, говорят, что настолько изуродовать тело человек не может. Разворочена спина, у некоторых отсутствует череп. - Я всё понял. Я сам пойду в патруль. Когда выходит следующий? - Теперь уже завтра. На рассвете. Но неужели нет другого выхода? Зачем такой риск? - Риск – дело привычное. Жди нас с Этьеном завтра на рассвете. В составе отряда желателен боевой маг и ещё пара воинов. В броне какой получше. Если даже напасть наш герой не решится, то я посмотрю на маршрут и составлю план. Так или иначе мы схватим его. С этими словами Довакин развернулся и пошёл к выходу. Но перед уходом завернул к придворному магу Фаренгару. На вопрос о странном предмете тот лишь молча пожал плечами и отвернулся к алхимическому столу, где что-то шумно кипело, отсвечивая тускло-зелёным. К позднему вечеру снова выпал туман, едва рассеявшийся днём. Очертания предметов терялись, размывались уже на расстоянии десяти-пятнадцати шагов. - Туман – наша слабость, но вместе с тем и преимущество. Животное не увидит тебя, если подкрасться к нему сзади, не услышит – туман может поглотить звуки, но и тебе ни в коем случае нельзя упускать его из виду. – Вполголоса говорил Этьену Довакин. - Да знаю я, знаю! – Нетерпеливо отвечал юноша, доставая стрелу из колчана. - Начинай! Вдруг вечернюю тишину разорвал вопль. Другой голос подхватил этот крик. Вспорхнула испуганная стайка мелких птичек. Рядом послышался топот ног, шорох кустов и мимо растерявшегося Этьена промчался Брат Бури с искривлённым от ужаса лицом. Довакин быстро выставил ногу в тяжёлом кованом сапоге и солдат с грохотом повалился вперёд, а над головой его промелькнул небольшой искрящийся шар. Слегка оплавив края шлема повстанца, он беззвучно улетел дальше, в туман. Уже отошедший от удивления, Этьен успел убрать лук за спину и выхватить клинок. Юноша уже сделал шаг в сторону, откуда прибежал Брат Бури, но почувствовал на своём плече руку. - Туман – серьёзная опасность. Ты помнишь об этом? - Но он и наше преимущество! Разве не так? - Не в этот раз. Тот, кто таится там, видит явно получше, чем мы. Расклад не в нашу пользу. Подозреваю, это наш охотник на патрули. Сжимая в подрагивающих руках меч, парень напряжённо всматривался в белую пелену, силясь разглядеть хоть что-нибудь. Но дальше пяти-семи шагов из-за темноты и тумана невозможно было увидеть ничего. Тихо лежавший до этого момента повстанец напомнил о себе лёгким шуршанием. Затем смог наконец сесть, тряхнул светлыми волосами и спросил, слегка заикаясь: - В-вы спасли мне ж-жизнь! Надолго? - Кто на вас напал? – Громким шёпотом перебил его Довакин. – Что вы делаете на землях Империи? - Н-напал? – Брат Бури побледнел. – Я... Я не знаю. - То есть? - Я не видел его! – Выдохнул он. - Наверняка маг или алхимик, - вмешался Этьен, - знает заклинание невидимости. Или просто выпил зелье. - Пойдёшь с нами. И расскажешь всё, что видел. – Кивнул Хальфсен, доставая меч. - Ну-у… Я, зовут меня Ральф, Хроки и Ларф шли по лесу… – Вполголоса начал повстанец. – Нам было поручено пробраться в имперский лагерь здесь поблизости и ночью выкрасть планы наступления войск. Всё случилось примерно за километр до места. Раздался какой-то сухой щелчок. И Ларф упал замертво. Я даже не понял, что случилось, как совсем рядом раздался такой звук, как будто спрыгнул кто-то огромный и тяжёлый. Очень тяжёлый… Хроки успел выстрелить на звук. Но стрела отскочила! Понимаете? Отскочила от пустоты! Я испугался. Побежал… Последнее, что я видел – Хроки, висящий в воздухе! Его схватили за горло и подняли над землёй! - И ты даже не пытался помочь ему? Защитить себя? - Как можно убить то, чего не видишь?! Скоро он придёт! Придёт за всеми нами! Он опаснее, чем любые даэдра! Их-то хоть видно, а его нет! Он убьёт всех!.. – Ральфа затрясло, в голосе всё сильнее проступала паника. - Успокойся, парень! Мы почти дошли. В городе безопасно! – Твёрдо произнёс Хальфсен и слегка встряхнул незадачливого шпиона. Пройдя мимо очередного холма, троица не заметила, как на одну из возвышенностей шагнула зыбкая тень, через секунду превратившаяся в очень высокую сутулую фигуру. Взглядом неизвестный проводил удаляющихся людей, затем задумчиво посмотрел на отполированный человеческий череп, что держал в руке, повесил его на пояс, развернулся и, неслышно ступая, исчез в тумане.   