Marvel Soulmate AU CRACK

Когда над миром еще не нависла угроза второй Великой войны, несколько строк на немецком у Стива на запястье никого не волновали. Сара Роджерс, упокой Господи ее душу, поощряла желание единственного сына взять дополнительный курс немецкого в школе и говорила, что вот станешь художником, дорогой, поедешь в Европу, и встретишь ту самую, единственную. Стив ее настрой, в общем, разделял. Но когда он стал немного разбирать дойч и наконец перевел то, что должна была сказать ему вторая половинка, радужных надежд у него поубавилось. Стиву придется свою родственную душу спасать? Или они вообще в драке познакомятся? Кто вообще так здоровается, охренеть. Когда началась война, Стив с тревогой слушал новости из Европы и стал беспокоиться насчет своей родственной души еще сильнее. Теперь у него было два варианта: это должен был быть либо пленный фашист (кошмар!), либо (хорошо бы) Стива, с его внешностью и великолепным (после двенадцати лет изучения) знанием немецкого, должны были отправить в Европу под прикрытием, в качестве разведчика. И он бы пришел и освободил свою даму сердца, томившуюся в концлагере, но та сначала (потому что Стив же должен быть под прикрытием) приняла бы его за немецкого офицера. Баки, выслушав этот его сценарий, обозвал Стива «слащавым дурачиллой», и сказал, что с его удачей это может быть и проститутка. Стив прикинул, что и старая, испорченная ночная бабочка с ужасными ролевыми играми — это вариант сильно лучше, чем тот, с пленным фашистом, но в Европу рваться не перестал. На призывных пунктах, однако, его разворачивали еще на входе, едва увидев метку на немецком, а Стив-то думал, что его слабое здоровье станет проблемой. Но его заметил Эрскин. (Это потом Стив понял, что он искал подопытную крыску, которая точно должна была выжить: с меткой, но не повстречавшую родственную душу.) — Разведка, говоришь? Да, возможно. — Эрскин прочел строчки на запястье Стива, чуть шевеля губами. — Хотя, знаешь, мне кажется, это просто стихи. В любом случае, даже стихи были лучше, чем та галиматья на русском у Баки на запястье, которую во всем Бруклине никто не смог перевести. *** В новом веке Стив не хотел, чтобы кто-либо видел его метку, хотя Фьюри явно все знал. Ну да, он ошибся с выводами, но — ура! — его родственной душой хотя бы не будет пленный фашист. Он не был одинок в своей любви к напульсникам: Наташа тоже их носила. Сама она объясняла это тем, что ее родственная душа очень плохо говорила по-русски, и у нее при одном взгляде на кучу ошибок на собственном запястье дергался глаз. Тони не понимал, почему Стив с Наташей парились. — Да ладно, никто из вас не может попасть так же жестко, как Говард. Его соулмейтом был Фидель Кастро, у него из-за этого столько госзаказов сорвалось! Клинт над этим поворотом дико угорал, но только до того момента, как познакомил команду со своей семьей, и Тони оказался родственной душой его жены. — Пиздец, — уронил Клинт как-то вечерком, выбравшись со Стивом на пиво с кальмарами. — Ты думаешь, они вместе спят? — сочувственно похлопал его по плечу Стив. — О, нет. Они намного хуже! Уси-пуси, сука, у меня впечатление, что у Лоры внезапно объявился ребенок от предыдущего брака. Пирожочки-обнимашки, фу. А Тони! Это какой-то кошмар, он меня пугает. Рассказывала ему Лора про свои гороскопы, доски уиджи, вот это все, чем бабы увлекаются. Сижу, жду, когда у этого физика сраного тик начнется. А он!.. Смотрит на нее, слушает, а потом что-то гуглит с телефона и рассчитывает ей натальную карту прямо там, не моргнув глазом! Стив потеребил напульсник. Он уже достаточно долго жил в двадцать первом веке, чтобы понимать: не все родственные души женятся и даже просто чувствуют сексуальное притяжение. Близнецы Максимофф были родственными душами, например. И Стив не думал, что Говард не то что водил шашни с кубинским лидером, но даже просто регулярно с ним общался и вообще имел с ним дружеские отношения. Мысли об интиме между Тони Старком и Лорой Бартон отдавали душком инцеста. Так что Стив уже не пытался представлять себе родственную душу. Теперь он понимал, что это мог быть кто угодно. *** Стив сопровождал Ванду на радио — они выправляли ей имидж, и Тони договорился о паре интервью. Ванда немного нервничала — особенно по поводу своего корявого английского, но Стив успокаивал ее, что акцент у нее вполне милый и трогательный. (Тони, конечно, влез со своим комментарием «только не поджарь никого, если тебе кто-то ляпнет, что русский акцент это та-а-ак секси». Не по форме, но по сути Стив был с ним согласен.) — О, да, проходите, проходите, вы немного рано, у нас пока эфир живьем с... Стив не дослушал. За стеной играла группа типа тех, кого любил ставить Тони в мастерской, когда работал. И солист пел те самые слова, отпечатанные у Стива на запястье. — О, Раммштайн, — подпрыгнула Ванда. — А можно будет у них автографы взять? — Капитан, вы куда?! Стив выбил дверь в рубку с ноги, нашел глазами солиста (мужика в скромном сером свитере, постарше Тони, со следами злоупотребления алкоголем на лице), указал на него и гаркнул своим командным голосом, на безупречном немецком: — Так вот из-за кого меня в армию не брали!