Лавандовый

Балор с трудом полз на третий этаж. Он на ходу искал точки опоры, падал, опирался на руки, пространство продолжало мигать разными цветами, у него кружилась голова и звенело в ушах, и вдруг он услышал издалека глухую "In the flesh?" Pink Floyd. Какие-то слова песни прозвучали громче, как будто источник звука стал ближе: Tell me is something eluding you sunshine? Is this not what you expected to see? If you want to find out what's behind these cold eyes... Песня оборвалась, и вместо нее прозвучал мерзкий глухой голос: - Ах вот ты где, маленький кошмарик. Думал спрятаться? В этот момент Балор как раз добрался до верха лестницы, до искомого третьего этажа, но увидел, что пола нет, лестница просто оборвалась и внизу пропасть, настолько глубокая, что он не видел дна. "Так, стоп," - подумал он, - "это невозможно, это просто иллюзия, скорее всего от этого..." Гравитация изменилась, и теперь Балор оказался внизу лестничного пролета, и почти упал, но успел схватиться за ступеньки. Не только руками, но и щупальцами, они обвивали всю эту лестницу, как увидел - и почувствовал - Балор. Но - это не по-настоящему - твердил он себе, и пытался выбраться в реальный мир, но получил в ответ только новое мигание цветов и еще одно изменение гравитации, такое резкое, что он упал на потолок от неожиданности, и перестал дышать от резкого удара. - Ты как бабочка, которая трепыхается в паутине, запутываясь еще больше. Ты кто, черт тебя дери?! - Балор послал эту мысль наугад, в неизвестность, сделав ее максимально громкой. Он не мог говорить от нехватки воздуха. - Еще не время знать. Давай поиграем подольше. Балор почувствовал переворот, и теперь он был под потолком другой комнаты, как будто парил в воздухе. Теперь он мог дышать, и то, что он увидел снизу, заставило дышать его быстро, нервно и отрывисто. Яна лежала на Волкове, который обнимал ее за талию и лапал ее грудь второй рукой; она извивалась и сладко постанывала, а спереди ее трахал Часовой. Ревность заполнила сознание морока так, что у него на секунду потемнело перед глазами, а затем они наполнились слезами. Он забыл о том, что это иллюзия, верил в происходящее и страстно желал уничтожить обоих мужчин, но не мог пошевелиться. Против своего желания, Балор приблизился к ним и увидел, что Яна закатывала глаза и дышала всё чаще, как будто вот-вот начнет кончать, и затем картинка еще сдвинулась, и Балор мог видеть, что Волков тоже был в ней, но не двигался, и что они даже не предохранялись, и что смазки Яны было так много, что она стекала на член и яйца Олега. Картинка снова сместилась, теперь на лицо девушки, которая громко стонала, переходя на крик: - Кончайте в меня, да, я хочу, чтобы мы кончили вместе! И тут Балор почувствовал что-то странное. Ему по-прежнему было больно, но он видел, что Яна получает удовольствие, и он был почти рад за нее, он хотел, чтобы ей было приятно настолько, насколько возможно, и даже если с этими двумя, а не с ним, то пусть так и будет, и он уже не ненавидел Антихриста и Олега. Омерзительный голос звучал сразу отовсюду: - Ты ведь понимаешь, что ты не сможешь так ее удовлетворить, как они. У тебя только один член - маленький, и ты дохлый, а не накачаный, ты даже не высокий. - Заткнись, блядь! - заорал Балор. На этом он понял, что это была очередная иллюзия, и попытался вырваться. Откуда-то издалека прозвучала мелодия. Сначала она была тихой и неразборчивой, но становилась всё громче и громче, пока Балор ее не узнал. Примитивная, осточертевшая мелодия входных звонков у него на смартфоне. Зажмурившись, он потянулся в карман, взял телефон и принял звонок. - Почему же ты бросил танцевать, милый кошмар, я же советовал тебе танцевать, и так, чтобы все смотрели! - Армилус! - выдохнул Балор. - Я никогда не был так рад тебя слышать. - Это очень сильный иллюзионист, так что сам ты не справишься, я позвонил тебе, чтобы вытащить, и щас Олег унесет твою тушку