Глава 4 Битву выигрывает опытный и дисциплинированный. Войну же выигрывает талантливый. (Генерал Туллий) К следующему утру был готов к выходу особый, усиленный отряд. В него входили трое обычных имперских солдат, боевой маг, двое тяжёлых бойцов, закованных в массивные двемерские доспехи, сам Довакин и Этьен, которому выдали усиленную металлическими пластинами броню. Последний жутко нервничал, хотя уже довольно хорошо и размахивал мечом, и стрелял из лука – тренировки не прошли напрасно. Задача отряда состояла в том, чтобы пройти по маршруту обычного патруля, изучить его, а если повезёт, то выявить и захватить неизвестного возмутителя порядка. С восходом солнца они выдвинулись в путь. В первые три-четыре часа не происходило ничего необычного. Пели птицы, в кустах скакали кролики, изредка вдалеке пробегали олени. Под ярким солнцем все мысли о возможной опасности казались глупыми фантазиями, вчерашнее приключение в тумане вспоминалось как страшный сон. Солдаты не верили, что на их укреплённый отряд решится напасть неизвестный одиночка. Около полудня на самой окраине леса, на небольшой полянке, было решено устроить привал. Довакин попросил мага окружить место стоянки огненными рунами, чем тот немедленно и занялся. Легионеры снимали шлемы, рыцари отставляли в сторону массивные, отливающие жёлтым, щиты. Весь отряд расслабился, воины расселись кругом, но Хальфсена по-прежнему терзало ощущение, что кто-то пристально наблюдает за их лагерем и для него они все как на ладони. Вспомнились изуродованные трупы имперцев в Корваньюнде, тела повстанцев, сваленные в кучу у входа в главную залу… По коже пробежал неприятный холодок. Среди жаркого дня вдруг стало зябко и неуютно. «Если этот некто вздумает напасть, то у нас будет явное преимущество» - попытался успокоить себя Довакин. Не помогло. И он скомандовал: «Доспехи не снимать! Оружие с поясов не отстёгивать! Всем быть наготове! Выдвигаемся через полчаса!» Послышалось недовольное ворчание – после вчерашних дождей воздух был очень влажным, из-за этого в лесу стояла невыносимая духота, воины в доспехах утирали пот с лиц. «Вряд ли нападение случится сегодня, уж больно душно» - пришла Этьену в голову мысль. И тут же вспомнилась фраза наставника: «Никогда не стоит недооценивать своего врага! Никогда!» Он осмотрелся. Всё также пели птицы, слегка потрескивали расставленные огненные руны. Солдаты спокойно беседовали о чём-то своём. Парень откупорил фляжку, сделал глоток, поморщился. Родниковая вода нагрелась и из ледяной превратилась в противно-тёплую. Этьен присел у дерева, привалился к толстому стволу, закрыл глаза... Так прошла четверть часа… Все окончательно разомлели под жарким солнцем, поэтому, когда сработала первая руна, никто сразу не сообразил, что произошло. От огненной вспышки ветки ближайших кустов вспыхнули и быстро погасли. Наконец все повскакивали со своих мест и похватались за оружие. Но вокруг вновь царило спокойствие. Маг неслышно подошёл к месту взрыва. Опалённые кусты, сгоревшая трава, лёгкий запах гари, никаких признаков человека… Развернувшись, он махнул рукой, показывая, что опасности нет, но в этот же момент рядом с ним взорвалась соседняя руна. Она находилась метрах в пяти левее, однако огненные языки дотянулись до края плаща. Одежда мага вспыхнула. Тот закричал, попытался прочитать заклинание холода, но ничего не выходило. Колдовство требовало должной концентрации на произносимом. «Фо!» - Выкрикнул наконец Довакин. Морозное дыхание, вызванное Ту’умом, с лёгкостью сбило пламя, образовало лёгкий слой инея на траве вокруг. Едва маг опомнился, Хальфсен крикнул ему: «Читай «Обнаружение жизни»! Быстрее!» - Я не знаю его! Моя школа – Разрушение, а не Изме… Договорить он не успел. Голова разлетелась кровавыми брызгами от прилетевшего откуда-то из-за деревьев уже знакомого героям светящегося шара. «Тревога!» - в панике заорал кто-то. Довакин рыкнул, не глядя: «Заткнись!» Воины, все как один, достали мечи, рыцари подняли щиты, сбились в центре поляны. Щелчок! – Один из легионеров рухнул замертво. Ему в голову вонзился смертоносный дротик. Щелчок! – Следующий выстрел неизвестного пришелся ровно в двемерский шлем и едва не пробил его насквозь. Впрочем, эта ошибка была с лихвой компенсирована тем, что следующий выстрел был сделан уже из «пушки», как успел про себя окрестить страшное оружие Довакин, и это попадание буквально разнесло на части второго рыцаря. За две минуты отряд потерял троих бойцов, при этом так и не сумев обнаружить нападавшего. «Фус! Ро! Да!» - Имперец наконец смог примерно определить, откуда ведётся стрельба. Мощная волна Ту’ума посбивала ветки с деревьев, пригнула к земле кусты, но когда пыль и сорванные листья улеглись, то стало видно, что за порослью никого нет. Бойцы уже начали рассредотачиваться, кто-то начал осматривать ближайшие кусты, а кто-то, достав лук, стрелял в ответ на любое подозрительное движение. И вдруг произошло то, чего не мог ожидать никто. Аккурат в самый центр поляны пришёлся удар невиданной силы. Взметнулся столб огня, во все стороны полетели вывороченные куски почвы. От падающих комьев земли, камней, разом взорвались все охранные руны, то здесь, то там метались языки огня, кусты и трава вспыхнули, затрещали, пополз едкий дым… Хальфсена ударом отбросило за пределы рунного круга, в ушах звенело, в глазах всё плыло, а голова отказывалась соображать. Он кое-как приподнялся на локте и смотрел на мечущихся в панике солдат. Постепенно до него доходило, что все их предосторожности обернулись погибелью. Колдовские руны не только не помогли, но и превратились в смертельную огненную ловушку. Он допустил непростительную ошибку. Он недооценил своего врага. В следующую секунду пришла мысль: «А как же Этьен?» За время, проведённое с этим парнем, суровый герой успел привязаться