Счастье нужно заслужить

Звук стрельбы впитывался тяжёлыми бетонными стенами. Запах пороха, царивший вокруг, приятно щекотал нос, заставляя невольно запоминать себя. Сейчас в месте, называемом "тир", было всего два человека. Беловолосая девушка и темноволосый мужчина, чьё знакомство было определено ещё в далёком прошлом - когда Цукиёми была малышкой, а Карасума юношей - и продолжалось до этого времени. —Я просила выпить, а не пострелять, - девушка, в голосе которой читалось негодование, выстрелила; а пуля, сделав пару пируэтов, попала прямо в мишень, одну-единственную из сотни стоящих вдалеке. —Ты бы тогда не рассказала мне о чём речь, - грубый прокуренный голос звучал уверенно. —Уверен, что расскажу сейчас? - палец нажал на курок, ещё один выстрел грохотом прошёлся по помещению. Когда голубоглазая позвонила Тадаоми, тот естественно начал переживать, правда, как военный, виду не подал. А когда та попросила не рассказывать ничего Ирине, всё понял. Понял, о чём пойдёт речь. Встреча на нейтральной территории означала, что если кто-то их и застанет, то это не более чем дружеские посиделки, но никак не глупая встреча с психологом. Цукиёми просто не хотела, чтобы её нервы сдали сейчас. Возможно, она и вправду была слабой. —Я не прав? - мужчина достал магазин пистолета, он не собирался снимать жёлтые наушники, служившие защитой для слуха, знал, что собеседница продолжит стрельбу. —Прав, - большой палец то и дело выводил плавную линию на предохранителе. - Картман подослал приспешника, чтобы уговорить меня взяться за дело, - в один момент, снова выстрелив, беловолосая поняла, что указательный палец нервно теребит спусковой крючок, из-за чего тяжелее удаётся нажать на него; напряжение. —Что этому дяде от тебя надо? - Карасума нахмурился, чёрные брови взметнулись вверх. —А сам не «дядя»? - иронично подметив, Харуми прекратила стрелять. - Я не знаю. Мне интересно, что же будет дальше. —Они серьёзно думают, что ты согласишься? —Я согласилась. Они сказали об инициалах. —Ты уже когда-то была экспертом-криминалистом, не обожгись во второй раз, - Тадаоми достал пачку сигарет, в привычке вынимая содержимое, когда перед ним восстала миниатюрная рука в требовательном жесте. - Об этом я и говорю, ты как младенец, который не понимает, почему ему больно, когда он падает, и поэтому ты падаешь сама, специально. Несмотря на внутреннее недовольство, мужчина отдал сигарету, спички. Цукиёми сделала затяжку, горло запершило, в лёгкие попал никотин. Она слишком давно не вспоминала прошлое, когда точно так же, стоя в помещении курила. Только тогда был человек, который отобрал сигарету. Сейчас его нет. —К Ирине? - выдыхая серый дым, спросил Тадаоми. —Сперва в больницу у Станции Уэно, - до последней затяжки оставалось ещё слишком много, поэтому девушка кинула сигарету на пол, растоптав носком кроссовка. *** Чёрная «тесла» заехала на парковку, когда только начиналась вторая половина дня. Приятный ветер в медленном ритме раскачивал верхушки деревьев, птицы весело щебетали, оживлённые улицы были наполнены подростками. В молчаливом высокомерии выглядывало солнце, распугивая тучи своим хвастовским взглядом. Больница была уже рядом. Среди других зданий - имеющих интересную окраску - она выглядела слишком сурово. Её полностью белые стены порой граничили с зёлеными вывесками и просто горизонтальными линиями того же цвета. Строго. Минималистично. Скучно. —Я сама. - только и успела сказать девушка, прежде чем выскочить из автомобиля и побежать в сторону входа. *** —А вот о матери ни один из вас не беспокоился! Сидят тут, посмеиваются, для вас это шутки? - женщина , чьи красные волосы немного растрепались, продолжала злиться. Когда к младшему Акабане на посещение пришли родители, он не удивился, однако сделал это, как только заметил, насколько спокойна его мать. Её глаза были красными и опухшими, но выражение лица оставалось привычным, любовь и забота выделялись настолько, что и усилий для определения не требовалось. Её напускное негодование было достаточно смешным для того, чтобы и отец, и сын улыбались. —Да ладно, мам, всего-то пьянка по случаю выздоровления. - парировал красноволосый. —Да, дорогая, говорят, алкоголь - лучшее лекарство. —Что правда, то правда. - в дверном проёме, опершись на косяк, стоял Миура. Женщина подскочила от испуга. Отец дёрнулся, а сын лишь повернул голову. Он привык, что Какеру появляется из пустоты, а также привык слушать его истории из жизни. Они хорошо поладили, а было это чьей-либо прихотью или собственным желанием неизвестно. —И вы на их стороне, доктор? - удивлённо пробормотала красноволосая. —На их стороне была бы Цукиёми, которая бы пригрозилась меня скальпелем разрезать, пропусти я такое событие. - пепельноволосый дотронулся рукой до груди, проводя по ней вертикальную линию, словно когда-то с ним такое случалось. —Вы настолько близки? - с усмешкой спросил пациент. —Близкие люди - алкоголь и она. А я там, может, на месте... - врач пересчитывал на пальцах, однако остановился. - А на каком я месте...? Он