с того лестничного пролета. Этот мужик тебе не по зубам, это работа для кое-кого другого, так что не напрягайся. Постарайся уснуть. Дальше были монотонные гудки, и Балор боялся открыть глаза, и не понимал, как он будет спать, если тот иллюзионист будет показывать ему всякую дичь. Но, возможно, это часть плана, так как по опыту он знал, что Часовой не дает советы просто так. Морок почувствовал, как его бесцеремонно сгребли в охапку, руки врезались в его ребра, и его понесли, никак не заботясь о его комфорте. Очень знакомые ощущения, это точно был Волков. И на этот раз потерпеть пришлось подольше - расстояние от лестницы до комнаты было побольше, чем от прихожей до стола. Когда его положили на пол, он почувствовал, как будто в его разум вцепились прохладные пальцы. Спи, - это была мысль Яны в его разуме, прохладная, мягкая, сладковатая, как лимонад с мятными сиропом. И - Балор не знал, это внушение или ее воздействие - но он моментально провалился в сон. Он стоял на брусчатке перед черным, отливающим серебром, замком, стиль которого напоминал барокко, и который как будто был жидким: он был построен из неизвестного материала, который постоянно перетекал с места на место по совершенно непонятному принципу, что, впрочем, не меняло общих форм замка. Небо было красного цвета с золотисто-рыжими облаками, где-то вдали виднелись серые деревья. Брусчатка тоже двигалась: Балор не сразу заметил это, но он медленно тёк по направлению к замку. И теперь он не пытался сопротивляться, так как по предыдущему опыту знал, что это только отнимет силы. На входе стоял старик в рыцарских доспехах. - Добро пожаловать, Балор, - сказал он, когда морок приблизился к нему, и слегка поклонился. - Пройдемте, Вас ждут. Они зашли в замок, и там не было ничего, кроме всепоглощающей темноты. Балор отправил множество своих глаз по помещению, чтобы осветить его, но глаза ничего не освещали, и только летели всё дальше и дальше, пока он не перестал их видеть. - Даже не пытайтесь, вы ничего не увидите, пока он не решит иначе, - сказал старик. Тишина была абсолютной. Всё, что слышал Балор - это их шаги и голос старика. Не за что зацепиться, никакой информации, никаких знаков, а при попытке залезть в разум старика - всё та же черная пустота. То есть, не было никакого старика, это была лишь часть иллюзии. Они всё шли и шли, настолько долго, что Балору стало скучно, и он избавился от образа своего тела и просто полетел облаком из сияющих аквамариновых глаз и смутных очертаний щупалец. Он летел, пока не наткнулся на невидимую преграду. И тогда всё вокруг осыпалось, словно это была гигантская постройка из черного песка. Вокруг было бесконечное белое пространство, как будто Балор оказался в густом тумане, и только пол оставался черным, но он переставал быть видимым через метров пять. - Здравствуй, - уже знакомый глухой голос прозвучал сбоку, и Балор повернулся на звук, приняв свой человеческий облик - старый, в черных одеяниях поверх всего тела, кроме головы. Так он чувствовал себя более защищенным. Метрах в трех от него стоял мужчина средних лет средиземноморской внешности - смуглый, круглолицый, с седеющими черными волосами, в старомодном классическом костюме. По его лицу нельзя было прочесть эмоции - холодная вежливая маска, голос звучал так же бесцветно. И Балор даже ничего не чувствовал от него. - Всю свою жизнь ты горишь идеей разрушать людские сознания, с этого ты начал свою карьеру и так же ее продолжаешь, хотя, казалось бы, у тебя есть доходный бизнес. Твой друг Часовой - такой же, у него мания разрушения, только размах больше - он старается разрушать целые сообщества, города и страны, социальные институты. И вот вы объединились с целью сеять хаос и разрушение в человеческой морали и в этой стране в целом. Подобное тянется к подобному... Балор старался не зевать, слушая его монолог, и затем протянул невидимое, тончайшее щупальце в разум этого