к нему, хотя и по-прежнему не выносил чрезмерную болтливость, поспешность… Додумывать было некогда. Собрав все силы, он встал, покачиваясь, побежал к догорающим зарослям и, набрав в грудь воздуха, крикнул: «Фо! Ка! Дин!» Ту’ум сбил пляшущее на земле и деревьях пламя, покрыл всё слоем инея, который, однако быстро таял. Но этого времени имперцу хватило. Этьен лежал без чувств совсем недалеко. Двое оставшихся в живых бойцов, увидев образовавшийся в стене пламени проход, ринулись в него… Спустя десять минут выяснилось, что из восьми человек, вышедших в составе грозного отряда утром, в живых осталось только четверо. Двое наперебой кричали: - Вы видели, какая у него сила? Как шандарахнуло, меня чуть в руну не забросило! Это не человек! Мы против него абсолютный «ноль»! - А ну тихо! – Рявкнул Довакин. – Нам нужно найти его! Понять, что это такое! Без этого домой мы не вернёмся! - Командир… Ты что, не понимаешь? Это безрассудство! Безумие! А если сейчас он снова шмальнёт?! Внезапно шагах в пяти позади послышался звук, словно кто-то очень тяжёлый спрыгнул с ближайшего дерева. В воздухе слегка заискрило, и, будто из ниоткуда, из воздуха с лёгким пощёлкиванием появилась фигура огромного роста. Неизвестный был раза в полтора выше обычного человека и немного сутул. Лицо скрывала чуть вытянутая вперёд металлическая маска. На запястьях закреплены длинные блестящие металлические лезвия. За левым плечом - небольшая продолговатая металлическая установка, она плавно поворачивалась вместе с головой чужака. Под доспехами, переходящими в сетку, в области живота и верхней части ног, была заметна желтоватая чешуйчатая кожа. - Вот он, зараза! – Проговорил рыцарь, выхватил из ножен меч и с криком побежал на охотника. Тот среагировал мгновенно. Увернулся от размашистого удара, сделал лёгкий оборот, оказался за спиной нападавшего и, выхватив из-за спины длинный предмет, похожий на длинное копьё, вонзил его прямо в металлический доспех на спине. Наконечник легко пробил металл. Крик, хлюпанье крови… Этьен с оставшимся бойцом сорвались с места и попытались зажать чужака с двух сторон. Довакин хотел снова крикнуть, но горло сдавило, он зашёлся кашлем. А тем временем таинственный воин, словно в легком танце кружил между двумя солдатами, которые безуспешно пытались ранить его и при этом не попасть под сокрушительный удар остро отточенного копья. Но вот Этьен, запыхавшись, замедлил темп движения и тут же получил сильный удар ногой в грудь. Досталось ему сильно. Пришелец своим пинком отбросил парня метров на пять, при этом сумев отпарировать очередной удар мечом. К юноше подбежал Довакин, он наконец смог сбросить с себя оцепенение, уже выпил целебное зелье и поил юношу им же. Таинственный охотник уже окончательно вымотал махавшего мечом легионера. Тот из последних сил уворачивался от атак, которым, казалось, не будет конца, уже и не пытаясь наносить удары. Солдат попытался отбежать подальше в сторону, но могучий чужак в момент сократил расстояние, повалил легионера на землю. В небо взвился отчаянный крик… Тем временем, Этьен, давясь, допивал последнее лечебное зелье, по подбородку текла красная жидкость, но след от удара практически затянулся, исчезали мелкие царапины, ткани активно регенерировали. Хальфсен выхватил свой меч. Он готов был драться до последнего. - Прикрывай спину, Этьен! - От кого?! - Вот узнаешь от кого - скажешь! И развернувшись к Охотнику добавил: - Ну что… Время тряхнуть стариной. Идём, дружище, потанцуем! Пришелец изучающе посмотрел на приближающегося врага, медленно вернул за спину копьё. На руке с коротким лязгом выдвинулись в боевое положение двойные лезвия. Расстояние сокращалось стремительно. Когда имперец был уже совсем близко, когда он замахнулся для мощного удара, великан легко ушёл из-под атаки быстрым уворотом, но чуть не налетел на следующую, которая наверняка оставила бы его без ноги. Теперь уже Довакин начинал теснить чужака, едва давая тому время уходить от ударов. Этот танец продолжался ещё секунд пятнадцать, пока Охотник, вместо того, чтобы уйти из-под очередного замаха, не парировал его лезвиями. Меч, громко лязгнув, отскочил, цепь атак прервалась. Теперь мощные взмахи рассекали воздух совсем рядом с Довакином. Таинственный хищник явно был очень умелым воином и старался направлять очередной удар слегка наперед, как бы предугадывая траекторию уворота. Хальфсену, способному выдерживать длительные нагрузки, однако уже напоминал о себе возраст. Драка шла минут семь, за это время ему так и не удалось снова перехватить инициативу, поэтому приходилось приседать, перебегать, отпрыгивать, уворачиваться практически без перерыва. Но вдруг Охотник вместо того, чтобы нанести следующий удар, внезапно замер, как бы прислушиваясь, повернул голову в сторону дороги. Имперец замахнулся было мечом, но монстр успел перехватить его руку и тут же выкрутил её так сильно, что Довакин скривился от боли, в глазах заплясали разноцветные пятна. Пальцы невольно разжались, а клинок драконьей кости глухо ударился о землю. В этот