Конфигурация

      Передо мной на столе лежал обод интерфейса. Рядом — крохотная пластина с переливающимся контактным краем. Накопитель из внутреннего кармана Валериного рюкзака. Файлы на таких накопителях обычно снабжены автозапуском, а на ободе есть специальный разъем.       Что я делаю?       Сохранить навыки на свой носитель нельзя. Никому, кроме аркенстонщиков. Если рухнет система, они должны быть во всеоружии.       Устанавливать себе чужие навыки нельзя. Но Валера делал это неоднократно. Каждый раз вслед за тем заливая мне, как шел на жуткий риск.       Я бы многое отдала за то, чтобы нашлись другие дела. Но вчера я в ударном темпе сдала заказ по оформлению бара и статьи для «Урфина Джюса». Чтобы быть свободной сегодня, когда Валера уйдет на работу.       А ночью я обокрала своего парня.       В этом даже смысла особого не было. Завтра я сконфигурировала бы себя как надо абсолютно легально. Но я хотела сделать это на своих условиях. И не обращаться больше за помощью к человеку, который не уважает меня ни на грош.       — Если что-то пойдет не так, я тут же прекращу, — пробормотала я, вставляя накопитель в гнездо и цепляя обод к импланту.       «Не так» пошло сразу, и не «что-то», а абсолютно всё. Подтвердив загрузку, я почувствовала, что мне поступает отнюдь не связанный с «Аркенстоном» навык. А примерно тот, что я удалила у себя. Только мужской.       Содрать обод с головы мне помешала растерянность. И отчасти любопытство. Карта навыка вплелась в мою психику где-то на треть, когда меня насторожил «звоночек». Мелкий нюанс, вряд ли вписанный в файл целенаправленно. Ни имен, ни явок программа выдать не могла, но все же откуда у Валеры сноровка скрывать от постоянной пассии мелкие интрижки? До меня у него не было долгих отношений.       Чужое знание угловатыми кусками ворочалось в голове, проминая границы того, что некогда было мной. Я глядела в себя и видела там Валеру — а может, это Валера смотрел в меня? Реакции тела, установки мышления — всё было чужим и в то же время оставляло ощущение непоколебимой правильности. Мир становился прямым, как монорельс, четким и цельным…       Но я уже знала, что он рухнет.