человека. Никакой преграды не было, но он и не увидел никаких мыслей и воспоминаний, такое же пустое пространство, как вокруг - и - что-то клацнуло - и его щупальце молниеносно втянулось обратно, и он ощутил пронзительную боль в висках, как будто в них ввинтились иглы - и Балор с выдохом присел и прижал пальцы к вискам. Это было как будто нереально - кто-то причинял ему боль в ментальном мире - такое было впервые, такого никто не делал раньше, и морок был ошарашен, и его лицо трескалось с пугающим скрипом, а из глаз шли черные слезы. - Тебе не следует лезть в мой разум, маленькое ублюдочное ничтожество. Всё, что ты должен знать, я покажу сам. Балор поднял взгляд. Человек отошел в сторону и щелкнул пальцами. Перед Балором возник большой горизонтальный экран, метра полтора на три, и пошел фильм в виде множества коротких, практически схематичных исторических роликов, начиная от античности и заканчивая новым временем, про предков этого человека, которых Балор сводил с ума. Мститель, ничего удивительного. Странно было другое - то, что этот человек, очевидно, родился около пятисот лет назад, и был жив до сих пор. Каким образом он выжил и скрылся от Сиерго? - Я думал, что, когда ты увидишь, как твою женщину имеют двое мужчин, и в том числе Лжепророк, ты поймешь, что такое разрушение моральных устоев общества, и сойдешь с этой скользкой дорожки. Но ты так ничего и не понял. И значит, мне придется уничтожить тебя и занять твое тело, а уж потом я доберусь до Часового. ...Видимо, вот так он и выжил: путешествуя по чужим телам, убивая сознания их хозяев. Балор ощутил давление со всех сторон, как будто его зажала толпа в метро, и отбросил свою человеческую личину, и распылился множеством глаз по бесконечному белому пространству. - Я уж думал, ты умнее, раз живешь тысячи лет. И он почувствовал давление каждой частицей своего разума, распыленного в пределах огромного расстояния. И тогда он распылился еще сильнее, глаза стали пылью, пыль стала порошком, который разлетелся так далеко, что его невозможно было увидеть даже в кристально белом пространстве, и упал на черный пол, впитался в него и проник вглубь. И на этом Балор почувствовал, что его ничего не сжимает, и внимание человека не направлено на него. Он находился везде, но нигде, и когда человек зашагал, то его туфли неизбежно впитали частицы сознания Балора, которые прошли сквозь обувь и кожу, попали в кровь человека, и чем дальше он шел, тем больше кошмар проникал в него, просто оказываясь у него на ходу... Морок впервые смог почувствовать хоть какие-то эмоции человека. Тот был доволен тем, что вынудил Балора спрятаться, что морок вышел из игры, и тем, что он теперь может занять его тело и как угодно влиять на Часового. И морок решил пока ничего не делать, чтобы не обращать на себя внимание, и вступить в игру, когда получится и когда будет нужно. Яна сидела по-турецки рядом с Балором, прижав пальцы к его вискам. - Я почти не чувствую Балора. То есть, он там, но его как будто стало намного меньше. Это похоже на то, как чувствуется сознание людей в обмороке или в коме. Вроде человек есть, но он почти кончился. Как вино на самом донышке. - И что это значит? Что он в коме или умирает? - спросил Сергей с плохо скрываемым любопытством. - Зная Балора, это может значить что угодно. Что он умирает. Что он спрятался. Что у него ментальная травма. И я не могу войти в его сознание и проверить, хотя бы потому, что я сейчас там не помещусь. И да, нам важно знать, что в теле Балора сейчас доминирует другой разум, настолько мощный, что я опасаюсь туда лезть, потому что, возможно, я не смогу вернуться. - А ты не можешь забрать сознание Балора от туда? Если он умирает, то его срочно надо спасти, - сказал Олег. - Я не знаю, что будет с телом Балора, если забрать его разум. Мое тело, например, умрет максимум за несколько часов, или даже в течении часа, если мой разум покинет его. Я не могу так