Особенный день

Ласковый лучик летнего солнца скользнул по веснушчатому лицу. Нахмурившись, Аякс отворачивается от источника света, попутно натягивая тонкое одеяло до самой макушки. Только потревоженный сон медленно уплывал, оставляя после себя лишь приятные отголоски. Чайльд не любил долго валяться утром в кровати. Будучи одним из Предвестников Фатуи, парень выработал привычку вставать рано, даже если пришлось лечь поздно. Но сегодня был особенный день. Лёгкие шаги в коридоре. Тихо скрипят створчатые двери. Это мог быть только один человек, поэтому Чайльд ничуть не удивился, когда его гость присел на край кровати. Глубокий голос зашептал прямо на самое ухо: — Я знаю, что ты уже не спишь. Тарталья закопошился, откидывая одеяло, и, открыв глаза встретился с тёплым взглядом золотистых глаз. Словно расплавленное золото, на их дне всегда мелькала куча эмоций, которые Чайльд не мог прочитать. В голову к Чжун Ли было сложно залезть, но единственное, что он знал наверняка по этим взглядам, — это любовь. Та самая любовь, от которой у него краснеют щёки и потеют ладони. Когда всё отходит на второй план, и мир концентрируется на обжигающей теплоте в груди. — Доброе утро, — Чжун Ли наклоняется, нежно целуя в губы. — И с днём рождения, Аякс. Сегодня правда особенный день. Чайльд привык проводить все праздники, в том числе и дни рождения, вдали от дома. Сложно вспомнить, когда последний раз получал поздравления лично от семьи, а не через бумагу. Именно в этот день тоска и одиночество ощущались особенно остро. Тарталья сам по себе был натурой очень игривой, не любящей сидеть на одном месте. Он хотел праздновать. Но мог довольствоваться лишь сухим поздравлением от Синьоры, саркастичным — от Скарамуччи, и множеством бездушных поздравлений от подчинённых, что просто хотели подлизаться начальству. — Я приготовил тебе завтрак, — бывший архонт кивает на поднос с едой, что стоял на прикроватной тумбочке. Но этот день очень особенный. В отличие от всех остальных дней, сегодня Чайльд не один. Рядом с ним любящий его человек… хотя лучше выразиться «существо», которое Чайльд столь же сильно любит в ответ. И ему обещали, что этот день они проведут вместе. Видимо, кто-то из Семёрки наконец-то решил исполнить желание парня. — Ещё тебе пришло письмо из дома, — в руках мужчины оказывается конверт, который Тарталья принимает трясущимися руками. От каждого письма из дома у него трепещет сердце. Он вчитывается в каждую строчку, написанную аккуратным почерком Тони, поглощая все эмоции, что сестра пыталась передать. Как сильно родители, она и братья любят его. Как сильно скучают, ожидая его возвращения. Подарки семья Аяксу никогда не отправляла, предпочитая сделать это лично. Но в конверты с письмами часто складывала рисунки Тевкра, один из которых парень сейчас держал в руках. Рисунок, где они все вместе стоят во дворе на фоне перетянутого красной ленточкой стража руин. И подпись большими и ещё по-детски корявыми буквами «с днём рождения, братик». — Ты скучаешь по ним. Аякс очень скучает по ним. Предательские слёзы стекают по щекам — он только недавно научился у Чжун Ли, что слёзы — не признак слабости. Все смертные плачут. Их слёзы — доказательство их жизни. Наличие ярких эмоций и чувств, отличающих смертных от Богов. Делающие смертных прекрасными. — Твоя семья думает, что ты сейчас улыбаешься. Поэтому прекращай плакать, Аякс, — ладонь ложится на щеки, мягко стирая влажные дорожки. В этот день не стоит плакать. В этот день нужно лишь широко улыбаться и громко смеяться, получая удовольствие от каждого мгновения. И Чайльд улыбается, демонстрируя возлюбленному рисунок. — Как тебе? — Выглядит хорошо. — Повесим на стену? — Если тебе хочется. Очень хочется. Но вопрос был скорее риторическим, ведь Чжун Ли сам развешивал рисунки Тевкра на стены их спальни. Нравились ли они Чжун Ли или нет — Чайльд не знал. Однако было приятно видеть кусочек дома. — Завтракай и собирайся. У меня для тебя ещё много всего есть. И было правда много всего. Половину дня