Интересный индивид

Tadashi’s POV Сегодня мы записываем две песни для нового альбома, который планируется выйти в следующем месяце. Накаяма и Сато о чём-то разговаривают, а я смотрю на тебя. Ты, опустив голову, разглядываешь свои ботинки; как и всегда, ты полусогнут так, что спина образует некий горб. Я чуть улыбаюсь, когда ты запрокидываешь голову и вздыхаешь, зажмуриваясь. Интересно, о чём сейчас думаешь ты? Может быть о том, что хорошо бы поспать, а не торчать здесь, на записи; а может быть о том, что на улице с каждым днём становится всё холоднее. Зима в этом году выдалась безумно холодная; а что самое противное, так это то, что она длинная, нудная и всегда хочется спать, всегда. Не было ещё такого дня, когда я чувствовал себя по-настоящему выспавшимся и зрелым. И тут ты резко выпрямляешься и двумя ладошками легко хлопаешь себе по щекам. Щёки от этого становятся розоватыми, и ты открываешь рот, высовывая язык на секунду, а потом обратно пряча его. Такой милый… Какие-то такие странные движения «не в тему», но такие завораживающие, что хочется смотреть на них вечность. Ты вновь опустил голову и, схватившись двумя руками за стойку с микрофоном для равновесия, сгорбился. И всё-таки ты очень странный: ты всегда ходишь на полусогнутых ногах, всегда горбишься, часто щуришь глазки, смотря будто насквозь, а когда держишь в руке какой-либо предмет, то обязательно поднимаешь локоть кверху. До чего интересный индивид! Как бы я хотел узнать, что каждое из этих действий означает… Минута, две; и ты вновь сел нормально, посмотрев в пространство впереди себя отрешённым взглядом. Я чуть улыбнулся, поглаживая гитару в руках. Но тут резкий смех: Сато рассказал какую-то смешную шутку Акире; судя по смеху гитариста, она была очень смешной. Я повернулся на этот смех и улыбнулся; люблю, когда людям хорошо, когда люди счастливы… Обратил внимание на тебя, а ты смотришь на Накаяму поникшим, грустным взглядом, а вид твой жалок и беден… Хочется утешить тебя, хотя ничего плохого и не случилось. Тут ты опускаешь взгляд, глядя куда-то насквозь, и возвращаешься в исходное положение: сгорбившись, держась за микрофон, опускаешь голову и смотришь на коричневые, потёртые ботинки. Как интересно: что же сейчас в твоей голове и о чём же всё-таки ты думаешь? Но эту тайну мне не познать, наверное, никогда… Поднимаешь голову и берёшь в руку микрофон. Начинаешь петь; парни услышали тебя, стали вслушиваться, а когда узнали песню, которую ты пел, то начали играть. Я стал играть почти сразу тогда, когда ты запел, будто зная, какую точно песню ты сейчас запоёшь, и мы начали одновременно, будто ты шепнул мне название этой песни. Я знаю тебя почти наизусть… Я знаю, что сейчас ты встанешь и пойдёшь по студии, наматывая на руку провод микрофона; и таки ты встал и пошёл по студии, а я лишь улыбнулся, скрыв слёзы, что набежали на мои глаза, когда ты совершил ещё одно действо, будто продиктованное мной. OWARI