рисковать. Олег, перезвони Часовому, мне нужно с ним посоветоваться. - Мне тоже нужно срочно переговорить с Часовым! Этот телепат очень опасен, и необходимо посоветоваться о том, как действовать, - внезапно сказал Балор. Он лежал, открыв глаза, и его лицо было нарочито серьезным. Было очевидно, что это не Балор, он не использовал таких оборотов, его выражение лица никогда не бывало вот таким, оно бывало чрезмерно эмоциональным, или уставшим, или недовольным, но серьезным - никогда, и эта правильно-канцелярская речь была ему несвойственна, и Часового он называл по имени. Яна встревожилась и приготовилась защищаться, вспоминая все техники для защиты своего разума. - Тогда будем говорить по громкой связи, или позовем его сюда, - сказал Волков и набрал привычный номер. Спустя пол минуты после того, как он объяснил ситуацию, Антихрист вошел в комнату через портал. Он был в голубой пижаме и со средним городским рюкзаком, слегка растрепаный и небритый - обычный человек, которого выдернули из постели посреди ночи. - Мне нужно кое-что сделать прежде, чем вы все заговорите, - сказал Армилус, бросил рюкзак на пол и сел рядом с Балором. Не давая никак среагировать или даже подумать, Арнуме наклонился, взял морока за подбородок и поцеловал его, бесцеремонно залезая языком в рот, не стесняясь тем, что рядом люди и даже девушка Балора. Олег, Яна и Сергей были настолько ошарашены, что застыли с открытыми ртами. Сам телепат тоже был в таком шоке, что даже не сомкнул челюсти, а сделать это было крайне необходимо, потому что изо рта Часового выпало несколько непонятных капсул, и пока тот целовал его, они растворились во рту, наполняя его чем-то сладковатым с непонятным, и оно текло в горло, и он ничего не мог с этим сделать. Антихрист покосился на Яну и послал ей мысль: "Я знаю, кто это, и я вынудил его принять "Мантру", так что теперь он будет наш". Девушка выдохнула и передала эту мысль Волкову и Сергею. Часовой поднялся и осмотрел всех. - Добрый вечер, итак, в чем вопрос? И что же вы хотите нам сказать, господин Маништуш? Телепат смотрел на него с удивлением, выбивающимся из неги и лени. Наркотик ослабил его самоконтроль и дал эмоциям выход наружу. Телепат успел несколько раз попытаться проникнуть в разум Часового, и не смог: перед ним была непроницаемая стена без единого изъяна. - Я хотел бы работать с вами, Эвантас, - сказал он, растягивая гласные. - Я намного сильнее, чем Балор, настолько, что, как видите, я смог поглотить его личность, и я живу уже более чем пол века, так что я успел отточить свое мастерство телепатии, гипноза и много чего еще. - Вы знаете, я вижу истинную суть вещей, и я вижу, что у вас есть некая прямо противоположная цель. Так что предлагаю вам быть честным. - Вы разрушаете эту страну, и разрушаете общественные институты, общественную мораль... - Позвольте, - Эван перебил его. - Я, напротив, строю общественные институты, учитывая потребности общества, которые были всегда. Это нельзя запретить, это нельзя уничтожить, это можно только лишь систематизировать, создавая законы, при которых это возможно. - В обществе есть еще потребности убивать и мучить, вы и их хотите систематизировать? - Нет, ведь право на жизнь и безопасность бесценны, - улыбнулся Часовой. - Но продолжим. Если говорить о вас, у вас только лишь благостные потребности? Сейчас вам дали попробовать наркотик. И вам не понравилось? И вы не хотите еще? Предлагаю не лгать, ведь я вижу истинную суть вещей. - Нет, мне не понравилось, но я хочу еще. - И в нашем обществе вы можете получить еще, - Антихрист достал из рюкзака флакон с двойной дозой "Мантры" и протянул ему. Тот раскрыл и выпил всё, поскольку чувствовал, что наркотик не сильно действовал на его когнитивные способности. - Вот, вы этого хотите и вы это делаете, а значит, вы поддерживаете мою систему в этом аспекте. Следующий вопрос: вы хотели только лишь убить этого мальчика, Балора? - Еще я