strawberry

Темный луг с яркими цветами встретил детей своей мягкой подстилкой. Теплая погода с изобилием солнечного света заставляет полностью окунуться в сладостный порыв, забыв о скуке серых будней. Первый мальчик, что постарше, в руках держал огромную корзину с ягодами. Они были спелые и мягкие. Как объятия матери в дождливый день. Он притянул к себе ноги, усевшись в позе лотоса, закатал рукава некогда белой рубашки. Его чумазые щеки тут же округлились, как наливные яблоки, стоило только увидеть в небе большую белую птицу. Она пролетела с шумом над головами детей, оставив после себя полосу серого облака. —Смотри, это птица, птица! Чонгук заглянул в небо, открыв рот. —Муха залетит. — Делает замечание Ким. Тэ набрал в корзине целую горсть ягод, удивившись их спелости. Сок с клубники обляпал всю руку, спустившись струей вниз до локтя. Мальчишка, что разинул рот, лег на травяную подстилку, все еще с интересом заглядывая в голубое небо. —На небе кто-нибудь живет? Старший лег рядом, наетый ягодой, его старая рубашка, купленная мамой на базаре за несколько васильковых монет, стала еще грязнее. Желтые одуваны безбожно испачкали ткань, которую уже не отстирать. —Не знаю. Чон прикрыл глаза, тут же заснув. Старший мальчишка приподнялся на локтях, жуя веточку. Ему было хорошо.

***

На самом деле, Тэхен всегда был перепачкан в соке ягод, но именно клубника была ему по вкусу больше всего. Чон очень любил смешить своего хена, корча при этом рожицы и растягивая рот в ужасающей улыбке, все её пугались, но Тэ смеялся, хватаясь за живот. Гуку это нравилось. Ещё Чонгуку нравилась шелковистость загорелой кожи. Они вместе купались в речке. Альфа мог разглядеть все изъяны на его коже, но, кажется, их не было. Был лишь шрамик, который Тэ получил, когда тянулся за клубникой и упал. Ему тогда было десять. Старший сдержал слезы, гордо сказал восьмилетнему другу, что ему не больно. Младший восхитился этим, уже назначив хена в отряд героев по спасению мира. Чону не нужно знать, как было больно, когда мама обрабатывала ранку, утирая слезы сына. Герои иногда тоже плачут. Ещё у Тэхена в пятнадцать были выкрашены волосы в пшеничный. И снова же сок ягод кое-где заляпывал цвет, оставаясь там ярким пятном. Младший предложил отрезать эту часть, чтобы им не попало. Тэ доверился. После он месяц носил кепки, потому что Гук обстриг неровно и исправить это могло только время. Но Ким не ругался, а лишь смешно скорчил рожицу, сказав, что не зубы - отрастет. Чонгук на следующий день тоже обрезал чёлку и надел кепку. Хен долго смеялся, прислонившись лбом ко лбу младшего. Гук тогда впервые почувствовал, как сердце провалилось в желудок. А светловолосый смеялся очень громко. Гук любил смешить его, поэтому обстриг бы ещё хоть сто челок, лишь бы слышать этот смех.

***

Бабушка обещала купить пряник в городе. Чон тут же метнулся к старшему похвастаться этим. Тэхен заболел. Гук тут же поник, забыв о сладости. —Хён, что ты хочешь? Ким с влажным полотенцем на голове придвинулся ближе, шепнув на ухо, что хочет на речку. —Ты болеешь. —Кто не рискует, тот не пьет шампанское. Чон любил взбалмошность парня. Его иногда бредовые идеи, но это не тот случай. —Хорошо, я чуть позже за тобой зайду. Чон и вправду заходит позже, вот только притаскивает ещё с собой мольберт, краски и палитру. —Если ты не можешь идти к речке, то речка придёт к тебе. Тэ сначала удивляется, затем замирает и, наконец, ждёт. Чон переболел ветрянкой, ему не страшно находиться рядом. Младший остаётся с ночёвкой, весь следующий день вырисовывая речку и закат. Кутает в одеяло Тэхена, принося тёплый чай и варенье из ягод. —Гуки, ты очень талантлив. —Ким любуется полотном, сжимая руку младшего сильнее. —Не против, если я её в рамочку повешу? Чон кивает, пересчитывая мысленно пальцы на руке старшего. И все-таки картина будет хорошо смотреться в комнате друга. Его картина.