они просто бродили по улочкам Гавани, наслаждаясь тёплой июльской погодой. Было шумно. Торговцы зазывали покупателей, демонстрируя свой самый лучший товар. Где-то слышались споры по поводу цены. Чайльд с долей интереса рассматривал товары, делая мысленную пометку вернуться позже и прикупить подарков семье. Он давно ничего не отправлял в Снежную. — Если ты хочешь что-то, то давай я куплю, — Чжун Ли остановился рядом с Тартальей, увлечённо рассматривающего прилавок с игрушками. Парень удивлённо посмотрел на своего спутника. — А на какие деньги, сенсей? К ещё большему удивлению Чайльда, Чжун Ли достал из кармана кошелёк, демонстрируя его предвестнику. В нём даже приятно звякнула мора. — Я подготовился, Аякс. Они ничего не купили. Предвестник настоял, чтобы через пару дней вернуться и вместе выбрать подарки его братьям и сестре. А сегодня не хотелось таскаться с покупками. Бывший архонт был вынужден согласиться с желанием именинника, однако напоследок сказав, что если Чайльд присмотрит что-то себе, то пусть говорит. Так они вышли к порту. Запах соли щекотал ноздри, а прохладный ветерок приятно ласкал кожу. Крики чаек смешались с криками работающих матросов. Аякс снова ощутил приступ тоски. Среди всех кораблей один точно должен идти до Снежной. Только покидать Ли Юэ без приказа нельзя. Возможность уехать мелькала перед глазами, притягивая к себе Чайльда. Она была такой близкой и почти ощутимой, но в то же время далёкой и нереальной. Зато реальным был Чжун Ли, которого Тарталья без стеснения взял за руку. Большая ладонь моментально сжала его. — Пойдём перекусим, — мужчина тянет его за собой обратно в центр города, где находятся многочисленные кафешки и ресторанчики. Но сегодня все элитные заведения они проходят мимо, направляясь прямиком в «Народный выбор». Шеф-повар Мао встретил их со странной улыбкой на губах. Этот ресторанчик был небольшим, но пользовался большой популярностью за счёт своего принципа «всё для клиентов». Шеф-повар готов был из кожи вылезти, но приготовить своим клиентам всё, что они попросят. Здесь было вкусно и учитывались любые предпочтения клиента. Чжун Ли усадил Чайльда за небольшой столик, что стоял сбоку от ресторана, и тоже странно улыбнувшись, пошёл делать заказ. Вкусу мужчины он доверял. Чжун Ли всегда заказывал необычную для выходца из Снежной еду, но очень вкусную. Да и по правде сказать, Чайльд привередливым в еде не был, и мог есть всё. Так что мог предположить, что Чжун Ли заказал у шеф-повара что-то особенное. Но чего он точно не ожидал, что блюдо правда будет особенным. Как и весь этот день. Чжун Ли принёс ему тарелку «экстремальной рыбалки» — фирменного блюда Тартальи. Предвестник с недоумением смотрел на щупальца, свисающие с краёв блюдца, а после перевёл всё тот же недоумевающий взгляд на бывшего архонта. Чжун Ли улыбался. — Я попросил шеф-повара Мао воспроизвести твоё коронное блюдо. К сожалению, я не ем морепродукты, поэтому заказал себе другое. Надеюсь, ты меня простишь? Простит. Чайльд готов простить Чжун Ли любой изъян. Он сам не идеален, и готов доедать за возлюбленным всех скользких морских обитателей. Хотя в «неидеальности» Чжун Ли предвестник сомневается. У него, конечно, есть свои странности, но у кого их нет? А этот день… пусть только прошла половина, но он уже чудесный. Особенный. И таким особенным сделал его именно Чжун Ли. Вкус «экстремальной рыбалки» снова напомнил о доме. Картины родины были более привлекательными, нежели вид особого блюда Тартальи. Не зря Чжун Ли сказал, что это похоже на разорванный труп морского чудовища. Внешний вид Чайльда особо не заботил, ведь самое главное, что вкусно и питательно, а значит — практично. В Снежной по-другому нельзя, у всего есть практическое применение. Но Чжун Ли был эстетом, так ещё на дух не переносил обитателей моря. А ведь Чайльд родился рядом с морем. Гавань Ли Юэ напоминала о родной деревне, где также пахло морской водой, а в небе кружили чайки. Единственное, что в Ли Юэ климат был мягче. В Морепесок всегда было