момент вихрем налетел Этьен и попытался вонзить меч в прикрытый лишь сеткой живот противника. Пришелец неуклюже отпрыгнул в бок и клинок прошел по касательной, оставив лишь небольшую царапину. На оружии появились потёки ярко-зелёной жидкости... Такая же зелёная полоса осталась и на животе Охотника. Хищник опять взглянул в сторону дороги, словно что-то услышав, и, развернувшись, вонзил в живот замахнувшегося было снова Этьена лезвия сразу на половину их длины. Металлические пластины брони сильно смягчили удар, но от боли парень на мгновение замер, затем быстро обмяк, рука упала вниз, ноги подкосились… Монстр удовлетворённо рыкнул, взглянув на лежащее тело, затем, снова бросив взгляд на дорогу, ткнул длинным когтистым пальцем в панельку с кнопками на руке и, быстро растворяясь в предвечернем теплом воздухе, легко скрылся в чаще леса.   Глава 5 «Последние мысли норда Всегда должны быть о доме!» (Ралоф) Довакин приподнялся на локте. Рука ужасно ныла и болела, похоже, что неизвестный, не особенно церемонясь, разорвал пару сухожилий. Он попытался унять боль самостоятельно, ведь все пузырьки с лечебным зельем закончились, а нападавший тем временем успел скрыться. Один неизвестный Охотник мастерски уничтожил целый отряд! Эта мысль не выходила из головы ровно до тех пор, пока Хальфсен не увидел скорчившегося Этьена. Забыв про боль в руке, он вскочил, подбежал к парню и увидел, как тот пытается зажать кровоточащую рану на животе. - Этьен! - Хальфсен! Я, кажется, умираю! – Выдавил из себя юноша и скривился ещё сильнее. - Не слишком торопись, дружище, помереть ещё успеешь! – Проговорил Довакин и потянулся к мешочкам на поясе. - Брось меня! Ты должен догнать его! – Бормотал Этьен, бледнея всё больше. - Даэдра его забери… Остались только обезболивающие… - Ворчал имперец, осматривая оставшиеся запасы и не обращая внимания на просьбы парня. – Вот, держи! Постарайся разжевать и проглотить. – Он протянул юноше несколько корешков синеватого оттенка. - Снимет боль и слегка остановит кровотечение. Тебе нужно продержаться до Вайтрана. Вдруг со стороны, куда несколько мгновений назад смотрел Охотник, послышались голоса. Грубые мужские голоса, тихо переговаривавшиеся между собой. Медлить было нельзя. Поэтому, аккуратно подобрав только начавшей обретать подвижность рукой меч, герой выпил последнюю синеватую скляночку, немного восстанавливающую магическую энергию, встал, загородив собой опершегося на камень Этьена и приготовился тянуть время. *** Дела у Ра’джирра в последнее время шли из рук вон плохо. Его банда то и дело теряла людей и голодала. После двух недель успешных налётов и грабежей под его предводительством, наступила черная полоса, длившаяся уже почти месяц. В рядах мародеров зрело возмущение. Хитрый и умный, как и любой каджит, Ра’джирр понимал, что если он не сможет организовать успешный налёт, вновь поднять дух банды, то его свергнут. Как он сам сверг вожака, что был перед ним, а тот предыдущего. И невероятно повезёт, если удастся уйти живым. Поэтому в очередной раз наскоро выступив с воодушевляющей речью и пообещав не возвращаться без добычи, он собрал отряд из наиболее опытных бойцов и повёл их на дело. Возможно, своё последнее дело. Поначалу всё шло абсолютно гладко. У них легко получилось выследить вооруженный отряд, направлявшийся, согласно сообщению городского информатора, по обычному маршруту военного патруля. Грабители незаметно вели солдат до самого места привала, а затем залегли чуть поодаль на холме так, чтобы оставаясь в тени, видеть дислокацию потенциальных жертв. Они прождали около сорока минут в ожидании, пока цели окончательно расслабятся. И только Ра’джирр махнул рукой товарищам, чтобы те потихоньку начинали брать поляну в кольцо, как в стане врага явно что-то случилось. Было видно, как вспыхнули кусты, все повскакивали с мест и что-то оживлённо кричали друг другу. По команде грабители вернулись на место – было решено ждать и наблюдать, чем же всё закончится. Так они стали свидетелями всех событий, о которых читателю и было изложено ранее. Когда же из воздуха выступил таинственный монстр, бандиты едва сдержали возглас удивления и страха. Каджит цыкнул на сообщников и, видя какими темпами выбывают из строя солдаты, отправил двух человек обойти поле боя справа, а сам с оставшимися мародёрами отправился на левый фланг. Пока он подкрадывался, пару раз ему казалось, что монстр чует их и смотрит прямо на него, но в итоге всё обошлось и обе группы замерли в ожидании, заняв укрытия. Вот рухнул, пронзённый лезвиями, светловолосый солдат, а неизвестное чудище скрылось в чаще леса. Выждав ещё немного и обменявшись несколькими репликами с товарищами, Ра’джирр махнул рукой. Бандиты с обоих флангов стали сокращать дистанцию. Когда они вышли на поляну, их уже ждали. Посреди недавнего поля боя стоял воин, закованный в тяжёлую драконью броню. В правой руке он сжимал меч, спутанные пряди каштановых волос ниспадали на лицо, наискось разделённое красной полосой боевой раскраски, зелёные глаза полыхали решимостью. Весь его вид