***

Каждый год Тэ приезжает сюда в деревню. Гук рад оставаться тем, ради кого в такую глушь кого-то заносит. Ким сам об этом сказал. Возможно, тогда подействовал алкоголь, но младший охотно верит и даже готов услышать это ещё раз, только в трезвом состоянии. Светловолосому тогда только стукнуло восемнадцать, Чону - шестнадцать. Запах начал раскрываться, но лишь мелкими шажками. Им всегда было о чём поговорить и уютно помолчать. —Я думаю поступить на актёра. Театр, сцена. Гуки, ты не представляешь, как я этого хочу. Чон улыбнулся, подкинув дров в костёр. Конечно, куда ему. —Ты помнишь Сонхву? Он обещал помочь, но потребовал с меня свидание. А ещё он любит клюкву, гадость редкостная, кислая и сморщенная. Тэ наблюдает за парнем, тот не реагирует, погрузившись в себя. —А если он меня поцелует на первом свидании? Чон снова молчит. —Хен, я знаю, что Сонхва уехал в Японию, даже не старайся. Раскусил, засранец. —Хорошо, тогда пойду офисным работником. Чон смеётся, поднимая свои невозможно прекрасные глаза на старшего. И уютная тишина обволакивает обоих, разрушаемая иногда потрескиванием угольков в костре. Киму почему-то очень хотелось, чтобы альфа приревновал.

***

Чон вспоминает эти моменты как сладкий сон, мягкий шёлк кожи и вкус клубники на языке. Заброшенные здания с загадками и после лишь прохлада ветра, забирающаяся в волосы, когда они сидели на крыше. Гук вроде как успешен в жизни, ему она улыбается, как улыбался сам Чон Тэхену в летнюю пору. Пушистый снег обрамляет реснички, попадая на кожу, тут же тает, скатываясь по коже. Чон смотрит в небо и улыбается. Он идёт в ближайшую пекарню рядом с домом омеги. Мимо него несутся люди, Гук чуть ли не падает, когда в него врезается велосипед. —Простите. —шепчет парень, тут же скрываясь в толпе. Чон ошарашенно смотрит на того, улавливая знакомые сладкие ноты в воздухе. Парень добирается до кофейни, подходя к стойке. —Есть пирожное с клубникой? К нему спиной стоит бариста, завязывая фартук. У него светлые волосы и мягкая аура. —Конечно. —Тэхен поворачивается к посетителю, тут же хватаясь сильнее за стойку. —Я как раз шёл к тебе. —альфа улыбается, а у старшего сердце в желудок падает. Черноволосый ждёт его, несколько раз заказывая пирожное с клубникой. Обязательно просит, чтобы именно Тэхен принимал заказ, а когда тот подходит, альфа несколько минут молчит, смотря на него, после говорит одно и то же: —Пирожное с клубникой для самого лучшего омеги. Ким сдаётся на третий день, когда сладости уже некуда ставить, а Гук явно настроен решительно.

