Интимная зона

— Тэхён зовёт завтра обмыть его новую машину, — с набитым ртом Хосок оповещает Намджуна, — Пойдёшь? — А ты? — Гмх… Не то, чтобы я не хотел, но у меня другие планы. — О! И какие? — заинтересовался Намджун. — Расскажу может как-нибудь. — А говорил, что я секретничаю, — указал палочками в Хосока, на что тот закатил глаза. Они оба продолжили болтать в кафе, не догадываясь, что молчат примерно об одном и том же. Но тему секретов больше не поднимали, потому что знают, что у каждого они имеют место быть и никто не обязан никому рассказывать то, что хочет сохранить в тайне.

***

Яркие, но холодные лучи солнца проскальзывают в комнату сквозь белый тюль и попадают прямо на лицо Сокджина. Он морщится и ворочается, пытаясь скрыться от настойчивого света, но чем дальше заходит солнце, тем больше его в комнате. Утро прекрасное и волнительное, а переживания мешаются с приятным предвкушением. Но главным вопросом в голове остаётся — как себя вести. Джин думал о том, чтобы общаться, как давние приятели, но статус «преподаватель/студент» и разница в возрасте уже плотно засели в его порядочной голове. В любом случае — будь что будет. С этим решением Сокджин посмотрел на часы, где было почти десять и пошёл в ванну. Работа в институте требует действительно много внимания, времени и сил, поэтому столь поздний подъем хорошо сказался на его самочувствии. Чуть горячая вода стекает с намокших чёрных волос, через шею и широкие ровные плечи, падая на спину и живот, в конце оказываясь у ступней. Цитрусовый аромат геля окутывает парня и согревает ещё большими воспоминаниями о знойном лете. Губ касается лёгкая улыбка. Смывая последнюю пену с тела, Сокджин оборачивается полотенцем на поясе и направляется на кухню. Включает электрический чайник, а на сковородку разбирает два яйца, не забыв добавить кимчи и ветчину. До встречи со студентом где-то полтора часа, а ехать до галереи совсем немного, поэтому он неторопливо наслаждается завтраком. Листает телефон, отвечает на пару сообщений и заканчивает приём пищи. Наведя порядок на кухне, парень возвращается в комнату, чтобы переодеться и подготовиться к выходу. С плечиков снимает молочного цвета джемпер, приобретённый вчера, надевает любимые чёрные джинсы, которые плотно прилегают к бёдрам, и вытягивают и без того стройные длинные ноги. Ткань свитера приятно скользит по телу и моментально согревает, погружая Сокджина в уют. Волосы немного зачёсывает назад, оставляя на лбу лишь половину чёлки, свисающей на левый глаз. Наносит сладкий ягодный аромат и идёт в выходу. Прогрев машину, Сокджин выворачивает на главную улицу и спустя пятнадцать минут подъезжает к галереи, где уже было несколько машин и подходящие посетители. Заблокировав двери, он тоже направился а главному входу. Там он оставил верхнюю одежду в гардеробе. Пока не подошла компания Сокджина, он решает взять путеводитель по выставке и изучить информацию о художниках и их картинах. Но ждать долго не пришлось. Намджун появился в галереи буквально через несколько минут. Он уже избавился от своего пальто и был готов к посещению выставки. Встретившись глазами с преподавателям, он направился к нему, с полной чашей волнения и радости одновременно. — Здравствуйте, сонсенним, — широкой улыбкой поздоровался Намджун и поклонился. — Здравствуйте, Намджун-щи. Давай на время обойдёмся без «сонсенним», чтобы не вызвать подозрений. — А что в этом такого? — У нас не приветствуются такие отношения, так что лучше без этого. — Как скажете, — улыбнулся Намджун. — Пойдём? — Да. Вы сегодня хорошо выглядите, Сокджин-щи. — Спасибо, вы тоже. После такого неловкого приветствия, они всё-таки выдвинулись первый зал. Царила приятная атмосфера. Все стены украшены произведениями начинающих и уже достаточно известных художников. В каждом произведении читалась своя история и эмоции, которые хоть передать художник. У некоторых картин скапливалось много людей, что приходилось ждать, пока очередь убавится. Лёгкая мелодия доносилась из колонок, висящих на стенах, дополняя уют в помещениях. Сокджин иногда обращался к путеводителю, чтобы узнать о произведении больше, а иногда к Намджуну. Его так увлекали картины, что он даже и забыл, что пришёл со студентом, который с таким энтузиазмом помогал разобраться в тонкостях современного искусства. Время летело незаметно быстро. С каждой минутой до конца выставки оставалось всё меньше и меньше залов. Они подходят в угол к очередной картине в немой тишине, разглядывая её. Взгляд Намджуна переводится со стены на рядом стоящего Сокджина, который всё ещё изучает произведение. Студент ловит каждое незаметное движение глаз своего преподавателя, пока тот не отрывается от ярких пятен на чёрном фоне. Каждое шевеление век и вздох. Он не слышит вдруг ничего, кроме него. — Намджун? — вдруг врывается чужой голос. Парень понимает, что его поймали с поличным и ему не отвертеться. Сокджин смотрит на него, а первый, как заворожённый — на шею. Словно под гипнозом, он приближается к преподавателю, потеряв всякий страх и рассудок. Намджун прикрывает глаза и еле ведёт носом вдоль манящей шеи, вдыхая сладкий ягодный аромат, перемешанный с ароматом карамельной кожи. Сокджин не шевелится, потому что вдруг забыл — как это. Он лишь тихо взмахивает ресницами и затаив дыхание, наблюдает за происходящим. Не ощущая отторжения, Намджун касается мочки уха и оставляет влажный след губ. У Сокджина в миг сбивается дыхание, мурашки табуном пробегают от места поцелуя и кончиков пальцев. Он резко открывает, глаза, а между телами появляется его ладонь, которая прерывает близость. Он смотрит прямо в намджуновы глаза, в них он не видит ничего, кроме тепла и капли страха. — Не нужно, — еле слышно, на выдохе проговаривает Сокджин. — Но… — Пора уходить, — старший убирает ладонь, которая всё это время лежала на груди Намджуна, и проведя ей по своей шее, где несколько мгновений назад он ощущал кожей чужое дыхание, неспешно вышел из зала. А затем и из галереи. На улице его пронзил морозный, колкий воздух, мгновенно приводящий в чувства. Спустя несколько минут, он услышал подошедшего студента и вместе с ним двинулся к парковке. Больше они не обмолвились ни словом. Лишь поклонились в знак прощания и сели в свои машины. Джин уехал практически сразу, как только согрелся двигатель, а Намджун ещё почти полчаса сидел и переваривал произошедшее.