буквально источал мощь и настрой драться до последнего, если придётся. Воин неподвижно замер в боевой стойке, готовый принять удар. А позади него, привалившись к камню и зажав рану, сидел тот самый солдат, которому не повезло попасть под удар лезвий Охотника. Ра’джирр немного растерялся от такого расклада, но решил попробовать уладить дело мирным путём, поэтому убрал меч в ножны: - Эй, дружище! Ты слышишь меня? Я предлагаю переговоры! Нас всё равно больше, поэтому, чтобы не проливать лишней крови, мы можем попробовать договориться. - Говори! – Коротко произнёс воин. - Условия просты как два септима: ты не трогаешь моих ребят, мы не трогаем тебя. Забираем всё, что на трупах и уходим! А ты и твой подопечный остаетесь живыми! Может быть, мы даже поделимся лечебными зельями!.. Мы же не звери! – Добавил он и усмехнулся, увидев, как на камне позади неизвестного рыцаря нарисовалась и тут же скрылась фигура его подручного-аргонианина. - Идёт! – Подозрительно быстро согласился воин в драконьей броне. – Забирайте всё, что вам нужно и валите отсюда! - Но я должен убедиться, что тебе внезапно не придёт в голову наброситься на нас. Поэтому… Пожалуйста… - Протянул каджит, - Брось-ка свой меч на землю. Мой человек присмотрит за тобой. Воин аккуратно опустил меч и положил его на траву. Ра’джирр тем временем лихорадочно соображал, как можно быстро и без лишних потерь уложить драконьего бойца. За такую броню и оружие любой торговец готов будет удавиться. И кругленькую сумму, которая пока что ходила на двух ногах напротив него, кот упускать вовсе не собирался. Он как бы невзначай приблизился к сообщнику, шарящему по карманам убитого солдата и показал ему серию условных жестов: скрещенные руки-раскрытая пятерня-лёгкий взмах-опущенный вниз большой палец-указательный жест на воина. Что примерно означало: тихо-вместе-по команде-убиваем-цель. И, оглянувшись, процедил сквозь зубы: «Тихо передай остальным!» Через пять минут мародёры закончили обшаривать трупы и как бы невзначай медленно перемещались к обозначенной цели. Вдруг Ра’джирр громко раскашлялся. В ту же секунду трое бандитов сорвались с места и бросились на рыцаря. Из-за камней вылетели ещё двое с кинжалами. Первый мародёр моментально отлетел в сторону от удара кулаком, второй повис на спине, а третий попытался вонзить кинжал под нагрудник и получил мощный пинок в грудь. *** Крутанувшись на месте, Довакин сбросил со спины очередного бандита, подхватил левой рукой с земли свой клинок и вновь брызнула свежая кровь. Вскоре перед ним лежали пять трупов. Шестой, каджит-вожак, куда-то исчез. Но сейчас было совсем не до этого. Магической энергии, по ощущениям, уже хватало, чтобы творить мощные заклинания. И Хальфсен немедленно прочитал заклинание вызова Тенегрива. В глазах немного потемнело, заскакали цветные искорки, но организм выдержал. А в трёх метрах перед Довакином из-под земли появился черный, как сама ночь, конь. Его красные глаза зловеще отсвечивали в наступающих сумерках. Вскоре имперец уже скакал во весь опор к Вайтрану. А из-за деревьев, озираясь, выполз Ра’джирр и, увидев своих товарищей лежащими на земле, завыл в бессильной злобе. Изрыгая проклятия вслед неизвестному воину и едва справляясь с переполнявшими его гневом, досадой и страхом, он развернулся и, рыча и поскуливая, поплелся в сторону своего лагеря, таща сумку, набитую собранным с убитых барахлом. Каджит намерен был просить у остальных членов шайки ещё один шанс, хотя прекрасно понимал, что пять трупов ему не простят никогда.   Глава 6. Скайрим суров – он быстро высветит в каждом Его истинное лицо! (Генерал Туллий) Багрово-красное солнце равнодушно озаряло окрестности последними лучами, сползая за верхушки леса. Имперец, держа Этьена на руках, осторожно поднимался по ступеням Драконьего предела. Их уже встречали - на пороге стоял сам ярл, а с ним Фаренгар и легат Сципий. Придворный маг тут же забрал тяжелораненого юношу в свой кабинет, где его помощники аккуратно, но быстро разрезали, сняли доспехи и начали произносить сложные заклинания. Довакин же без посторонней помощи перевязал опухшую правую руку и попросил холодной выпивки. Попутно он рассказывал сгорающим от нетерпения легату и ярлу всю историю, произошедшую с ними. Слушая, оба мрачнели всё больше и больше. В конце концов, Хальфсен закончил, сделал глоток эля из бутылки и произнёс: - Я не знаю, что именно я сегодня видел, но уверен - оно не из этого мира. Его снаряжение уж точно не ровня нашему. И в бою одолеть его получится только предельно слаженной работой плюс большим количеством экипированных по высшему разряду солдат. И даже тогда будут потери, я думаю. На некоторое время повисло молчание. Эту паузу прервал тихо вошедший помощник Фаренгара. Все молча устремили взгляды на него. Он секунду помялся, затем тихо произнёс: «Фаренгар велел передать, что надежд мало…» - То есть? – Зачем-то переспросил ярл, хотя смысл этих слов всем стал понятен сразу. - Он потерял слишком много крови… Мы пытаемся поддерживать в нём жизнь, но он в крайне тяжёлом