Я тебя тоже

В первый раз Баки дал Земо прямо в том гараже, где они встретились после его побега из тюрьмы в Берлине. Сэму кто-то позвонил, и он, раздражённо выкрикнув в трубку: "У тебя пять минут", выбежал на улицу. Оставшись наедине с Земо, Баки мрачно посмотрел на него, расстегнул ремень и полез на заднее сиденье ближайшей машины. Земо (ожидаемо) все понял правильно, не задристал и забрался следом. Времени у них действительно было мало. Правда, дальше Земо повел себя совсем не так, как ожидалось. Потому что те, кто провёл несколько лет в одиночном заключении, по законам природы не должны миндальничать с первой подвернувшейся им под руку согласной задницей. Они не были влюблёнными, не были друзьями или товарищами, они даже были не до конца на одной стороне. У Земо не было ни одной причины, чтобы двигаться внутри так мягко и плавно. Ласкательно. Бережно. От неправильности происходящего Баки рычал и цеплялся зубами в рукав собственно куртки. — Тише, тише. Все хорошо. Я сейчас позабочусь о тебе, — шептал в ответ Земо ему в спину и целовал в шею над воротником. А потом его рука нашла мучительно возбужденный (от унижения и отвращения к себе и происходящему) член Баки. Баки захрипел, потому что у него наконец-то был живой горячий член, толкающийся в его потрохах, и чужая мужская рука на его члене. И уже было не важно, что за сладкую чушь Земо шептал ему в загривок, потому что сам Баки знал, что он мерзкая и грязная шлюха, получившая то, чего заслуживает. И никто никогда ничего не узнает, потому что Земо нужен им только для дела, а потом можно будет наконец вычеркнуть его имя из блокнота... блокнота Стива. Стива... От одной мысли об имени Стива, Баки кончил с чужим членом в заднице и чужой рукой на своих гениталиях. Краткий миг наслаждения — такой же всецелый и яркий, как и накрывшие потом стыд и отвращение к самому себе. И, как на зло, Земо, кончивший через пару минут следом за ним, снова прижался губами чуть ниже линии волос на затылке и мягко прошептал: — Спасибо, Джеймс. — Не благодари, — прорычал в ответ Баки, начиная выбираться из машины и буквально стряхивая с себя партнера. А когда они оказались лицом к лицу, посмотрел в невозмутимые карие глаза и пообещал: — Когда все закончится, я убью тебя, Земо. — Я знаю, — ответил тот, вежливо улыбнулся и, подавшись слишком близко, заговорщически шепнул: — Я тебя тоже.

***

Второй раз Баки прижал Земо в стильной ванной комнате гостевой спальни неожиданно шикарных апартаментов Шерон. Просто выгадал момент, чтобы застать барона врасплох, вошел за ним в ванную и запер за собой дверь. Земо успел только вопросительно склонить голову к плечу, а Баки уже рухнул перед ним на колени и ожесточенно схватил за бедра. Вжался лицом в пах. — Нет, — невозмутимо сказал Земо, а, когда Баки возмущенно посмотрел на него снизу вверх и потянулся к ремню, убрал его руки и предложил: — Если хочешь, приходи ко мне после. Можешь сказать Сэму, что не настолько доверяешь мне, чтобы оставлять на всю ночь без присмотра. Баки жадно сглотнул от возникшей перед ним перспективы, но это не меняло того, что он хотел получить желаемое прямо сейчас. Он не привык ждать, и после того, через что Земо заставил его пройти у Селби, после пальцев, ласкающих его подбородок, он не собирался отпускать барона, не получив свое. Не говоря ни слова, Баки нахмурился и сердито посмотрел на Земо исподлобья. — О, Джеймс, все настолько серьезно? — рука Земо вдруг оказалась у него в волосах, мягко помассировала затылок. — Прости, что не понял этого сразу. Если тебе настолько нужно, можешь подержать мой член во рту, пока тебе не станет легче. Баки едва нашелся, что ответить, настолько шокированный и оскорбленный подобным предложением, что на минуту, кажется, забыл, как выражать свои мысли словами: — Ты меня не трахнешь? — Не сейчас это точно. Прости, Джеймс, но я вряд ли смогу возбудиться, когда мой партнер настолько в состоянии стресса. Баки шумно поднялся на ноги и подался к Земо вплотную, мрачно навис над ним и напомнил: — Я убью тебя. — Я тебя тоже, — без тени страха улыбнулся Земо и погладил его по щеке: — Приходи ночью.

