Весенняя жара в метро

«Какой идиот может любить понедельники» — думал Скарамучча, стоя на платформе одной из наземных Токийских станций метро. Парень был готов умереть в любой момент – как никак, последние мартовские деньки, а значит, конец учебного года и начало финальных экзаменов. Достаточно прибавить к этому аномальную для первого месяца весны жару, от которой не спасал даже прохладный утренний ветерочек. «Где же этот придурок шляется» — темноволосый закатил глаза и глянул время на телефоне. Если Казуха не пожалует в течение пяти минут, они точно опоздают на урок. А этого обоим хотелось бы в последнюю очередь – строгий учитель обязательно заставит остаться после уроков, из-за чего они могут опоздать на подработку: как только Казухе вслед за Скарамуччей исполнилось восемнадцать лет, парни решили устроиться в одно и то же кафе. Наконец-то, сквозь стену из людской толпы старший сумел разглядеть неестественно светлую – белоснежную копну волос друга. — Какого хрена? — громко возмутился Скарамучча, когда младший практически достиг темноволосого. — И тебе доброе утро, Скара. — парень мягко улыбнулся, прикрыв алые глаза. Что-то недовольно пробурчав себе под нос, старший ухватил Казуху за рукав чёрного школьного пиджачка и потащил к дверям прибывшего поезда. Однако, заглянув внутрь, парень ужаснулся – вагон был полностью забит, а на этой станции число пассажиров вряд ли сильно сократится. Но, делать было нечего, они и так шли в притык. После того, как человека три покинули вагон, Скарамучча потащил Казуху вглубь, бесцеремонно расталкивая окружающих. Выходить им надо было нескоро, поэтому наилучшим решением оказалось забиться в угол, предварительно подвинув какого-то широкого дядьку – по логике темноволосого уж лучше быть зажатым между другом и стеной, нежели незнакомыми людьми. Поезд тронулся, но в момент начала движения резко затормозил, благодаря чему и так сжатые люди навалились друг на друга. Да, ситуация довольно неприятная, но не когда перед тобой стоит молодой, симпатичный парень повыше, который, к тому же, еще и вкусно пахнет. Абсолютно ненавязчивый, воздушный аромат осенней свежести после легкого дождика – уткнувшись носом прямиком Казухе в ключицы старший смог отчетливо ощутить этот запах. Запах, который ему так долго нравится. Что уж душой кривить, Скарамучче скорее нравился не сам аромат, а его обладатель. Только вот, последний был либо совсем тупой, раз не замечал многочисленных подкатов со стороны темноволосого, либо давным-давно кинул парня во френдзону. Но кое-что оставалось фактом – Казуха обожал выводить его на эмоции. — Здесь так жарко и тесно ~ у многих появляется повод для ревности. Скарамучча наконец отпрянул от говорящего, подняв на последнего свое румяное лицо. Казуха, стоящий с абсолютно невинным видом, смотрел куда-то в сторону. Проследив направление взгляда младшего, темноволосый заметил девушку, недовольно дергающую за руку, предположительно, своего парня, пялившегося на объемную грудь другой, незнакомой девушки, прижавшейся к нему спереди. Переведя взгляд обратно на Казуху, старший покраснел ещё больше. Снова эта дьявольская ухмылка. Каждый раз, когда ему удается вогнать Скарамуччу в краску, Казуха смотрит так. Темноволосого это очень раздражает, раздражает все больше и больше. — Прекрати уже чертов цирк. — старший пытался сдержать свой гнев. — Хм? Прекратить? Ты, вероятно, хотел сказать «продолжай», я прав? — Казуха понизил голос, растягивал слова. Проговаривая это, парень начал медленно наклоняться к Скарамучче, предварительно оперевшись одной рукой о стенку вагона за парнем. Последние же два слова прозвучали чуть ли не шёпотом у самого уха. Было бы куда – темноволосый б обязательно оттолкнул сходящего с ума от жары. Насколько бы привлекательным ни был Казуха, таких унизительных действий с его стороны Скарамучча принять готов не был. — Л-либо отвалил по хорошему, либо твоя следующая остановка – окно. На это светловолосый лишь пустил низкий смешок, от которого мурашки