состоянии. - Да… А подавал надежды парень… - Спокойно проговорил Довакин, делая очередной глоток. - Почему же ты не помог умирающему напарнику? – Вопросил Сципий, снова начав покручивать ус. - Я сделал всё, что смог. Если бы я вызвал Тенегрива раньше, то мог бы просто потерять сознание, это заклинание всегда отнимает большое количество сил. И в таком случае здесь меня бы не было. Поэтому пришлось тянуть время. А лечебные зелья закончились ещё раньше. - Ты должен был… - Всё, что я должен был, я сделал. Но это ещё не конец. Теперь мы воюем на два фронта. И неизвестно, какой враг окажется сильнее. Отправьте послание Туллию. Известите о состоянии его… Кхм-кхм… Бойца и доложите о том, что здесь происходит. Я поеду в Винтерхолд. В их библиотеке я постараюсь найти хоть что-то об этих тварях. - То есть тебе даже нет дела до этого парня? – Удивленно спросил Балгруф. - Я за свою жизнь всякое повидал. Были в ней и смерти боевых товарищей, и предательства… Я просто привык. Поэтому сейчас у меня лишь легкий налёт сожаления. А мысли сосредоточены на другом. - Так что насчёт этого урода? Может стоить усилить охрану на улицах? – Спросил Сципий. - Вряд ли он придёт в город, - покачал головой Довакин. – Но не стоит недооценивать врага. Особенно такого. Отдай приказ стражникам, легат, чтоб по одиночке не ходили. Усиление, я думаю, ещё успеете провести. Ну, на этом позвольте откланяться? - Можешь идти. - Завтра же отправлюсь в Винтерхолд. Очень рассчитываю на их архивы. С этими словами Довакин развернулся и направился вниз по лестнице. Перед тем, как отправиться спать, он зашёл к Фаренгару. Там, на столе, лежало тело Этьена. Рядом валялись окровавленные лоскуты материи, стояли разные пузырьки и баночки, лежала аккуратно сложенный, разрезанный ровно посередине доспех, а на животе, в высыхающих потеках крови, виднелись следы двух лезвий. Хальфсен подошёл ближе. Смотря на эту картину – спутанные светлые волосы, тонкие пальцы, сжатые в судороге, в голове прозвучал смутно знакомый голос: «Жил без страха и умер без страха!» В груди шевелилось неопределённое чувство. Чтобы окончательно не поддаться накатывающей жалости, он сказал: «Настал момент прощаться, парень! Надеюсь, видимся не в последний раз!» и быстро вышел. *** Рано утром Довакин выехал в Винтерхолд. Степь была подернута лёгким, розоватым от восходящего солнца туманом. Тенегрив бодро стучал копытами по дорожному булыжнику, тугие струи ветра били в лицо. Деревья быстро проносились мимо, а в голове роились мысли о неизвестном существе. Его маскировка, вооружение... Он один стоил отряда из десятков человек. Но Хальфсен был уверен, что это существо не одно во всем Скайриме. Нужно было обязательно расспросить Урага, библиотекаря Коллегии Винтерхолда... Но к полудню зарядил дождь. Сначала он лишь противно моросил в лицо, но вскоре начал усиливаться. Поэтому имперец решил сделать вынужденную остановку на ближайшей лесопилке, хозяину которой он однажды помогал разобраться с бандитами, постоянно мешавшими работе. Норд, как и всегда, находился у себя дома. Он приветливо встретил героя, усадил его за стол, налил кружку теплого мёда и принялся рассказывать о своих делах, которые медленно, но верно шли в гору. А Довакин сидел у окна и смотрел на хмурый пейзаж за окном. Дождь перешёл в настоящий ливень и теперь по двору бежали шуршащие по камням ручьи, вода стекала с покатой крыши лесопилки, покачивались от порывов ветра высокие ели во дворе… Чуть подальше бурлила от ударов тугих струй река, несущая свои воды куда-то вдаль. А по небу неспешно плыли серые тучи, снова и снова обрушивая на землю лавины осадков… И внезапно Хальфсен почувствовал такой покой и умиротворение, хотелось сидеть так всю жизнь. Смотреть на потоки дождя за окном лесопилки, на течение реки и не думать больше ни о чём… Хозяин давно закончил рассказ и теперь занимался своими делами, проверял записи в какой-то конторской книге. «А ведь мог бы сейчас точно так же сидеть у себя в поместье. Пить тёплый мёд и вспоминать былое… - Пришла в голову мысль. – Кой даэдра дернул меня снова ввязаться в эти бесконечные дрязги!» Так прошло ещё полчаса… Час… Небо постепенно стало проясняться, дождь прекратился. Посидев ещё минут пять и подождав, пока немного стечёт вода, имперец встал, вежливо попрощался с хозяином и, пообещав заезжать почаще, пошёл к стойлу. Тенегрив стоял под навесом и флегматично жевал сено, а пегая лошадка хозяина забавно фыркала, норовя нежно положить голову ему на шею. Хальфсен усмехнулся, угостил кобылу морковкой из седельной сумки и стал отвязывать своего скакуна. А когда конь выехал на дорогу, лошадь тоскливо заржала ему вслед. Хальфсен, погружённый в свои мысли, не услышал, как позади раздался лёгкий электрический треск и по крыше конюшни неслышно прокрался едва заметный водянисто-прозрачный силуэт, провожая взглядом отъезжающего путника. *** Когда наступил вечер, до Винтерхолда оставалось четыре часа езды, и Хальфсен решил разбить лагерь, дабы не испытывать судьбу и не ехать через кишащий неведомыми тварями лес глухой