достал телефон, молча набирая на нём длинное сообщение, которое, как догадались Акабане, было адресовано Харуми. Девушка оставила свой номер и Карме, правда, тот не хотел беспокоить человека, работавшего без выходных. Не прошло и минуты, как на телефон пришло уведомление. Ответом на триаду было лишь одно предложение, в котором, как зачитал Миура, было написано: «На первом.». Когда хирург начал самодовольно улыбаться пришло второе сообщение. «С конца». Приняв торжественную позу, сделав вид, что обиделся, Какеру, пепельноволосый детина, начал звонить подруге. Такой уж характер у Харуми, он знал это с момента их знакомства. Однако спустить это с рук не мог, поэтому для разговора пришлось выйти в коридор, оставляя семью наедине в палате. В коридоре никого не было, четвертый этаж отличался тишиной. Панорамные окна всегда открывали другой вид на город. Теперь не он смотрел на тебя свысока, а ты на него. Ночью, днём, неважно. Пациентам нужно спокойствие, вот для чего этаж, изначально служивший этажом с великим набором разных врачей в кабинетах, был освобождён. Всё ради удобства. Имиджа. Репутации больницы. —А теперь подробнее, кто стоит до меня? - пепельноволосый пытался звучать строго, однако сопровождающий ответ смех подруги не допустил этого. Сам не заметил как, однако хирург расслабился, его мышцы напряглись, но теперь выступали в улыбке. —Ну, как же. Сётю, - пепельноволосый ахнул, девушка опять рассмеялась. - Дораяки, такояки, карри, рамен... —Меня променяли на еду... —Сётю не еда...Это элитная выпивка! - протест был услышан. —Ладно, это я ещё прощу, но на еду... —Хорошо-хорошо, ты важнее любой еды и выпивки. —Я тронут до глубины души, ромашка, - словно утирая слёзы, Миура хотел было прощаться. Он не хотел занимать времени, когда Цукиёми вроде бы отдыхает. —Ты простишь меня, если мне придётся всё бросить? - голос на другом конце телефона не отдавал ничем, вопрос был задан невзначай. —Нет. Два человека вовремя нажали на отбой. Никто не хотел думать, что означают последние слова, поэтому каждый из ранее говоривших пошёл дальше. Цукиёми - в дом к Ирине. (Стоя на балконе в лёгкой футболке и шортах, она порядком замёрзла. Грел лишь разговор с другом.) Миура - в палату. (Родителей Кармы там уже не было, посещение было окончено.) *** Карасума и Ирина долго думали над тем, чтобы жить вместе и итог был прямо перед глазами: дом в два этажа, не большой, но уютный; кот с именем "Карась" (так как Ирине, как истинной русской, при имени "Карасума" пришла именно эта ассоциация. При этом её сожитель всё ещё думал, что это что-нибудь милое.) и свой личный сад за домом. Этого было вполне достаточно для них, чего бы не сказал раньше, глядя на Ирину, золотистые пряди какой струились на плечах. Её характер был всё таким же пылким, однако либо под влиянием Тадаоми, либо под влиянием опыта она научилась слушать. Этого качества вполне достаточно. Беловолосая спустилась по лестнице со второго этажа, остановившись в проходе. Она наблюдала, как Елавич, которая не умеет готовить блины, терпеливо слушает наставления спутника. В голове вертелись отрывки фраз из больницы на станции. «Я Цукиёми Харуми, главная больница отправляла вам запрос на моё имя.» «Вот, списки попавших тогда в нашу больницу...» «Катабуки Мари. Ёсикава Рейко. Акабане Карма. Киёси Рико...» «Акабане..? К спискам были прикреплены вырезки об аварии из газет, история лечения, чем смело воспользовалась Харуми.» —Ты уже тут, идём за стол, - Елавич положила ладонь на плечо подруги. - Там есть подгоревшие , их ешь в первую очередь. —Ты сама должна их съесть, - Тадаоми скрестил руки на груди. - Ты ведь готовила. —Карасума-а-а, - жалобно протянув, женщина спряталась за Цукиёми. - У меня будет несварение желудка, если я всё сама съем, - она вмиг стала перед ней - Ты ведь поможешь? —Боюсь, у вас ванных комнат не хватит тогда. - беловолосая сдерживала смех, её выдавали подрагивающие плечи. —Чего? —Говорит, унитаз ещё один купи, и тогда стряпню свою скармливай другим, - Карасума пришёл на помощь, не прошло и минуты, как двое рассмеялись. А Ирина осталась стоять посреди кухни с жалобным видом. —Я тогда с Карасём поделюсь. Ему без разницы, что есть! Не прошло и пяти минут, как Елавич начала ругать кота, так как тот не вовремя пошёл гулять. Мужчина взял чёрный блин и смело начал есть. Его лицо ни разу не издало страдальческую гримасу, из-за чего можно было подумать, что еда, несмотря на внешний вид, действительно вкусная. Правда, попробовать всё же героиня не решалась. Ей хватало наблюдений за счастливой Ириной, которая радовалась тому, что «получилось не так плохо», пока сама не попробовала и со слезами на глазах не запивала свою работу молоком. —Вот хотя бы за это я тебя люблю! - радостно крикнула златоволосая прежде, чем побежать в ванную комнату, дабы смыть потёкшую тушь. «Все парочки такие странные?» - задавалась вопросом голубоглазая, набирая в тарелку нормальные блины, приготовленные Карасумой. Пока тот без сожаления и, казалось, с аппетитом уничтожал все неудачные попытки.