хотел поглотить его память, он обладает массой полезных знаний. - Но всё, что вы к нему испытывали - это желание уничтожить? - Я не хочу отвечать на этот вопрос. Маништуш понял, к чему ведет Эван, и не захотел отвечать, а Эван прекрасно понял это, и догадывался, какой ответ на его вопрос. - Давайте зайдем с другой стороны. Всё, что вы чувствуете ко мне - это желание уничтожить? - Нет, как я говорил, я хочу с вами работать. - А когда я вас поцеловал, вы только возненавидели меня еще больше? - Нет. - Стало быть, вы на самом деле поддерживаете мою систему и в этом. - Ну нет. Содомия - это абсолютно неприемлемо, - он говорил медленно, с явным трудом формулируя слова. - Думаю, что следует проверить ваши принципы более тщательно, - и после этих слов Часовой расстегнул на нем джинсы и снял их, не встречая почти никакого сопротивления. После такого количества наркотика этот человек и двигался-то с большим трудом. - Олег, - Эван посмотрел на Волкова. - Я же знаю, что он тебе нравится. Ты мне поможешь. Тот с трудом кивнул, стараясь не думать, черт возьми, о том, что подумает Сергей, и снял с Балора (точнее, его тела) пиджак, оставив его в одной футболке, и пришел в состояние шока еще раз, увидев множество свежих порезов у того на руке. Балор оказался еще большим психопатом, чем казалось на первый взгляд. Олег поднял парня на руки и положил на кровать так, чтобы его голова лежала на самом краю. Антихрист разделся и залез на кровать, надел презерватив, раздвинул тому ноги и вошел в него, совершенно не церемонясь - он знал, как расслабляется это тело под действием наркотиков. Парень слегка нахмурился. - Это отвратительно. Часовой стал двигаться, поглаживая молодое красивое тело и лицо. - Да ну? Ты точно уверен? Парень стал размерено дышать и неубедительно сымитировал осуждающий взгляд. Эван попробовал ускориться, впрочем, без особого энтузиазма. Он любил это тело, но все-таки это был не Балор, не было его личности, его характера, которые заводили Часового. Он как будто трахал кого-то, кто был очень похож на его Балора, но все-таки не был им. Парень прикрыл глаза и стал изгибаться под ним - едва уловимые движения, но Армилус замечал их и хорошо понимал, что они значат. - Ты хочешь, чтобы я прекратил? Тот ничего не ответил. - Ты молчишь, но по твоим неосознаваемым реакциям я вижу, что тебе на самом деле нравится. Ты можешь говорить что угодно, а твое тело выдаст правду. Стало быть, на самом деле ты поддерживаешь легальность гомосексуальных отношений? Раздался хлесткий звук пощечины. - Отвечай! - прорычал Волков. Ему нравилось иметь власть над этим телом независимо от того, какая личность в нем находилась. - Да, на самом деле поддерживаю, этот омерзительный грех свойственен и мне. - Вот так, по цепочке, оказывается, что ты поддерживаешь одно, другое, третье из неотъемлемых потребностей общества. Я не сомневаюсь, что если поставить перед тобой всех очаровательных проституток этого клуба, ты возьмешь хотя бы одну. И если вот так честно поговорить с тобой обо всем, против чего ты, якобы, ратуешь, ты окажешься "за" это всё. У тебя есть еще возражения? Часовой трахал его медленно, почти прижавшись, смотрел в пустые аквамариновые глаза. Ему не хватало Балора. Когда уже можно будет вернуть его? - А что чувствует та девушка, когда при ней имеют ее мужа? - тот смотрел в стороны, ища взглядом Яну. Часовой посмотрел на нее. Она продолжала сидеть на полу, и внимательно смотрела на происходящее. Ее глаза были чуть прикрыты, она закусила губу и ее рука была у нее между ног под платьем. - Я чувствую нечто хорошее, и - продолжайте, - ответила Яна. Парень вдруг перестал двигаться и бессмысленно уставился в потолок. - Он потерял сознание. Реальность вступила в конфликт с его моралью, с его установками о мире, вот он и упал от когнитивного диссонанса. Возможно, он даже сойдет с ума, я видел такое. И поскольку он стал слаб, скоро наш Балор вернется.