ночью. Разведя костёр, Довакин подогрел на огне кружку мёда, достал из сумки последний сухой паёк из взятых в дорогу. И только он приступил к еде, как со стороны дороги послышались шаги, лёгкое бряцанье доспехов. Рука сама потянулась к оружию, имперец привстал… Но тревога оказалась ложной. По дороге шагали заключённые, периодически подгоняемые имперскими воинами. Солдаты, увидев в отсветах костра фигуру, тоже было похватались за мечи, но Довакин приветствовал их словами: - Да здравствует Империя! - Империи слава! – Ответствовал солдат, шагавший в авангарде. – Ты кто такой? - Я здесь на ночлеге, только расположился. Что там нынче делается в лесу? - Ничего особенного, морозных пауков только видели вдалеке. Но кто его разберёт, что там ночью ползать может! А ты отойди подальше. Кто вас, проходимцев, знает… Трое заключённых, пользуясь остановкой, присели прямо на обочину дороги. Один из них сидел лицом к Довакину. Хальфсен с удивлением заметил, что это девушка. Лет двадцати восьми, страшно худая, рваный балахон на ней висел словно мешок, сбитые ноги кое-как перевязаны грязными лоскутами… Взгляд измученный, безразличный ко всему… «Интересно, что такого она могла сделать?» - Мелькнул в голове вопрос. Но они не скажут, а он, Хальфсен, не спросит. Не в его привычках. И так слишком много слов сказано было за последние дни. Наконец, перебросившись ещё несколькими фразами со встреченным путником, солдаты окриками подняли арестантов и повели их дальше по дороге. «Скучно им, должно быть, раз со всяким встречным языки чесать готовы…» - подумал Довакин, проводил их взглядом и вернулся к костру. Не торопясь перекусил, и, устроившись на лежанке из принесённых еловых веток, покрытых куском материи, под мерный треск костра провалился в сон. В эту ночь ему снились не кошмары и не поля битв… Ему снилась Аликс. *** В тот злополучный год Хальфсену едва исполнилось двадцать. Он жил в доме, оставшемся от родителей, на окраине большого имперского города Королл и кое-как сводил концы с концами, работая помощником палача. Тогда-то он и встретил её. Аликс не была красавицей в общепринятом смысле этого слова, но парня она чем-то зацепила сразу. Дочь наёмника и хозяйки таверны, в ней сочетались решительность отца, и острый язык и чувство юмора матери. Они быстро подружились, часами проводили время вместе - уходили в лес и сидели рядом с водопадом, смотрели на радугу в брызгах падающей воды, разговаривали о самых разных вещах. Говорила зачастую только Аликс, а Хальфсен молча любовался её светлыми волосами, красиво ниспадающими на плечи, весёлыми зелёными глазами, задорной улыбкой, каждой чертой лица... Так прошло три месяца. Их отношения всё крепли и парень уже подумывал о свадьбе, но жизнь, как это часто бывает, посчитала нужным внести свои собственные коррективы. Всё началось с того, что городской палач, коренастый здоровяк с ироничным прозвищем Кабанчик (настоящего его имени уже не помнил никто), был вынужден отлучиться на две недели в соседний город. И теперь Хальфсену иногда целыми днями приходилось стоять у плахи, наказывая плетьми или казня преступников вместо мастера. Он жутко скучал по Аликс, всегда искал её глазами в толпе, ведь она была единственной, кто любил его. Своей улыбкой жизнерадостная Аликс скрашивала тяжёлые будни, наполненные слезами, болью, кровью и криками. Но девушки всё не было. В тот день Хальфсен изрядно помахав плетью плёлся домой по улице, освещаемой лучами заходящего солнца. Вдруг краем уха он уловил разговор двух проходящих мимо него женщин: «Дочку-то Синего Щита заарестовали! Третьего дня видела, как вела её стража… Сейчас, говорят, в темнице сидит… Эх, жаль девчонку…» Дальше он не дослушал - забыв про усталость, со всех ног побежал к городской темнице. Его Аликс в тюрьме?! Хальфсен отказывался в это верить… Но разговор шёл, несомненно про неё. Брунвульфа Синего Щита, наёмника, имеющего за спиной десятки боевых заслуг, знал весь Королл. Стражник, стоявший на входе в городскую темницу, подрёмывал, привалившись к своей алебарде. Хальфсен шагнул внутрь. Проходя мимо рядов камер, он ловил то презрительные, то умоляющие взгляды из-за решёток, но девушки нигде видно не было. И ему уже начало казаться бредом сумасшедшего то, что Аликс могут вот так просто взять и посадить в грязную, душную тюрьму… Наконец, он дошёл до самого конца коридора и в последней камере на топчане сидела в серой холщовой одежде знакомая фигурка. - Аликс! – Хальфсен метнулся к решётке. Фигурка зашевелилась, потянулась… - О-о-о, кого я вижу! – Хихикнула девушка, на измученном лице появилась тень улыбки. - Аликс, ты что… – Ты знаешь, что завтра тебе нужно будет меня казнить? – Спокойно спросила Аликс. - Ты… Что ты за ерунду несёшь! Как ты здесь оказалась?! - Меня обвиняют в убийстве семьи. Каких-то людей, живут через три дома от нашего. Они вроде бы недавно приехали в город, большие чиновники… Я их и не знаю даже толком. Но… Приговорили к смертной казни. А суду было совершенно плевать. Они не стали разбираться даже. Справедливость и правосудие - будущее этого города, несомненно! – Ехидно усмехнулась она. – Нашли у нас дома нож с запёкшейся кровью на лезвии. Отец был в отъезде в день убийства… Мама в таверне у себя работала, все её видели. А я работала тихо на заднем дворе. И никто не смог этого подтвердить. А его подбросили. Нож этот. Я точно знаю. Но разве здесь кому докажешь, честным словом-то… Глупо вышло… - Так, я сейчас договорюсь со стражником… Он нас выпустит отсюда! Давай убежим! Совсем! - Не получится, Хальфи, - улыбнулась девушка и подняла правую руку, скрывавшуюся до этого в тени. На тонком запястье были видны кандалы. – Для особо опасных преступников. – Кивнула девушка. - И они зачарованы. Ключ от них есть только у начальника охраны. Да даже если бы мы и бежали, что тогда подумали бы люди, родители? Что я действительно преступница?! - А что твой отец? Он же наверняка может тебя вытащить отсюда! - Поучи мужика детей делать! – Ухмыльнулась она. Но в глазах стояло отчаяние. - Если бы мог, уже бы вытащил. - Но… Должен же быть какой-то выход! Что-то можно сделать! - Можно. Например, тебе можно пойти и выспаться перед завтрашним днём. Ты уже никак не поможешь. Жаль, но только в красивых историях герои спасаются из таких ситуаций. Узнал бы ты пораньше, может и смог бы что-то сделать. Но… - Я всю неделю стоял на площади, работал в две смены, вместо Кабанчика! Если бы я знал… - Да, мне тоже жаль. Очень жаль, что так получилось... – Только и произнесла девушка. - Я не дам тебе умереть вот так запросто! И ты не можешь просто сдаться! - Всё, Хальф! – Сказала Аликс серьёзно. – Мне нужно подготовиться, да и спать я хочу. Тебе тоже пора. Завтра увидимся. На городской площади. Придётся принять всё как есть. Принять достойно. Девушка легла, отвернулась к стенке и больше не шевелилась. Парень побрёл домой. Стражник всё так же дремал у входа. Улицы города окончательно опустели. Лишь где-то во дворах изредка взлаивали собаки да трещали сверчки. Хальфсен был разбит и опустошён. Если бы только можно было… Проклиная весь белый свет, он поплёлся домой. На следующий день на площади, как и обычно, толпился в ожидании казни народ. Хальфсен слабо надеялся, что приедет из путешествия мастер-палач и избавит его от необходимости выходить сегодня на эшафот. Чуда не случилось. Натянув чёрную маску, взяв в руки плеть и топор, парень шагнул из помещения на улицу. У плахи его уже дожидались двое стражников, крепко держащих за руки молодого мужчину. Тот не пытался сопротивляться, стоял на коленях с опущенной головой. Лёгким движением ноги имперец уложил его на плаху, перехватил поудобнее топор. Коротко зачитали обвинительную речь, приговор. Последнее слово осуждённого. Хальфсен не слушал. Кивок командира стражи. Лезвие взлетело в воздух. Удар. Привычное хлюпанье крови. Так прошло два часа. Ещё несколько человек. «Смертников», как называл Кабанчик осуждённых на казнь, среди них не было. Привычный свист и взмахи плетью. Крики. Хальфсен про себя молил богов, чтобы те сделали хоть что-нибудь. Но вот из глубин темницы показалась, в сопровождении охраны, до боли знакомая фигура. У Хальфсена перехватило дыхание. Кровь прилила к лицу. От волнения он чуть не потерял сознание. Пришлось опереться о длинную рукоять топора. Снова коротко зачитали приговор. «Аликс Нильсен… Убийство… Трёх человек… Через обезглавливание…» В толпе что-то крикнули, крик подхватили… Девушка с улыбкой на лице сама подошла к плахе. Взглянула на Хальфсена. Спутанные волосы, бледное лицо, под глазами тёмные круги… Из глаз парня текли слёзы, незаметные под маской. «Прощай, Хальфи! Мне будет не хватать тебя!» - Тихо прошептала она и по щеке скатилась слезинка. Аликс подошла к плахе, склонила голову, ответив молчанием на предложение о последнем слове. Хальфсен изо всех сил сжал рукоять топора. Так прошло секунд тридцать… Мучительная половина минуты. Его буквально раздирало на части. Площадь, замершая в ожидании, пришла в движение. «Палач там что, уснул?» - послышался недовольный голос. Наконец, парень до крови закусил губу, замахнулся и… С этим ударом внутри него будто что-то оборвалось. Хлюпанье крови… Гулкий удар обезглавленного тела о доски эшафота… Последняя казнь на этот день. Глашатай, как и всегда, сухо попросил толпу разойтись. Парень спустился в комнату палача, что прямо за эшафотом. Стянул с головы маску. Сел. Слёз больше не было. Не было ничего. Звенящая пустота внутри. Спустя час он вышел из дома со скудными пожитками за спиной. Сюда он больше уже не вернётся. Никогда. *** Довакин проснулся на рассвете, совершенно разбитый. Костёр давно прогорел, теперь на его месте остались лишь слой пепла и угли. Северный ветер стегал по лицу ледяными порывами. Но имперец сел и задумался. То, что он поклялся забыть навсегда, то, что похоронил в памяти навечно, теперь снова искало выход. Снова терзали его душу чудовищные воспоминания… Усилием воли подавив порыв слабости, Хальфсен хотел подняться, но ощутил, как сильная рука плотно перехватила его чуть ниже груди и что-то твёрдое, холодное и острое упёрлось в горло…