***

Этой ночью Джеймс сидел на кровати Земо в одних трусах, а теперь уже Земо стоял перед ним на коленях и держал в руках его ногу. — Почему ты ничего не сказал? — сердился он, осматривая опухший сломанный палец. — Незначительные повреждения не должны снижать эффективности Зимнего Солдата, — ворчал Баки, не привыкший к тому, чтобы из его травм устраивали проблемы (тем более если эти травмы он получал по собственной глупости и неаккуратности). — Зимний Солдат способен игнорировать боль. Земо всмотрелся в его лицо очень серьезным и совершенно нечитаемым взглядом, а потом принес из кухни контейнер со льдом и без разговоров заставил Баки опустить туда ступню. Дурацкий мизинец сросся бы и без этого, но после целого дня (и дискотеки) в тесноте сапога, спасительный холод казался райским. — Через пару часов будет как новенький, — пообещал он Земо. В ответ барон только неопределенно хмыкнул и стал явно готовиться ко сну. Когда он уже забрался под одеяло и притушил ночник, Баки не удержался и спросил: — Земо... — в полутьме сцена почти продажи у Селби снова возникла перед глазами, наполнила мышцы и нервы мучительным напряжением (страхом?) ожидания развязки. — Земо, а если бы у тебя реально была власть надо мной и не было другого способа добыть необходимую информацию, кроме как продать меня... По-настоящему. Ты бы меня продал? — Да, — ни минуты не колеблясь, ответил Земо. — Но не беспокойся, перед этим я отравил бы тебя медленно действующим ядом. Ты не прожил бы после этого больше суток. Как ни дико это звучит, но после этих слов Баки испытал только облегчение и благодарность. И если и был зол на кого, то только на советских товарищей, не догадавшихся сделать так, передавая его американской ГИДРЕ. Не говоря ни слова, он снял трусы и забрался под одеяло.

***

Баки почти тошнило от того, как нежно Земо трахал его. Как аккуратно и основательно смазывал перед тем, как взять. От того, что (после того первого раза в машине) никогда не забывал про презервативы. От того, как целовал спину Баки в процессе. От того, как ласкал его, путая все мысли и чувства. Никто никогда не ласкал Баки во время секса. Когда он был с девушками в далекой юности, это ему полагалось ласкать партнершу и следить за тем, чтобы она осталась довольной. Когда он находил "приятелей по интересам" в доках, все обычно происходило так торопливо и суетно, что он даже не всегда успевал сам кончить в процессе. В ГИДРЕ его уж точно никто не ласкал. В ГИДРЕ он был благодарен, если во время секса (насилия?) ему не причиняли боли больше необходимого. Стив точно бы не ласкал его. Баки никогда не был с ним, потому что Стив был не таким. Баки было стыдно даже и думать о нем в таком роде. Но если бы они были вместе, Стив был бы как тайфун, как самум, как буран во время секса. Он любил бы так же разрушительно и однозначно, как сражался. Он выжег бы Баки до тла и не оставил от него даже мокрого места. Он выжег Баки до тла, даже никогда не касаясь его. Страшно даже подумать, что было бы, если бы он любил Баки. Земо не любил его. Земо вообще другой породы. Голубая кровь, белая кость (не чета тебе, черной). Холодный стратег, бесстрастный логик. Они никто друг для друга. Просто средства для достижения цели. Просто способ скоротать время (утолить свое одиночество) и удовлетворить извращенные желания с тем, кто никогда и никому не расскажет, потому что ему недолго осталось. А пока Земо творил с его телом удивительные вещи (извращенные, грязные вещи!), приятные настолько, что Баки забывал, кто он и с кем он. Земо не просто не был насильником, он был эстетом и в сексе тоже. До пределов заполнив Баки собой, он касался губами его широкой спины, осторожно целовал позвонки и с такой искренней грустью произносил "Один. Грузовой вагон", что у Баки все сжималось внутри, и боль - и застарелая, и совсем свежая - неотвратимо проливалась из него слезами и спермой. А после Земо гладил Баки по мокрой от испарины коже, и срывавшиеся с губ привычные слова все больше теряли смысл (и приобретали какой-то иной): — Я убью тебя, Земо. — Я знаю. Я тоже убью тебя, Джеймс.

Конец