тёмное, почти чёрное море, на котором постоянно бушевали бури. Редко море было спокойным. Вспомнились дни, когда он совсем маленький ходил на побережье. Песок на пляже был усеян ракушками и водорослями, что выбрасывало на берег морской водой. Из влажного песка было легче лепить куличики, а ракушки идеально подходили для украшения песчаного замка. — Нам нужно ещё кое-куда сходить, — деликатно напомнил о себе Чжун Ли, возвращая Чайльда в реальность. Слишком много он сегодня думал о Снежной. Нужно будет попросить вернуться ненадолго, навестить семью. Аякс вернулся к еде, попутно комментируя историю, что рассказывал ему бывший архонт. А потом Чжун Ли привёл его на отмель Яогуан. К этому времени солнце медленно сползало за горизонт, окрашивая небо и воду в золото. Лиловые облака мягким одеялом ложились на закатное небо, окутывали его, будто сладкая вата. Вид завораживал дух. Оторвать взгляд от столь красивой картины было сложно. На белом песке были разбросаны звёздные ракушки, которые парень принялся собирать. — Смотри какая большая! И совсем целая! — восхищённо воскликнул Чайльд, демонстрируя одну ракушку Чжун Ли. Ракушка и впрямь была большой и без единой дырочки. — Знаешь почему они называются «звёздными»? Говорят, что они напоминают первые звёзды на вечернем небе. Маленькие и редкие, но яркие. А главное, что ракушки сохраняют в себе шум волн, и если приложить к уху, то можно услышать тоскующий зов моря. Они вдали от дома, выброшенные на берег, одинокие, также как первые звёзды, что с тоской смотрят на нас с высока. — А мне казалось, потому что у них узор в виде звезды, — задумчиво протянул Чайльд, рассматривая вырисовывающийся звёздный узор. — И это тоже. Но согласись, что первая причина звучит куда более романтично. Они ещё долго бродили, собирая ракушки и рассматривая первые звёзды на небе. Тарталья смело взял возлюбленного за руку, не боясь быть увиденным и осужденным. Здесь, вдали от людей, можно отпустить себя, ощущая тепло чужой ладони своей. А ещё были поцелуи. Быстрые, но нежные, пробирающие до самого нутра. И крепкие объятия, пускающие приятную негу по телу. Когда совсем стемнело Чайльд предложил вернуться в Гавань, на что Чжун Ли лишь покачал головой. — Слишком далеко, давай остановимся в «Ваншу». И Чайльд соглашается. Постоялый двор и правда ближе. Там можно заказать вкусный ужин и полюбоваться уже не редкими звёздами с балкона. Аякс не был романтиком, но даже ему казалось, что это будет прекрасным завершением особенного дня. В своём номере они оказались уже после полуночи. Хозяин, завидев увесистый мешочек моры, поселил гостей в лучший номер, что у них был. Чайльд, привыкший и к менее комфортным условиям, на роскошное убранство внимания не обратил. Единственное, что его сейчас привлекало — кровать. — Подожди минутку, — Чжун Ли подхватил его под локоть. — Пришло время для подарка. — Что? Я думал, что весь сегодняшний день — подарок, — Тарталья удивлённо склонил голову на бок. Это ещё не всё? День и без этого прошёл хорошо, куда уж лучше? — Ты весь день думал о доме. Я знаю, что ты скучаешь по родным, но, Аякс, я здесь. И я скучаю по тебе. Мне хотелось, чтобы этот день стал особенным. Чтобы ты ощутил, что не одинок. Что я рядом с тобой, что я люблю тебя. Стало стыдно. Веснушчатые щёки предательски зарделись. Чжун Ли был с ним весь день. Спланировал его, «развлекал» Чайльда, каждым своим маленьким подарком напоминая о Снежной. Но не для того, чтобы вызвать тоску. Бывший архонт хотел показать, что здесь, рядом с Властителем камня, тоже его дом: здесь есть море, знакомая еда, звёздные ракушки. Дом можно создать где угодно. — Прости меня, я… — Ничего страшного. Я догадывался, что так будет, поэтому у меня есть последний подарок. То, что в Снежной тебя не ждёт… Они целовались долго. Горячий язык скользил по искусанным губам, проникая в рот, сплетаясь с чужим. Воздуха катастрофически не хватало, голова кружилась, а вместе с ней и комната. Аякс вцепился в предплечья Чжун Ли, будто он — единственный