***

—Тэхен, ты любишь клубнику. —Чон замолчал. —Любил, когда мы были вместе. В декабре её не найдёшь, но пирожное, думаю, ничуть не хуже. Тэ забирает сладость, приглашая в дом. —Ты как тут? Мы давно не созванивались. —младший чешет затылок, снимая пальто. —Год. —Ты всегда был точен в подсчётах, хен. В квартире уютно. Альфа рассматривает комнаты, пока старший возится на кухне. Запах приятно тянет в животе. Слегка мягкий аромат пряностей и кокосовой стружки. Картины, много красок и свой взгляд на происходящее. Альфа засматривается на портрет, подозрительно похожий на него. —Ты на той фотосессии получился прекрасно. Чон прикрывает полотном изделие, подходя совсем близко. Так, как не позволил бы себе несколько лет назад. —Я скучал. Тэхен не отвечает, но крупно вздрагивает, когда его щеки касается немного шероховатая рука, омега ластится, преданно смотря в глаза. Пьянеет только от одного присутствия парня. —Я, на самом деле, любил тебя, а клубника была лишь поводом любить тебя ещё больше.—Слова старшего растворяются в сознании, младший обязательно обдумает их, но не сейчас. Чонгук целует будто бы вечность сладкие то ли от ягоды губы, то ли так кажется. Собирает собственными стекающий сок и скопившуюся мякоть в уголке. Тягуче медленно проводит руками по выгибающейся спине, задерживаясь на секунду возле бедер. Гук совсем эфемерно касается чужого лица, вплетая пальцы в отросшие волосы, убирает за ухо, бережно, как раньше вплетал с трепетом цветы. Руки старшего находятся на вздымающейся груди не в силах что-либо сделать. Он лишь покорно отдаёт себя ему, позволив овладеть не только разумом и чувствами, но и телом. Черноволосый наступает. Ему нужно обо что-то опереться, потому что рядом со старшим шатает из стороны в сторону. Чон, лизнув мягко губы, отстраняется, большим пальцем оглаживая родную щеку. —Я хотел просто принести клубники. —Да, именно поэтому ты сейчас целуешь его, во всем виновата ягода. —Клубника в декабре? Она кислая. Младший хочет возмутиться, но его целуют. Тэ со всей нежностью сминает губы альфы, отдавая частичку себя. Мягко давит на грудь, чтобы тот чуть наклонился для удобства. А парень лишь улыбается, развязывая фартук хена. Чон прижимает к себе сильнее, соприкасаясь бёдрами. Щемящее чувство заботы и ласки овладевает им. Он поддаётся этому чувству, аккуратными движениями возбуждая обоих. Снимает ненужную сейчас блузку, сразу же грея своим теплом. Так было даже в детстве. Когда омеге становилось холодно и одиноко, он пробирался в объятия Чона, пригревшись и забывая обо всем. Тэхен протестующе мычит от нехватки касаний, сам направляет руку альфы к своему бедру, выдохнув, когда он сжимает одну половинку. Омега расстегивает рубашку на младшем, сразу видя часть татуировки, уходящую на шею. —Ты все-таки сделал её. —По твоему эскизу. Ким гладит шею парня, переходя на плечи, мягко кусает кожу за ухом, вильнув бёдрами плавно и задев вздымающуюся ширинку. Тягучий и лёгкий стон срывается с губ альфы, так, что старший на выдохе ловит его губами. Альфа позволяет Тэхену владеть собой, позволяет целовать там, где тому хочется, позволяет пленить себя, наполнять лёгкие тяжелеющим запахом. Чон заводит руки омеги за голову, ведёт дорожку губами от впалого из-за возбуждающих спазмов живота, остановившись возле груди, мягко накрывает соски, оттягивает, мокро лизнув кончиком языка. Дыхание Тэ сбивается, он поскуливает, вырываясь. Младший на талию руки кладёт, притягивая, снова то щемящее чувство возвращается, будто они и не расставались, будто бы мгновение сейчас - это то хрупкое, которое вмиг растворится. Чон бедра омежьи мягко гладит, закусив изнутри щеку, когда сам Тэ начинает поворачиваться, прижимаясь спиной. А кожа его все ещё шелковистая и мягкая на ощупь. Альфа крепче сжимает бедра, вдавливая в себя желанное тело. —Ты не против, если сегодня мы поедим не только клубнику? Ким чувствует на своей шее скользящие губы, тёплое дыхание и на теле ласковые руки. Альфа проскальзывает рукой под кромку штанов. Гладит головку члена, мягко проводит пальцами по бедру, проникая легко внутрь из-за обильного количества смазки, давит приятно на стенки, вызывая дрожь по всему телу. Чон возбужден не меньше, но он хочет позаботиться, насладиться вкусом Тэхена, его тягучими стонами и крепкой хваткой. Альфа добавляет палец за пальцем, шепча в шею о скорой разрядке. Тэ изворачивается, соскользнув с таких притягательных касаний, сжимает член Чона, пару раз проводя по стволу. Крупные капли смазки уже виднеются на штанах, старший пальчиком головку оглаживает, смотря в глаза. —Мой ангел. Гук разводит стройные ножки, сжав бедро, отводит в сторону половинку, накрыв своим телом. Только головкой толкается, чувствуя дрожащее тепло, целует за ушком, проникая под мягкий стон омеги. Ким чувствует прилив сил и аромат своего альфы. Чон сжимает руку парня, переплетая пальцы. Заполняет полностью, глуша стон куда-то в область шеи. Мокрый, скользящий запах тел, аромата и любви кружит голову. Омега откидывается на плечо головой, чувствуя, как узел возбуждения стягивается в животе, отдаваясь приятной дрожью. Младший сначала медленно толкается, изучая тело, затем переходит на размашистые толчки, хрипя от тесноты и обволакивающих ощущений. Тэ узкий и податливый, ластится сам, открывая и закрывая рот, когда до заветной точки не хватает всего пару толчков. Парень под ним дрожит. Руки по спине оголенной проходятся, пересчитывая позвонки, ребра будто бы кожу натягивают, омега живот втягивает, коснувшись своего члена. Мягкая рука младшего касается его руки, водя неторопливо, ловя губами сладкие стоны. Внизу живота тепло разливается, Чон, коснувшись шеи губами, изливается прямо в омегу, дрожа всем телом. Ким мычит, тянется к нему, сам содрогаясь в эйфории, маленькие белесые капли пачкают руку младшего. Гук подхватывает под бедра, стараясь не причинить боли от разбухающего узла. Аккуратно опустив на стол, принимается сухими губами целовать шею, щеки и губы. —Я должен сказать что-то романтичное? Ким улыбается, прильнув со всей любовью, которую долго хранил в своем сердце.