пошли по телу, затем полностью шокируя старшего: Казуха положил руку, за рукав которой Скарамучча продолжал держаться все это время, прямиком на стояк последнего, слегка поглаживая. Точно, совсем забыл. Такой Казуха не только раздражает Скарамуччу, но и невероятно возбуждает. Только вот, как и когда младший успел это заметить? Благо широкий дядька, ранее занимающий угол вагона, теперь практически закрывал собой двух небольших парней от других пассажиров. Поэтому на рваный вздох, неосторожно пущенный темноволосым, никто внимания не обратил. — Э-это не по правилам! Отцепись… — попытка сопротивления из последних сил, однако… — …а кто сказал, что в этой игре есть правила, м? — лицо Казухи оказалось буквально в нескольких миллиметрах от алого Скарамуччи. — Какой еще…к черту…игре? — совсем скоро темноволосый сольётся со стенкой, настолько сильно парень вжимался в неё. — Ты скрывал то, что я тебе нравлюсь, — медленно провёл рукой по чужому паху — скрывал то, что я тебя возбуждаю, — повторил движение — сокрытие правды – тоже ложь — провёл снова — а за ложь — слегка сжал член старшего, из-за чего последний пустил еле слышимый, глухой стон — всегда полагается наказание. — в самые губы, перед тем как начать целовать тягуче, лишь распыляя обоюдное желание. Разорвав поцелуй, Казуха с легкостью повернул Скарамуччу и обнял последнего со спины, подбираясь ладонями к ширинке школьных брюк. — Кто бы мог подумать, что ты окажешься таким извращением, Ска-ра-муч-ча~ — сладко шепнул на ушко. Приспустив штаны, парень начал медленно надрачивать темноволосому, поднеся пальцы другой руки ко рту последнего. Поняв, что избежать подобной участи не удастся, Скарамучча приоткрыл рот. И правильно сделал, ведь наслаждение снизу нарастало, а с тем и стоны, стремившиеся вырваться наружу, но заглушаемые появившимся препятствием. Спустя некоторое время, младший продолжил: — Хмм, тебя не смущает, что тут куча посторонних людей? Или это и есть то, что тебе так нравится? — слегка лизнул мочку уха. В этот момент Скарамучча кончает Казухе в кулак. — Нравится~ и настолько сильно? Право, я поражён твоему распутству. Благодаря тому, что появившаяся сперма – смазка куда лучшая, нежели слюна, светловолосый решил воспользоваться именно ею, а ладонь, пальцы которой блуждали в ротовой полости Скарамуччи, теперь лежала плотным замком на его губах. Казуха посмотрел на перечень следующих станций, светящийся прямоугольным табло в середине вагона: — Я не буду уделять слишком много времени растяжке, ведь нам скоро выходить. Хотя, думаю, тебе это лишь придётся по вкусу. — промурчал младший, перейдя на нетронутое ушко. Начал парень с двух пальцев, спустя секунд тридцать активных движений добавив третий. И правда, к тому моменту Скарамучча успел снова возбудиться, несмотря на размытую грань между болью и наслаждением, ощущаемых им на данный момент. А Казуха ухмыльнулся, поняв, что партнер уже готов. Достав пальцы и распределив по члену остатки смазки, светловолосый вошёл, прижавшись вплотную к телу спереди и тихо-тихо прошептал: — Если будешь громким, каждый человек в этом поезде увидит, насколько ты извращен. Хочешь избежать куда более жестокого наказания – не издавай ни звука. Закончив своё небольшое предупреждение, Казуха начал грубые, но довольно аккуратные толчки, дабы избежать особо громких звуков соприкосновения двух тел. А Скарамучча еле сдерживал себя, иногда все же тихо постанывая. Младшему это явно нравилось, однако: — Ты меня ослушался. Что ж, сегодня вечером тебя ждёт то наказание, о котором я предупреждал ранее. Этого хватило, чтобы Скарамучча кончил во второй раз. А Казуха, сделав пару-тройку нетерпеливых толчков кончил следом. До прибытия на нужную станцию оставалась всего минута, поэтому, очнувшись от прелести оргазма, парни начали стремительно приводить себя в порядок. Вылетев из вагона, Скарамучча вновь глянул время на телефоне и недовольно покосился на сияющего невинностью, бодро идущего рядом Казуху. В школу они все-таки опоздали.