спасательный круг в его жизни. Бывший архонт на ногах стоял твёрдо, но покрасневшие кончики ушей выдавали его с головой. Стоило отдать должное владельцу — кровать была большой и мягкой. Чайльд плавился в умелых руках, пробирающихся через расстёгнутые полы пиджака и рубашки. Жёсткие пальцы пробежались по животу, вырывая из груди судорожный вздох. На белой шее расцветали алые пятна, будто бутоны шелковицы, что растут возле «Ваншу». Зубы не сильно прикусывали кожу, а мокрый язык зализывал укусы, будто извиняясь за боль. Но больно не было. Лишь жаркие волны растекались по телу, вынуждая Чайльда комкать ткань пиджака на широкой спине. — Мой мальчик не одинок, ведь у него есть я, — шептал куда-то в ключицы Чжун Ли, попутно расстегивая пуговицы на красной рубашке. Горячее дыхание обжигало кожу, пуская табун мурашек. Одежда безумно мешалась, и стоило больших усилий, чтобы спокойно снять её, а не разорвать. У Аякса тряслись руки, когда он стягивал рубашку с широких плеч. Чжун Ли был прекрасен. Истинное божество. На него хотелось смотреть, его хотелось трогать и целовать. Хотелось прижаться, ощущая горячую и влажную кожу своей. Услышать стук живого сердца, колотящегося о грудную клетку. — Я люблю тебя… как же сильно я тебя люблю… — всё продолжал шептать Чжун Ли, покрывая открывающиеся участки тела поцелуями. Мокрые следы блестели в тусклом свете свечей. Губы обхватили багровую головку, подкидывая Чайльда. Он выгибается, цепляясь пальцами уже за простыни. Только бы не порвать их. Ему жарко, он словно горит от скручивающихся от возбуждения внутренностей. Язык прошёлся по всей длине ствола, срывая с розовых губ стон наслаждения. Чжун Ли полностью владел ситуацией, зная, как его мальчику будет приятней. В комнате запахло шелковицей. Тарталья даже мог определить сорт — «Золотая мадам». Почему-то Чжун Ли нравился именно этот запах. Смоченные в масле пальцы прикасаются к его дырочке, кружат вокруг, смазывая. Чайльд любил растяжку. Ощущения не были очень приятными, но дело было не в них. Дело было во взгляде мужчины, что готовил его. Бывший архонт всегда тщательно подготавливал его. Чайльд знал, это потому что он — смертный. Чжун Ли всё ещё боялся навредить ему. Но процесс растяжки затягивал его, вызывая интерес во взгляде. Чайльд мог только догадываться, насколько развратная картина открывается его взору: как длинные пальцы исчезают внутри тела, как нежные стеночки сжимают их, как пульсирует разработанная дырочка. Чжун Ли никогда не входил резко. Медленно, сантиметр за сантиметром погружался в тело Чайльда, заставляя последнего чуть ли не кричать. Сладкая мука, что дрожью прошибает тело. Толчки всегда плавные, попадающие прямо по комочку нервов. Сильные руки держали его ноги, оставляя на белой коже следы пальцев — единственная грубость, которую Чжун Ли себе позволял. Тарталья изнывал, требуя быстрее и жёстче. Но его никогда не слушали, доводя медленными и размеренными движениями до точки невозврата. Оргазм всегда был ярким и бурным, до звёздочек перед глазами, до сорванного из-за стонов голоса. Чжун Ли всегда был нежен, хотя Чайльд был уверен, что тот может грубо. Может отодрать предвестника с такой силой, что тот сидеть пару дней нормально не сможет. Но он никогда этого не делал. А Чайльд и не расстраивался. — Я тоже тебя люблю… — ощущая приближающийся оргазм, Аякс обхватывает шею мужчины, притягивая его к себе ближе. Горячее дыхание обжигает губы. Целоваться, отдавая свои финальные стоны чужим губам. Почти кричать, когда по позвоночнику проходится медленной волной наслаждение, всё нарастая и нарастая, пока не накрывает с головой. В Снежной у него не будет Чжун Ли. А здесь он есть. Такой ласковый и нежный, любящий и заботливый. Бывший бог, простивший ему всё. Приятная нега проходится по телу. Шевелиться не хочется, день был уж очень длинным и насыщенным. Глаза закрываются сами, а Аякс прижимается к широкой груди спиной. Крепкая и тёплая. Руки обвивают талию, а нос зарывается в рыжую макушку. — Ещё раз с днём рождения, моя любовь.