Лавандовый

Балор никак не мог привыкнуть к человеческому телу. Оно такое уязвимое: то холодно, то жарко, то больно, то голодно, то хочется спать. Человеческая жизнь представляла из себя бег по утолению физических потребностей и в этом люди мало отличались от животных. Это раздражало. Но зато теперь у него была какая-никакая независимость, он больше не боялся, то тело Яны умрет от его паразитизма или неудачного стечения обстоятельств. И теперь Балор мог быть с Яной по-настоящему: держаться за руки, вместе прыгать по лужам, пить кофе из одного стаканчика, вместе спать и вместе же завтракать, целоваться, давать друг другу "пять"... Он бы не догадался, что когда-нибудь ввяжется в это слишком человеческое явление - любовь - но постоянное нахождение с этой девушкой изменило его до неузнаваемости. То есть, Балор так и оставался насмешливым мудаком с садистскими замашками, но теперь он представлял из себя намного большее, чем только лишь это. Если честно, это тело было не совсем его. Оно принадлежало какому-то ноу-нейм магу, который умер во время разрушения Москвы. Тело быстро прибрал к рукам Часовой, подлатал, а потом вселил туда Балора, не утруждаясь спросить того о его пожеланиях. Впрочем, спрашивать было и не надо, морок поначалу был очень рад, буквально прыгал от радости, и он бы рассыпался в благодарностях, если бы не был таким эгоцентричным мудаком, привыкшим пользоваться людьми, нелюдьми и обстоятельствами. Затем некоторое время Балор был так счастлив, как никогда в жизни. Яна - тоже. Они так и были вместе, буквально не отлипали друг от друга, не могли нарадоваться, что девушка выживет и что у них теперь нормальные человеческие отношения. В первый день они трахались часов 6 подряд. Они сломали чертово раскладное кресло, и думали, что поставили на уши всю квартиру, но Рыковы относились к этому предельно флегматично и даже лояльно: на фоне всего их жизненного опыта это были почти тихие звуки, и не происходило ничего страшного, а за Яну с Балором можно было даже порадоваться. Они никак не могли утолить тактильный голод друг к другу. Поглаживания, объятия, поцелуи - это происходило десятки раз в день. Яна и Балор могли долгие минуты подряд смотреть друг другу в глаза, держась за руки или прикасаясь к лицам друг друга. Он любил подолгу ласкать и целовать ее всю, и кажется, за первую неделю не осталось ни одного сантиметра ее тела, к которому бы он не прикоснулся. И Яна делала так же - ей очень нравилось тонкое андрогинное тело Балора, не менее изящное, чем ее собственное, а его лицо нравилось ей еще больше.